Алена Сказкина – Право на доверие (страница 13)

— За чем дело стало? — удивилась я. — Не хотите — не надо. В Храм принимают всех, но никого насильно идти не заставляют.

О редких исключениях лучше промолчу. Но ведь и меня за руки-ноги не волокли, просто подробно объяснили, что со мной будет, если я откажусь.

— Не поднять мне всех четверых. Прокормить прокормлю, а ведь девку еще пристроить удачно следует. Зятю старшой дело свое отдам — сына-то все равно нет. Остальным приданое надо достойное собрать, а ведь здесь, чай, не Капитолий, многого не накопишь.

Пока я спешно придумывала слова утешения, то бишь ободрения, господин Хок продолжил.

— Вы как в Храм попали, госпожа Целительница?

— У меня выбора не было, — и ведь действительно не было. Конечно, не все девушки моего клана следуют стезей целительниц, хотя волшебство южных семей изначально относится к магии жизни, но Харатэль посчитала, что обучение в Храме — необходимая веха моего образования. А когда моя сестра что-то решает, всем остается только подчиниться. — Давайте Рину спросим? Эй, мелкая, хочешь стать жрицей?

Серые глазенки из-под светлой челки оценивающе посмотрели на меня, задержались на серебряном медальоне со знаком солнца. Девчонка снова уткнулась носом в чашку с молоком, буркнула.

— Хочу.

Господин Хок тяжело вздохнул, но больше тянуть не стал — отправился седлать лошадей.

Дорога до Запруды заняла почти три часа, поэтому, когда мы добрались до небольшой озерной деревеньки (всего-то сорок дворов!), солнце успело подняться высоко над горизонтом, но люди не спешили выходить на улицу. И правильно, в доме дел невпроворот — скотина, готовка, весенняя уборка. А снаружи только грязь разводить.

На окраине нам повстречался странный тип в мятой перепачканной землей одежде. Господин Хок окликнул его, спрашивая о купцах. Заросший патлатый мужик с красной рожей и разъезжающимися глазами, которые он безуспешно пытался свести в одну точку, пять минут с совершенно тупым выражением лица смотрел на распинающегося перед ним трактирщика, прежде чем промычать что-то невразумительное и махнуть рукой в сторону перелеска, черневшего поблизости.

Опять лес! Следует ли вообще доверять указаниям местного Ялы[17], учитывая сивушный аромат, распространяющийся от него на версту вокруг? Мужик продолжил прямой (или кривой, учитывая зигзаги) путь, вскоре закончившийся в близлежащих кустах, которым было суждено стать местом очередного доблестного сражения со змием, затаившимся во фляге, сжатой в скрюченных пальцах.

Видимо, господина Хока одолевали те же сомнения, что и меня, поэтому, проводив пьяницу взглядом, он задумчиво посмотрел на лес и чуть сжал пятками бока своей лошади, понукая ее идти вглубь деревни. Я последовала за ним, обеспокоенно оглядываясь на торчащую из кустов спину — хоть бы не замерз человек, погода-то не летняя, а выпивка не согревает, а только дает обманчивую иллюзию тепла.

Удивительно, но направление, указанное пьянчугой, было верным, о чем любезно сообщила встреченная нами чуть позже селянка. Вежливо поблагодарив, мы с Хоком свернули на разбрюзгшую дорогу, ведущую за околицу.

Странные, однако, купцы. Вместо того чтобы остановиться в домах у здешних жителей (пустят с радостью и возьмут недорого), они предпочли ночевать в обозах. И пусть твердят: лес, ночь, костер, звезды, романтика… Холод и весенняя сырость! Никогда не понимала людей, меняющих уют горящего очага и мягкую постель на ночевку на земле в веселой компании комаров (хотя для писклявых надоедливых кровопийц еще рановато) и шишек, наставляющих бокам синяки.

Наш путь пролегал по склону холма рядом с озером. Лед почти стаял, оставшись лишь у самого берега грязно-серой каймой, за которой темнела вода. Бурые в рыжих подпалинах лошадки неспешно трусили по размытой дороге, меся копытами грязь. Подгонять их мы не решались — спешить нам, в общем-то, некуда, а по такой распутице быстро скакать просто опасно.

Господин Хок ехал впереди, молча и угрюмо вглядываясь в приближающийся лес. Отвлекать разговорами человека, занятого размышлениями, я не считала верным и поэтому тоже молчала, мечтая скорее слезть с пыточного приспособления, называющегося седлом. Рина за моей спиной (и чего девчонка забралась ко мне, а не к отцу?) весело уплетала кусок черного хлеба. Лошадка недовольно пряла ушами, раздувала ноздри и косила глазом, надеясь, что и ей перепадет кусок лакомства.

Лес приближался медленно, но неумолимо, вырастая зловещей стеной, пока не закрыл пол горизонта. Темные, блестящие от сырости стволы осин, рябин и ольхи, паутина переплетенных ветвей, сквозь которые просвечивало далекое бледно-голубое небо. Черные кривые тени, падающие на влажный мох. Нереальная тишина, изредка нарушаемая треском валежника под чьими-то неосторожными шагами да далекими неясными голосами…

Сказок надо меньше слушать, Ланка! Лес как лес, и нет в нем ничего страшного. Я прекратила вглядываться в каждый куст, и все же какой-то неприятный осадок остался. Не нравилось мне это место, а объяснить почему, хоть убейте, я не могла.

Нам не пришлось долго искать купеческий обоз: колеса телег оставили глубокую колею, да и торговцы решили далеко не углубляться в чащу, выбрав для своего временного пристанища небольшую полянку шагах в ста от опушки. Пять крытых повозок расставили по кругу, в центе обустроили кострище, у которого расселись восемь человек. Рядом с визгом носились шестеро ребятишек — два мальчика, четыре девочки — играя то ли в прятки, то ли в салки. Видимо, не только господин Хок собрался отдать свою дочь в обучение. Невысокий конюх, прихрамывающий на правую ногу, задавал корм лошадкам, смирно стоящим в самодельном загоне. Кобылок было одиннадцать. Все серые, крепенькие, как на подбор. Интересно, а где остальные — похоже, часть отряда уехала. Лана, ты ведь помнишь, что любопытство сгубило не одну кошку? Не мое дело, куда решили отправиться купцы.

Я с удовольствием слезла с жесткого седла, ощущая, как часть тела пониже спины превратилась в одну большую мозоль. Обернулась, чтобы помочь спуститься Рине, но шустрая девчонка проворно соскользнула по боку лошадки и уже стояла на земле. Господин Хок перекинул мне поводья и направился к костру. Я услышала его удивленный возглас.

— Грегор? А ты тут какими судьбами?

Один из сидящих людей встал навстречу моему спутнику, мужчины крепко обнялись, хлопая друг друга по спине. Я различила ответ.

— Да вот, решил охранником наняться. За детишками прослежу, чтобы до места довезли да не обижали их…

Хок обернулся, помахал мне рукой.

— Госпожа жрица, идите к нам.

Я не спеша приблизилась к костру. Рина боязливо шла рядом, держась за подол моей юбки. Кажется, девочка передумала становиться жрицей.

Отрок лет пятнадцати, сидевший вместе с остальными, нахмурился, неохотно поднялся, забрал у меня поводья. Лошадки покладисто потрусили вслед за ним. Я проводила взглядом долговязую фигуру в потертом тулупе. Совсем еще птенец, только-только усы начали расти. Снова посмотрела на сидящих вокруг костра людей.

Одеты просто, по-походному, совершенно разные, и тем не менее было в них нечто общее, внушающее опасение. Может, дело в скользящих по мне взглядах, нехороших, внимательных, оценивающих. Будто я ягненок, вокруг которого смыкается стая волков. Волки не спешат нападать, проверяют, не является беззащитная испуганно блеющая жертва просто приманкой у спрятанного капкана…

Что со мной сегодня творится?! То лес у меня зловещий, то купцы подозрительные.

— Уважаемые, — раздался за спиной приторно-сладкий голос.

Я вздрогнула от неожиданности, резко обернулась. Голос принадлежал мужчине лет пятидесяти. Судя по богатой одежде, именно он являлся главным в этом лагере. Одного со мной роста, сутулый, полноватый. Черные вьющиеся волосы с белыми прядями седины на висках. Нос с горбинкой. Завитые вверх аккуратные усики, тоненькая бородка. Взгляд темно-серых глаз… колючий. Цепкий, изучающий. Ланка, очнись. Купцу и положено иметь такой взгляд, он должен сразу распознавать возможности своих клиентов. Но почему так мерзко, будто меня сейчас окатили помоями?

Купец сложил руки ладонями друг к другу, поклонился мне, приветствуя, как принято в Южном Пределе.

— Для меня честь принимать жрицу Храма Целителей в моем скромном лагере. Да продлит Хронос ваши лета.

Поклон должен был выразить лишь уважение равного к равной. Но мне показалось, купец больше привык подчиняться, чем повелевать. Странно. Кто может приказывать хозяину обоза?

— Да ниспошлет Рок вам легких дорог, — ответила я церемониальной фразой. — Меня интересуют ваши товары, почтенный.

— Конечно, госпожа. Мы можем предложить вам большой выбор: посуда, ткани, украшения…

Любой торговец, чтобы получить прибыль, способен расхваливать самый завалящий черепок целую вечность. Я, конечно, не спешила, но жаль было терять время, которое можно потратить с гораздо большей пользой.

— Я хотела бы обновить одежку.

— Вам повезло. Есть платья из сейрийского шелка, меха Русы, а может, вам по вкусу западная мода? Нет, о чем я говорю? Юг! Конечно же, юг! Атэр, — он обратился к успевшему вернуться мальчишке. — Покажи госпоже наши товары.

Подмастерье тяжело вздохнул и направился к одному из обозов, даже не проверяя, иду ли я следом. Резко отдернув полог, отрок ловко забрался в фургон, окинул меня сверху недовольным взглядом.