Алена Шашкова – Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта (страница 12)

Все еще нехорошо, но уже могу открыть глаза и дойти до комнаты. Мне срочно нужно в душ, там станет легче.

Когда я прихожу, соседок уже нет, поэтому я раздеваюсь прямо на ходу, чуть ли не срывая пуговицы и застежки, освобождая тело от сковывающей одежды. Воду включаю еще до того, как встаю под душ, но даже неважно, какой она температуры. Секунда, другая… И мне становится легче.

Струи холодной воды стекают по коже, унося с собой тянущую боль. В ушах шумит, как будто меня засунули внутрь огромной раковины, но в голове проясняется, особенно когда я прислоняюсь лбом к стене. Выключаю воду, но продолжаю стоять, чувствуя, как тяжелые капли стекают с волос на плечи, а потом вниз по ненавистным линиям на теле.

Я рада, что в академии в душе нет зеркала, нет лишнего напоминания о моей ущербности.

Собрав разбросанную одежду, натягиваю форму, проверяю сумку и спешу в столовую. Вроде бы сегодня я должна успеть. Если, конечно, не случится чего-то, что очередной раз докажет степень моего везения.

— А я-то надеялась, что Ругро прикопал ее где-то под стенами академии, — думая, что я не слышу, произносит одна из моих соседок по столу.

— Скорее, она прикопает… — фыркает ей в ответ другая. — Ты слышала, что про нее рассказывает Риделия?

Я подхожу к своему месту и сажусь, открывая свою тарелку с завтраком. Рисовая каша на молоке, хлеб с маслом и половина яблока. Вкусно и сытно, особенно если не помнишь, когда последний раз ел.

Всей кожей чувствую, что на меня смотрят все сидящие за столом девицы. Я даже ощущаю презрение в их взглядах и желание испепелить меня. От этого в груди начинает жечь обида: какого демона вообще? Они считают моего отца монстром? Так и я тоже! Но при чем тут я?

Поднимаю голову, натягиваю улыбку и останавливаюсь взглядом на каждой из соседок.

— Доброго утра и приятного аппетита! — произношу я, а одна из девчонок даже закашливается.

Берусь за ложку и молюсь всем богам и демонам, чтобы не было видно, как дрожат руки. Каша вкусная, мне надо обращать внимание именно на это. Сладковатая, густая, растекающаяся приятным теплом по языку. Хлеб пористый, только из печи, поэтому до безумия ароматный, напитанный маслом.

И тут на мою голову выливается малиновый морс… струйки стекают с макушки на чистую форму, растекаясь по ткани некрасивыми пятнами, оставляя дорожки на щеках и шее. Неприятно, сыро и… будет очень липко.

Каша теряет свой вкус и начинает отдавать кислинкой обиды, вязнет в зубах, и я с трудом ее проглатываю.

Они все, все до единого в столовой ждут моей реакции. А мне приходится сжать до скрипа зубы, потому что то, что еще несколько мгновений назад было просто угольком обиды, грозит вспыхнуть черным пламенем и выплеснуться на всех. В глазах сверкают искры, а я стараюсь припомнить, что там говорил Ругро? «Осознай»? «Отделяй»?

Ярхаш! Да как же⁈

Внезапно все отступает, оставляя только новый приступ головной боли. Уже можно дышать и двигаться, не боясь взорваться тьмой, даже несмотря на мушки перед глазами.

Медленно поднимаюсь в наступившей тишине и поворачиваюсь, чтобы узнать, кто решил отличиться в этот раз.

— Ой, прости, — хлопает глазами одна из подружек Риделии. — Наверное, меня толкнули. Так неудобно вышло.

Она театрально кладет руку на грудь и закатывает глаза.

— Наверное, тот, кто толкнул, очень хочет извиниться? — поднимаю бровь, пока она строит из себя невинность. — Ой, кажется, нет. Не уважают… Увы, да… Такое случается.

По столовой пробегается шепоток, а девчонка краснеет. Она явно ждала от меня совсем другой реакции.

Я выхожу из-за стола, беру свой морс, медленно отпиваю, не сводя с девушки взгляда и из последних сил сдерживая дрожащие пальцы. А потом «случайно» роняю стакан, одновременно делая шаг назад.

Стакан падает на каменный пол столовой и разлетается на множество мелких осколков, окатывая дорогие бежевые туфельки из замши малиновыми каплями. Кажется, я слышу булькающее негодование, в крике девушки.

— Прости, так устала, что руки не держат совсем, — пожимаю плечами, разворачиваюсь и, пока никто не опомнился, выхожу из столовой.

Наверное, нужно было сделать вид, что ничего страшного не произошло. Ну подумаешь, морс, я даже не взбесилась настолько, чтобы силу свою выплеснуть. Но, Ярхаш побери, я не готова смиренно это выносить. Не от них, изнеженных и не видящих дальше своего носа.

Благодаря короткому завтраку, у меня есть время забежать хотя бы сменить форму, поэтому я ускоряюсь и петляю по уже знакомым коридорам. Мне остается всего пара поворотов, когда меня кто-то догоняет, хватает за плечо и, развернув, впечатывает в стену.

— Филис? — вырывается у меня вопрос.

— Ожидала кого-то другого? — глаза жениха сестры странно вспыхивают, а он сам опирается локтем на стену над моей головой. — Все больше убеждаюсь, что ты непростая штучка.

— Отвали, а? И без тебя сегодня настроения нет, — я пытаюсь уйти, но он не позволяет, прижимая обратно.

— А хочешь, никто больше и слово тебе не решится сказать? Уж тем более не устроит тебе сладкий душ? — прищурившись, говорит он.

— Отпусти меня, — упираюсь руками в грудь Адреаса, но он просто несдвигаем!

— Я заставлю всех заткнуться, — продолжает он, глядя мне в глаза. — А от тебя будет требоваться не так много. Просто делать то, что я хочу.

Его взгляд падает на мои губы, а я замираю от этой наглости.

Глава 16

На фоне всего произошедшего с утра, мои нервы, и так раскаленные добела, не выдерживают. Сила прокатывается по венам разрушающей волной, готовясь вырваться наружу, как это произошло с Ругро. Только Адреас точно не сможет остановить, и его идиотское предложение — это последнее, что он скажет в этой жизни.

Я уже готова взорваться, выпустить магию, как рядом раздается голос Риделии:

— Адреас?

Это вынуждает парня отстраниться от меня, и дает мне возможность сделать судорожный вдох, который останавливает бушующую силу. Третий раз за день сдерживаюсь… Это можно записывать в свои рекорды. Но, демоны, как же тошнит…

— Что ты… здесь делаешь? — дрожащим от злости голосом произносит моя кузина.

— У твоей малахольной сестрички сумка упала, помогал поднять, — усмехается Филис, не обращая внимание на всю тупость этой отговорки. — А то вдруг бы сама упала. Видела же, у нее в руках ничего не держится.

Риделия кидает на меня очень красноречивый взгляд, но даже когда я его замечаю, я понимаю, насколько меня это сейчас не волнует. Пульсирующая боль в висках сужает поле зрения до небольшой точки, мне безумно хочется просто зажмуриться и закрыть уши.

— Упала бы, ничего б с ней и не было, — огрызается кузина. — Я к тебе, кстати, шла. Надо обсудить… Наше объявление о помолвке.

Кажется, я слышу недовольный гортанный рык Адреаса. Может, показалось?

— Не стоит об этом кричать на каждом шагу, — огрызается он. — Пока это не объявлено.

— Так пойдем и обсудим, — в голосе Риделии появляются игривые нотки. — Там, где нас точно никто не услышит.

Наконец, я чувствую, как Филис отходит от меня, а потом радуюсь, потому что звук шагов отдаляется.

В нос бьет раздражающий запах малинового морса, от сладости которого ком в горле становится еще плотнее, потому отгонять его сложнее. Слипшиеся волосы падают на лицо, приклеиваясь к щекам. Засохший воротник царапает шею. Но все перекрывает нестерпимая головная боль.

Я просто не выдержу занятие. Какая я молодец! Третий день, и снова прогул!

Но сейчас настолько плохо, что ни помочь сама себе не могу, душ в этом случае уже бессилен, ни довериться… Хотя могу. Почему-то мне кажется, что я могу доверять профессору Курт. Она была на моей стороне в разговоре с Ругро, какими бы ни были их отношения.

Я плохо вижу, куда иду, пару раз сталкиваюсь с другими студентами, которые пренебрежительно что-то кричат вслед, почти не запоминаю, что происходит вокруг. Но у меня все же получается дойти до целительского крыла.

Наконец-то мне везет: Курт оказывается на месте, и, несмотря на недовольство дежурной, которая считает, что я нарушаю правила приема, меня отводят к профессору.

— Кассандра, что? — Курт удивленно начинает фразу и тут же осекается. — Лия, принеси скорее графин с водой. И отправь кого-нибудь из лоботрясов с третьего курса к кастелянше, чтобы принесли новую форму. Размер мини.

Дежурная вздыхает и уходит, а Курт поспешно снимает с меня пиджак, хочет и блузку, но я ловлю ее руку, не позволяя это сделать. Не могу понять, то ли у меня пальцы такие холодные, то ли у нее горячие, но мне не хочется отпускать ее.

— Ладно-ладно, — успокаивающе говорит она и помогает мне прилечь на диван. — Что вызвало боль?

Закусываю губу, задумываясь, как это объяснить. Хотя что я… Она наверняка в курсе моей ненормальной магии.

— Магический всплеск, — голос хрипит, и еще больше царапает череп изнутри. — Когда я его подавляю, бывает что-то похожее на откат.

— Ну естественно! — хмыкает Курт. — Ты не позволяешь магии выполнить то, что она должна была сделать снаружи, она делает это изнутри, она старается разрушить тебя. Уметь подавлять выброс — не то же самое, что управлять магией. Разве тебе Ругро это не говорил?

Я усмехаюсь, чувствуя, как целительница кладет мне руку на лоб, и боль почти сразу начинает стихать.

— Он не особенно со мной разговаривает. У него в отношении меня два развлечения: ругаться и выматывать.