Алена Шашкова – Истинная с коготками для дракона (страница 4)

Внимание привлекает фигурка, похожая на глобус, на третьей полке. Я тянусь и достаю ее, чтобы рассмотреть. Но задеваю рукавом полку пониже, поднимая в воздух облачко пыли.

Она щекочет нос, я не выдерживаю и после трех вдохов громко чихаю, чувствуя, как обжигает грудь. А когда открываю глаза, то вижу, что деревянный шкаф передо мной покрылся листьями и… зацвел.

Да уж, не спалилась.

Глава 5

— Что здесь происхо… — в приемной показывается Джонс, видит то, что стало со шкафом, бросает на меня негодующий взгляд, и…

После яркой вспышки слышится звук падения деревянной фигурки на паркет, и весь мир передо мной предстает огромным и немного обесцвеченным. Короче, у меня опять лапки!

— Студентка Уоткинс? Опять скажете, что вы ничего не делали? — Джонс смотрит на меня сверху вниз, и от этого хочется просто развернуться и дать деру.

Ну, примерно так же, как там, у него в кабинете. Только теперь уже ясно, что прыгать в окно не стоит — проснуться не поможет.

— Профессор Джонс? — из кабинета следом выходит мужчина с длинными волосами, внимательным взглядом и каким-то располагающим к себе выражением лица. Не то что этот Джонс. — Какая у вас получилась потрясающая иллюзия.

Профессор удивленно смотрит на своего собеседника и, кажется, не находит что ответить, кроме:

— Но я ничего не делал, господин ректор.

Мужчина поднимает одну бровь, как будто усмехаясь, а потом переводит взгляд на меня, присаживаясь рядом.

— Ну не эта же маленькая кошечка сотворила с вековым шкафом такое, — говорит он, почесывая меня за ухом.

— Действительно, — нехотя соглашается Джонс.

Что? Но это же точно не он, это же я! Потому что его вообще тут не было, когда шкаф зацвел.

Чувствую, как у меня прикрываются глаза, а в горле появляется ощущение легкой вибрации. М-м-м… Это так здорово. Лучше, чем массаж после долгого рабочего дня! Даже все разумные мысли вылетают из головы. Я… мурлыкаю!

Это осознание приводит немного в чувство, и я, хоть и против воли, но все же отдаляюсь от этой большой руки и предупредительно мяукаю. А вот нечего тут!

— Так это ты забыла все на свете из-за слишком сильной защиты профессора Джонса? Даже артефакт сохранения забыла?

— Она его еще до меня забыла, — раздраженно говорит Джонс, как будто его что-то очень злит. — Вот только случайно или намеренно — это еще предстоит выяснить.

Ректор поднимается на ноги, теперь так же внимательно рассматривая моего обвинителя.

— Я так полагаю, студентка совершает неконтролируемые обороты, поэтому не стоит обвинять ее в том, что сейчас не доказать, — произносит он. — А вот насчет дальнейшей судьбы студентки надо хорошо подумать. Кэтти, — теперь он обращается ко мне с очень серьезным выражением лица. — Мы с профессором Джонсом сейчас зайдем обратно в кабинет, а ты постараешься успокоиться и представить, что снова человек. А потом оденешься и зайдешь к нам.

Джонс бросает еще один короткий взгляд на шкаф, и все побеги и цветы исчезают. Но я знаю, что только визуально — я продолжаю чувствовать сладковатый аромат. Вот это — иллюзия.

Мне приходится постараться, чтобы вернуться в свой нормальный вид, но пара кругов по кабинету и несколько дыхательных упражнений все же мне помогают. Нет, мне все же надо раздобыть этот непонятный артефакт сохранения. Потому что я опять оказываюсь абсолютно голой, но теперь хотя бы рядом с ворохом выданной мне одежды.

— Здравствуйте! — я проскальзываю в кабинет и останавливаюсь практически у самого входа.

Взгляд Джонса тут же падает на меня. Вот зачем на меня так пялиться? Уже человек, уже в одежде, шкафы цвести больше не заставляла.

— Садись, — ректор кивает на второе кресло перед его столом. — И давай думать, что делать с тобой.

Сейчас я могу рассмотреть его лучше — он явно старше Джонса, но не столько внешне, сколько по взгляду. На нем дорогой красный камзол с золотой вышивкой, а длинные черные волосы небрежно забраны в хвост, как будто он сделал это временно, чтобы не мешали.

Я проскальзываю на указанное место и оказываюсь рядом с Джонсом. Он поправляет белоснежные манжеты своей рубашки, и его лицо на миг становится серьезным… даже не так… Каким-то опасным. Черты лица заостряются, взгляд становится словно ощутим физически, а зрачок…

Так, стоп. Мне все показалось.

— Господин ректор, — начинаю я со своей коронной фразы: — я ничего не делала!

Он еле заметно улыбается и кивает:

— По крайней мере, намеренно и после потери памяти, я знаю. Но тем не менее вы не будете отрицать, что ситуация серьезная и требует всестороннего расследования. Все же я не могу закрыть глаза на то, что вы проникли в кабинет профессора, да еще и за ответами на экзамен.

Тут крыть нечем. Но вот расследование — это плохо! Но и придумать, что бы сейчас для меня было безопаснее всего, тоже не могу. Возвращение в лазарет? Но, кажется, Курт не нашла повода для того, чтобы оставить меня там.

— Дело в том, что я не представляю, ни как учиться, ведь я не помню вообще ничего из предметов, ни как вернуться в… — я напрягаюсь, чтобы вспомнить, как рыжий назвал то место, куда он собирался меня утащить, — дом.

— Возможно, вы все это придумали просто из-за отношения к вам в клане? — внезапно предполагает Джонс. — Вам не кажется, что эту проблему проще решить?

Отношения в клане фееричные, конечно, не мудрено, что Джонс так подумал. Но наверное, если бы с этим можно было легко разобраться, Кэтти уже это бы сделала. Но нет, позволяла же братцу манипулировать собой.

— Вам так хочется привлечь меня к наказанию за то, что я оказалась в вашем кабинете? — повернувшись к профессору, отвечаю я. — Конечно! Проще без суда и следствия все решить.

Вот что я несу! Какое следствие? Сейчас как начнут разбираться, так сразу поймут, что никакая я не Кэтти, что я попаданка, а, значит, надо меня того.

— Не переживайте, — вмешивается ректор. — Никто просто так вас не будет наказывать. Вам нужно сначала прийти в себя…

Я киваю, как китайский болванчик. Вот-вот! Прийти в себя, разобраться, как я сюда попала и как мне вернуть все обратно. Я готова смириться с тем, что у меня не лапки, а руки и ими можно разгрести все проблемы. Там, по крайней мере, меня никто не собирается казнить.

— … вернуться потихоньку к учебе и знакомым, — продолжает ректор, — восстановить контроль над магией…

И попытаться сидеть тише воды, ниже травы, за языком следить, больше не чихать и на братца не нарываться.

— … а поскольку вероятной причиной вашей потери памяти послужило заклинание профессора Джонса, вы переходите под его личное кураторство и, — тут ректор Ферст делает паузу, немного задумывается, а потом подытоживает: — временно переселяетесь в его башню.

— Что⁈ — восклицаем мы с Джонсом одновременно.

Глава 6

Я замираю. Под его личное кураторство? В его башню? Это худшая из всех возможных шуток. Но, судя по тому, как смотрит Ферст — это не шутка. Он складывает пальцы домиком, и его взгляд уже не кажется таким дружелюбным. В нем читается непоколебимая решимость.

— Мое решение обосновано, — голос ректора спокоен, но заполняет собой все пространство кабинета, не оставляя места для возражений. — Вам, Кэтрин, потребуется время, чтобы научиться управлять магией, чтобы не оказаться потенциально опасной как для самой себя, так и для окружающих. Вы, конечно, забыли, но профессор Джонс — один из сильнейших магов в академии и прекрасный преподаватель. К тому же, — он переводит взгляд на Джонса, — именно его защита, по нашей версии, стала толчком для всех изменений, произошедших с вами. А значит, на нем лежит доля ответственности.

Что-то в словах ректора меня напрягает. Вроде бы он говорит очевидные вещи, ни на что не намекая, но почему-то мне кажется, что он понимает больше, чем говорит. Но если… Если он уже понял, что я попаданка?

Да ну нет. Если бы это было так, то какой ему резон выгораживать меня? Сдал страже короля — и нет никакой головной боли. А так он же… Поняла. Он как будто выгораживает меня: сказал даже, что шкаф — не моих рук дело. Но опять же: зачем?

Джонс, видимо, тоже задается подобными вопросами и не согласен с логикой ректора. Он встает, его движения по-прежнему плавны, но в них сквозит напряжение сжатой пружины.

— Господин ректор, это совершенно лишнее. Я могу заниматься со студенткой в установленные часы консультаций. Поселение же в моей башне…

— … является единственным способом обеспечить постоянный контроль, — невозмутимо завершает за него Ферст. — Ваша башня идеально защищена, профессор. И вы это знаете, потому что сами участвовали в формировании защиты. Любой неконтролируемый выброс магии будет немедленно локализован. Кроме того, это избавит студентку от нежелательного… давления со стороны клана, пока мы во всем разбираемся. Это не обсуждению подлежит.

Я вижу, как скулы Джонса напрягаются. Он смотрит на ректора, и между ними пробегает немой диалог, полный скрытых смыслов, которые я не в силах расшифровать. Но итог очевиден.

Сижу и не знаю, что хуже: поселиться в доме клана, где меня поджидает злой рыжий, или жить под одной крышей с Джонсом, который считает меня назойливой мошкой, устроившей ему проблемы. В одном месте меня будут постоянно доставать, а в другом — пристально следить. Я же так долго не протяну! Особенно если чихать буду.