Алена Сказкина – Хроники Раскола (страница 30)
Источник: Библиотека Затерянного города, «Хроники Раскола. Западные завоеватели».
Мир снов встретил меня привычным бураном.
Хлопья мокрого снега заполонили эфир, скрыв небо и горизонты в непроглядной пелене. Ураганный ветер тянул заунывную песню-молебен, ломал крылья, прижимал к занесенной сугробами земле.
Преодолевая сопротивление непогоды, я приподнялся на лапах, встряхнулся, крикнул. Сила магии, вырвавшейся из драконьей глотки, встретилась с силой стихии, и мир на мгновение замер: бессчетные кристаллики льда повисли в резко посветлевшем воздухе, искрясь острыми гранями, словно драгоценные камни на плаще придворной кокетки.
Я рванулся ввысь.
Разозленный борей взвыл с удвоенной силой, швырнул в морду огромный снежный ком. Я не удержался, упал, проломив наст, взбив серебристую пыль, тут же придавленную обратно. Края ямы поехали, рушась лавиной, погребая под наносами, хороня заживо.
Могильная тьма сменилась сумерками. Проступили силуэты, голоса.
— А Иньтэон красивый? Зачем ты хочешь уничтожить его? — спрашивала Асольг, маленькая фарфоровая кукла с улыбкой гадкого ребенка.
Ее дружки, разноцветные ярмарочные болванчики, дергано промаршировали строем, окружили, со скрипом повернули несуразные детские лица.
— Все! Ты налвался, пледатель! — Сильвер клацнул безгубой щелью рта, предназначенной для колки орехов.
Марионетки надувались мыльными пузырями, занимали все свободное пространство, сдавливали, точь-в-точь сходящиеся стены в комнате-ловушке.
Лопнули, проткнутые острой иглой. Мимо проковылял Зильгейн, волоча по земле щербатый меч и повторяя как заговор:
— Не жалеть Сарнату. Не жалеть Сарнату. Не жалеть Сарнату.
Мыльные разводы на металле превращались в кровь.
— Вы должны помнить свое место, эсса, — грозно сдвинул брови Лоасин, занося кинжал над беззаботными Синаром и Синоа.
— Ты должен помнить, какому роду принадлежишь, — лицо главы семейства Ольгранд приобрело тяжелые отцовские черты. На месте близнецов оказался мой младший брат.
Я сделал над собой усилие и вынырнул из вязкого кошмара. Открыл глаза, возобновил ослабший ментальный блок, зябко поежился, до сих пор ощущая тяжесть навалившегося сверху снега. Ничего не изменилось. Гнев Аратая, воплощения Северного Владыки, по-прежнему не позволял мне войти в мир снов. Заклинания связи и магические зеркала тоже не работали. Я ничего не знал о собственной семье. Мог только догадываться и... молиться, чтобы не встретиться на поле боя с братом или дядей. Столкновения с отцом я даже желал.
Встряхнулся, отгоняя лишние мысли прочь. Решительно посмотрел в лицо новому дню. Серые сумерки прокрадывались в комнату вместе с шумом прибоя. Море за окном, на редкость спокойное и ленивое, напоминало расплавленное олово. Постель рядом со мной была пуста, и судя по остывшим простыням, Вьюна ушла несколько часов назад.
С далекого лета сорок первого что-то изменилось между нами. Вроде мы даже сблизились. Теперь, когда я отказался подчиняться приказам Аратая, не оставалось причин, препятствующих нашему счастью. Пускай мы не были обручены по обряду — война не располагала к принесению брачных клятв — но в редкие дни, которые мне удавалось выкроить, чтобы провести их с драгоценной пери, никто бы не усомнился в крепости уз между нами. И все же... я чувствовал какую-то непонятную, необъяснимую отчужденность. Словно Вьюна недоговаривала что-то, не могла открыться полностью, а потому роль любящей супруги тяготила пери. Словно горячими ночами откупаясь собственным телом, она закрыла от меня часть души.
Или я банально ревновал к Кагеросу, с которым девушка в силу обстоятельств проводила гораздо больше времени, чем со мной. Я знал, что зря беспокоюсь: Повелитель Запада, несмотря на слабость к женщинам, прекрасно понимал, где проходят границы чужих территорий, и не собирался крутить роман за моей спиной. В распоряжении Альтэссы имелось достаточно развлечений, чтобы ради минутной интрижки ставить под удар боеспособность центральной армии. В верности же Вьюны я не сомневался ни секунды. И все же с подозрением ловил заговорщицкие взгляды, которыми они обменивались время от времени. Их связывала общая, недоступная мне тайна.
Откинув бесплодные раздумья вместе с тонким одеялом, я встал. Умылся, привел себя в надлежащий вид, распорядился подать в покои легкий завтрак, расстелил карту и принялся за работу.
Накал страстей, отравлявший первые недели сражений, терзающие душу сомнения в правильности выбранного пути, неистовство, ненависть эссы Исланд; последовавшая за ними холодная беспристрастность и уверенность Демона льда, напоминающая тлеющее под слоем золы пламя, — все исчезло, как вчерашний сон. Сегодня я чувствовал себя механизмом шевейских мастеров, хорошо отрегулированным и смазанным. Война надежно вплелась в жизнь кланов и мою собственную, стала повседневностью, докучливой рутиной. Все чаще я сражался не на поле боя, а в кабинете против чванливых индюков — военных советников Альтэссы Запада, безрезультатно, до тошноты тщась раскрыть им глаза на очевидные факты.
Стремительное победоносное наступление первых месяцев Раскола увязло в оборонительных рубежах Альянса, точно буря, что, растеряв большую часть силы, оборачивается безобидным приносящим живительную прохладу ветерком. Неожиданно сильный отпор Сейрии, самоуверенный демарш эссы Алькерта, закончившийся провалом, паводок, превративший Лорганскую степь в непроходимые топи, из-за чего южный кулак опоздал к Кишиварскому котлу… Множество ошибок, мелких просчетов, нелепых случайностей полностью уничтожили то незначительное преимущество, что мы имели вначале. Я безнадежно и зло смотрел на карту, читая в сложном переплетении линий, значков и геометрических фигур единственное слово — «поражение». Западный Предел медленно, но верно проигрывал схватку с коалицией юга и севера.
Бессмысленно. Что бы я ни предпринял, все бессмысленно. Я обхватил руками голову, зажмурился, поддаваясь минутному унынию. Северный клан всегда считался самым сильным, кланом воителей, мастеров меча и теперь безжалостно оправдывал заслуженную репутацию. А с присутствием южных жриц перевес противника становился подавляющим.
Все хитроумные уловки могли только отсрочить неминуемое поражение. Ситуация напоминала болото: мы глубже и глубже погружались в трясину, и требовалось нечто из ряда вон выходящее, невероятная встряска, которая бы переломила ход событий.
— Как-то демон наш не весел! — ворвавшийся в комнату Кагерос прямо-таки светился от радости. Хорошее настроение Повелителя Запада вызывало глухую неприязнь, словно оскомина на зубах.
— Мы проигрываем, — холодно сообщил я. — Двое Парлонских клыков пали на прошлой неделе. И я сомневаюсь, что эссе Роплан удастся удержать остальные. В Сормите бунт…
— Нужно мыслить шире, мой друг, — Кагерос склонился над картой. — Кому нужны две захудалые крепости?
— Парлонские ущелья — кратчайший путь сквозь Волногорье, — перебил я, недовольный ветреностью Повелителя. — Обходной путь — семь сотен верст. Кто их контролирует — контролирует всю торговлю на побережье.
— Риккард, ты считаешь пешки, а я смотрю на королей, — Кагерос покровительственно ухмыльнулся и прекратил тянуть кота за хвост. — Альтэсса Юга мертва.
— Что? — я не ослышался?
— Нейс тиа Ланкарра и эсса Тонья мертвы, — повторил Кагерос. — Надеюсь, эта новость тебя обрадует, мой вечно хмурый друг?
— Как? — я с недоверием уставился на Повелителя Запада, ожидая, что тот расплывется в улыбке и добавит: «Шутка!». Но такой розыгрыш, пожалуй, оказался бы чересчур даже для легкомысленного Альтэссы ветров.
— Скажем, наши прекрасные жрицы не ожидали появления врага на охраняемой дороге, а потому расслабились. Благодари свою пассию, она умеет быть весьма полезной.
— Ты посмел втягивать Вьюну?!
Я медленно поднялся. Утренняя меланхолия сменилась холодной яростью. Какое право он имел рисковать жизнью девушки?!
Кагерос, хитро ухмыляясь, поднял в защитном жесте руки.
— Тише-тише. Не надо так бурно реагировать! Клянусь, твоей драгоценной пери ничего не угрожало. Легкая развлекательная прогулка перед завтраком.
Я сел обратно, с ненавистью скомкал смеющуюся надо мной карту. Злиться на Повелителя Запада бессмысленно, бесполезно, а потому глупо. Следовало найти другой объект для вымещения гнева.
— Кто возглавит южный клан, уже известно?
— Ты удивишься: сестры Харатэль тиа Ланкарра и Лаанара тиа Ланкарра.
— Лаанара, — я задумчиво покатал слово на языке. Редкое, но не сказать, что сильно необычное. — Не слышал о ней. А Харатэль… на приемах у Альтэссы Севера пару раз упоминали о девушке, но исключительно как о дочери Нейс, — я умолчал, что последний раз это имя проскользнуло, когда матушка перечисляла кандидаток, способных составить мое семейное счастье. — Старательная, ответственная и благонравная, но ничем не выдающаяся.
— Тем лучше для нас. Сейчас отличный шанс разделаться с южным кланом и выбить опору из-под ног у твоих соотечественников, — Кагерос расправил карту. — Свяжем Аратая обороной Капитолия и ударим по Храму. Что скажешь?
— Нам не переместиться в сердце Южного Предела, — хмуро отозвался я. — Забыл? Защитные плетения сбивают порталы. Над родовыми резиденциями верховных семейств тоже.