Алена Сказкина – Хроники Раскола (страница 9)

Я верный клинок Альтэссы. Клинку не пристало оспаривать правильность поступков своего Повелителя.

***

В последний момент я успел развеять летящий в лицо ошметок заклинания, обеспокоено бросился к взъерошенной женщине, сидящей посреди разгромленной лаборатории.

— Матушка! Ты в порядке?

Драконица подняла озадаченный взгляд, благодарно кивнула, принимая руку. Встала, отряхнулась. Нахмурившись, осмотрела комнату — тлеющие на полу бумаги, обломки пюпитра, голые обугленные стены, на которых медленно гасли защитные руны, в очередной раз выдержавшие напор вышедшей из-под контроля магии. Пробормотала.

— Что-то не учла. Седьмой поток должен быть в два раза слабее, третий и пятый сместить на полградуса, добавить пару опорных точек. Ввести четвертый элемент?..

Урсула тиа Исланд была из тех увлекающихся личностей, о которых временами можно честно сказать «не от мира сего». Осененная новой грандиозной идеей, мастер теоретической магии, она забывала про сон и еду, бесконечными часами трудясь над сложными структурными и энергетическими расчетами. Про осторожность, к сожалению, тоже.

— Почему ты отрабатываешь новое заклятие в одиночестве?! — убедившись, что матушка крепко держится на ногах, я наклонился, собирая разлетевшиеся листки с заметками. — Без положенной страховки! Где твоя компаньонка?

— Тильда опаздывает. Цвейхоп на занятиях. А мне так хотелось проверить результат! — глаза матери азартно блестели, точь-в-точь у юной шаловливой девчонки.

Я вздохнул, моля Древних ниспослать мне терпения, прекрасно понимая, что ругаться на собственную родительницу непочтительно и... бесполезно — очередной приступ исследовательского энтузиазма нужно было попросту переждать.

— Риккард, в этот раз все получится! — экспрессивно продолжила Урсула. — Я обязательно утру нос чванливому индюку!

По крайней мере, мне стала понятна причина необычной взбудораженности матушки.

История противостояния гения теоретической магии и второго клинка Северного Предела началась задолго до моего рождения, когда полтора столетия назад мастер Лоали не захотел взять в ученицы честолюбивую дщерь рода Бермуд. Известнейший боевой маг принципиально не тренировал девочек, а юное дарование, оказавшееся не только злопамятным, но и упрямым, решило одолеть обидчика в колдовском поединке и тем доказать его ошибку.

С тех пор пронеслось много метелей. Девочка выросла умелым разработчиком заклинаний, обвенчалась с Альтэссой, родила дочь (ныне пребывающую в восточном клане) и двух сыновей. Серьезные дуэли превратились в ежегодное товарищеское шоу, где приятели-соперники пытались выставить друг друга на посмешище. Удивительно, но строгий и взыскательный Повелитель весьма спокойно относился к тому, что его жена периодически играла роль придворного шута.

Я внимательно вгляделся в распадающиеся куски плетения, пробуя по остаточному следу вычислить, что же задумала матушка. Попенял.

— Разве можно вести себя настолько легкомысленно!

— Риккард, — Урсула поморщилась,— не будь занудой как твой...

Она осеклась, и я мысленно продолжил «как твой отец». Матушка вздохнула, зная, что я не люблю, когда меня сравнивают с Аратаем, приказала.

— Наклонись.

Я послушался. Урсула привстала на цыпочки, со шкодливой улыбкой поцеловала меня в лоб. Первый полет практически останавливал время драконов, и в отдельные моменты, как сейчас, мне чудилось, что передо мной не собственная мать, а непоседливая младшая сестра.

Женщина отступила, улыбнулась, и это была уже не шаловливая ухмылка задумавшего пакость ребенка, а зрелая и мудрая, чуть-чуть печальная улыбка матери, обрадованной встречей с давно не навещавшим ее сыном.

В который раз за последние несколько дней я ощутил укол стыда — заботясь о благополучие целого клана, я все чаще не успевал уделить должного внимания тем, кто был мне по-настоящему дорог.

— Добро пожаловать домой, милый. Ты устал? Голоден? Пойдем, я прикажу служанкам накрыть стол в чайной, и ты подробно расскажешь о своих странствиях. Твой несносный отец совсем лишил меня моего возлюбленного мальчика.

Расправив мятую одежду (даже пятна сажи и прореха на локте смотрелись как нечто само собой разумеющееся), она, вскинув голову, продефилировала к двери — гордая и изящная женщина рода Исланд. Я в некоторой растерянности последовал за матушкой, думая, что мне никогда не привыкнуть к резким переходам от озорной девчонки к взрослой рассудительной драконице, первой леди Предела.

Пока я утолял голод, Урсула, которой не терпелось похвастаться успехами, развлекала меня теоретическими выкладками нового заклинания — какой-то хитроумной разновидности порчи. После, за имбирным чаем, я делился впечатлениями от поездки по заснеженным просторам Северного Предела.

Я не считал себя таким уж хорошим рассказчиком и тем не менее попробовал передать и завораживающую величественность подпирающих небеса пиков, и уютную бесхитростность жизни кочевых семейств, и долгие часы одиночества, когда посреди белого безмолвия ты остаешься наедине с самим собой. Леди Исланд не перебивала, участливо внимая неспешному повествованию. И я знал, что матушка действительно чувствует то настоящее, что скрывается за грубой тканью слов.

Несколько восхитительно спокойных часов пролетели совершенно незаметно. Я наслаждался редкой возможностью не следить за каждым жестом и взглядом. На время выкинул из головы все проблемы. Открылся, расслабился... пожалуй, чересчур расслабился.

— Чем ты встревожен? — спросила Урсула, разрушая идиллию.

Я замешкался, понимая, что в некоторых вопросах не могу быть до конца откровенным даже с собственной матерью, не имею права ставить под удар семью.

Дверь приотворилась. Урсула нахмурила тонкие брови.

— Я велела не беспокоить нас.

— Прошу прощения, — служанка поклонилась, чинно сложив руки на подоле. — Альтэсса желает видеть первую леди на встрече делегации Южного Храма[2].

Матушка вздохнула, неохотно встала.

— Прости, милый, мне следует идти. Ты завтра снова уезжаешь?

— Ненадолго, — я почтительно поцеловал подставленную щеку. — Я загляну, когда вернусь из Фиоллы.

Возможно, к тому времени я найду ответ и наконец-то разрешу терзающие душу сомнения.

***

— Добрый день, Риккард.

— У меня возникло подозрение, что вы преследуете меня, Повелитель. Кто вас впустил?

Я отодвинул в сторону испорченный лист, на котором подсчитывал прибыль от проданных на весенней ярмарке товаров, раздраженно посмотрел на довольно ухмыляющегося Кагероса.

— В вашем клане весьма милые и приветливые девушки, — Альтэсса мечтательно причмокнул. — Бэнель... Восхитительно! Она обручена или же нет? Как думаешь, малышка согласится погостить пару месяцев в Западном Пределе?

Судя по доходившим до меня слухам и лежащем в архиве досье, Повелитель ветров оказался весьма охоч до противоположного пола и умел быть крайне обольстительным. Неудивительно, что младшая дочь Алериса — отвечающего за торговые дела в Фиолле представителя клана, в чьей бухгалтерии я утопал последние сутки — не устояла перед обаянием дракона. Впрочем, отказать Альтэссе девушка не рискнула бы в любом случае.

Я, понимая, что работу придется отложить, плотно завернул крышку чернильницы, очинил и убрал перо.

— Не желаете прогуляться, командор?

Повелитель ветров многозначительно приоткрыл дверь, намекая, что разговор не предназначен для чужих ушей. Происходящее мне нравилось все меньше. Альтэсса мог нанести северному клану дружеский визит, либо же официально вызвать меня послом в Западный Предел. Но заявился по-простому, без церемоний и положенной свиты, явно не желая афишировать встречу.

— Ты обдумал мои слова? — негромко спросил Альтэсса, едва мы удалились от дома купца на другую сторону улицы.

— Безопасно ли обсуждать важные вопросы в подобных местах?

— Вполне. Они не замечают ничего дальше собственного носа, — Кагерос кивнул на спешащих мимо людей. — Им дела нет до окружающих, если только не пахнет бесплатным развлечением. Так что скажешь, Риккард?

— Скажу, что вы сошли с ума, Повелитель, — ровно отозвался я, процитировал. — «Завет — священное слово, оставленное Древними, дабы указать истинный путь потомкам». Кланы живут этой верой. Идти против него — измена и... безрассудство.

Альтэсса Аратай давно бы наказал осмелившегося говорить в подобном ключе эссу за дерзость, Кагерос же только ухмыльнулся.

— А я-то надеялся, молодость способна посмотреть в будущее незашоренным оком, — улыбка исчезла, взгляд синевы стал властным, злым, колким. — Обернись вокруг, эсса! Тебе по душе то, что ты видишь?! Драконы должны править этим миром! Править! А не трусливо пресмыкаться перед ничтожествами, недостойными стоять в тени от наших крыльев!

Народу на улице прибавилось. Я с трудом избегал столкновений. Люди, оживленные, нетерпеливые, куда-то спешили.

— Уверен, Совет выслушает...

— Совет? Прости, но твой отец — закостенелый упрямец, который скорее умрет, чем пойдет против вековых традиций. Южная Повелительница Нейс — вертихвостка, озабоченная любовными приключениями больше, чем жизнью вверенного ей народа. А восточный клан предпочитает наблюдать и не вмешиваться в естественный ход событий.

— Извините, ничего не могу сделать, — без эмоций отказался я.

Мимо промчалась ватага орущих возбужденных мальчишек. Людской поток, сдавленный стенами домов, подхватил нас, понес к далекому просвету главной площади. Грохотом морского прибоя нарастал неясный гомон.