Алена Северина – Мастерская забытых секунд (страница 1)
Алена Северина
Мастерская забытых секунд
Предисловие
Повесть-сказка для тех, кто слишком сильно спешит жить.
Почему эту книгу стоит купить?
– Терапевтический эффект: Книга мягко и без нудных нотаций объясняет ребенку, почему важно учиться терпению и почему «скучные» обязанности — это тоже часть жизни.
– Глубокий смысл для совместного чтения: В конце каждой главы вас ждут интерактивные вопросы «Время подумать», которые помогут родителям и детям сблизиться, обсудить важные темы и научиться замечать счастье в мелочах.
– Идеальный баланс динамики и философии: Увлекательный сюжет с технологиями будущего, живыми механизмами и спасением любимого пса Барни держит в напряжении до самой последней страницы.
Для кого эта книга: Для детей 6–10 лет, их вечно спешащих родителей и всех, кто разучился замечать чудо в сегодняшнем дне.
Глава 1: Мальчик, который спешил жить
В ней Ваня ворчит на скучный ноябрьский дождь, мечтает о «кнопке перемотки» для детства и натыкается на странную лавку господина Минуто.
Глава 2: Чёрный бархат и зеркало мгновений
В ней Хранитель Времени достаёт из мешочка часы без стрелок, отдаёт Ване медный ключ и объясняет суровые правила магии. Ваня совершает свою первую перемотку уроков математики.
Глава 3: Вкус, которого не было
В ней Ваня вовсю пользуется ключом, но совершает ошибку — проматывает ожидание маминого дня рождения. Праздник оборачивается трагедией: мамина улыбка исчезает, а черничный пирог становится безвкусным.
Глава 4: Живая шестерёнка и банки на полках
В ней Ваня пытается вернуть часы, знакомится с крошечным Крошкой Тиком и заглядывает за бархатную штору, где на стеллажах хранятся банки с его собственным упущенным временем.
Глава 5: Хмурые дни и горячее сердце Барни
В ней Ваня учится терпению, но случается беда — тяжело заболевает старый пёс Барни. Ваня отказывается от перемотки страшной ночи, а Крошка Тик совершает настоящий подвиг ради спасения собаки.
Глава 6: Роковой зацеп и Великая перемотка
В ней Ваня лезет спасать Крошку Тика из канавы в школьном парке. Случайный зацеп куртки за ржавый штырь намертво проворачивает ключ и запускает бешеный вихрь времени.
Глава 7: Город из стекла и робкий щелчок
В ней Ваня просыпается тридцатипятилетним мужчиной в футуристическом 2041 году. Вокруг летают машины и светятся голограммы, но его сердце пусто. Он бежит на вокзал и находит лавку, где Крошка Тик подаёт первый сигнал надежды.
Глава 8: Уговор у разбитого стекла
В ней взрослый Ваня умоляет неизменного господина Минуто вернуть его назад. Хранитель ставит условие: Ваня должен полностью очистить свою банку с серым туманом, отдав времени три главных взрослых чувства.
Глава 9: Возвращение в колючий парк
В ней Ваня летит сквозь сияющий вихрь чувств и снова открывает глаза маленьким мальчиком на холодной земле в парке. Рядом лает живой Барни, а волшебный ключ навсегда рассыпается в медную пыль.
Глава 10: Самый лучший скучный вечер
В ней Ваня самостоятельно решает сложные дроби, обнимает маму, ест самую вкусную обычную картошку и наконец разгадывает главный секрет счастья.
Глава 1: Мальчик, который спешил жить
Ваня был твёрдо уверен, что взрослые изобрели время исключительно ради издевательства над детьми.
Ну посудите сами: почему всё самое интересное — например, катание на велосипеде с крутой горы или поедание шоколадного мороженого — пролетает за одну крошечную, неуловимую секунду? А всё самое скучное — очередь к стоматологу, ожидание зелёного сигнала светофора или уроки чистописания — тянется так долго, словно стрелки часов увязли в густом грушевом варенье.
— Время — это несправедливая штука, — ворчал десятилетний Ваня, подпирая щёку кулаком.
Он сидел на подоконнике в своей комнате и хмуро смотрел в окно. За стеклом разыгрался унылый ноябрьский вечер. Дождь крупными каплями стучал по отливу: кап… кап… кап… Этот звук казался Ване самым занудным звуком на свете. Мама сказала, что ужин будет готов только через час. Целый час! Шестьдесят бесконечных, серых, мокрых минут, в которые совершенно нечем заняться. Книги уже прочитаны, игрушки казались глупыми, а компьютер мама включать запретила, пока не сделаны уроки. Но делать уроки было ещё скучнее, чем смотреть на дождь.
— Вот бы у жизни была кнопка перемотки, как на старом мамином видеомагнитофоне, — вслух помечтал мальчик. — Нажал — и хоп! — ты уже взрослый. Тебе не надо спрашивать разрешения, чтобы погулять. Тебе не нужно ложиться спать в девять вечера. Ты просто живёшь, как хочешь, и путешествуешь по миру. Детство — это просто затянувшийся зал ожидания на вокзале.
Ваня решительно спрыгнул с подоконника, натянул куртку, накинул капюшон и, тихонько шмыгнув мимо кухни, откуда пахло жареной картошкой, выскочил на улицу. Ему нужно было подвигаться, чтобы не сойти с ума от этого томительного ожидания.
Холодный ветер тут же швырнул ему в лицо пригоршню колких дождевых капель. Ваня побежал по тротуару, перепрыгивая через тёмные лужи, в которых дрожали отражения ночных фонарей. Он бежал быстро, пытаясь обогнать саму скуку. Ноги сами несли его вперёд, и вскоре он оказался в той части старого города, где раньше никогда не бывал.
Улицы здесь стали уже, а дома — старше и причудливее. Их крыши напоминали остроконечные шляпы волшебников, а стены были густо усыпаны плющом, который от холода стал багрово-красным. На одном из таких невзрачных переулков, зажатый между старой пекарней и закрытым книжным магазином, притаился странный невысокий домик.
Ваня остановился, тяжело дыша. Над резной дубовой дверью дома раскачивалась от ветра медная вывеска. На ней красивыми изогнутыми буквами было написано:
«Мастерская забытых секунд»
Починка сломанных механизмов и утерянных мгновений
Чуть ниже, прямо на деревянном косяке, была прибита маленькая табличка: «Вход для тех, кто никуда не торопится».
— Подумаешь, — буркнул Ваня, чьё любопытство вспыхнуло ярче, чем страх перед темнотой. — Я как раз тороплюсь вырасти. Значит, мне можно.
Он протянул руку и толкнул тяжёлую дверь. Раздался тихий, хрустальный звон колокольчика: динь-дон.
В ту же секунду на Ваню обрушился оглушительный, невероятный, живой хор. Внутри домика тикали, стучали, звенели и вздыхали тысячи часов. Большие напольные часы в углу глухо бухали: бом… бом… Маленькие карманные часики на полках суетливо стрекотали, словно стая кузнечиков: тик-так-тик-так-тик-так. Какие-то настенные ходики с кукушкой издавали странное шуршание, будто внутри них ворочался крошечный зверёк.
Пахло здесь необычно: сухой лавандой, старой кожей, оружейным маслом и… почему-то мёдом. Все стены от пола до потолка были заставлены полками, на которых теснились часы всех форм и размеров: круглые, квадратные, в виде башенок, звёзд, кораблей и даже стеклянных шаров, внутри которых вместо стрелок кружились золотые песчинки.
В глубине комнаты, за массивным верстаком, заваленным шестерёнками, пружинками и лупами, сидел старик. У него были удивительные серебряные волосы, которые топорщились во все стороны, словно их наэлектризовали. На старике был надет огромный шерстяной жилет тёмно-синего цвета. Вместо обычных пуговиц на этом жилете были пришиты настоящие маленькие циферблаты, и — самое странное — их стрелки двигались с разной скоростью. На одной «пуговице» они неслись как сумасшедшие, а на другой почти застыли.
Старик не обернулся на звук колокольчика. Он аккуратно, с помощью крошечного пинцета, вставлял золотую шестерёнку в чрево старинного будильника.
— Ты пришёл слишком рано, мальчик, — раздался его голос. Он был мягким, сухим и шуршащим, как осенняя листва. — Или, наоборот, слишком поздно. Смотря с какой стороны циферблата посмотреть.
— Здравствуйте, — вежливо, но растерянно сказал Ваня, делая шаг вперёд. Половицы под его ногами тихо скрипнули. — Я просто гулял. И увидел вашу вывеску. А разве секунды можно забыть? Или починить?
Старик наконец отложил пинцет, снял с глаза увеличительное стекло и повернулся к Ване. У него были невероятно лучистые, молодые и очень внимательные серые глаза.
— О, люди постоянно забывают свои секунды, — грустно улыбнулся старик. — Меня зовут господин Минуто. И я собираю то, что другие выбросили за ненадобностью. Вот ты, например. Как тебя зовут?
— Ваня.
— Так вот, Ваня. Ты ведь только что шёл по улице и думал о том, как бы побыстрее прогнать этот вечер, верно? Ты сидел на подоконнике и буквально умолял время бежать быстрее.
Ваня покраснел. Ему стало неловко, будто его поймали за кражей конфет.
— Ну… да. Просто мне скучно. Дождь идёт, делать нечего, нужно ждать ужина, потом делать уроки… Зачем нужны эти пустые часы? Я хочу, чтобы скорее наступило завтра. А ещё лучше — чтобы я сразу стал взрослым. Взрослым быть круто. Ты сам себе хозяин.
Господин Минуто тяжело вздохнул. Его жилет тихо зазвенел, когда старик поправил воротник. Одна из пуговиц-часов на его груди вдруг замедлила свой ход.
— Пустые часы, говоришь? — тихо переспросил Хранитель Времени. — Запомни, Ваня: пустых часов не бывает. Бывают лишь люди, которые не смогли ничем их заполнить. Время — это не просто цифры на часах и не просто стук шестерёнок. Время состоит из чувств, удивления, вкуса маминого пирога, тепла кошачьей шерсти и даже из капель вот этого скучного дождя. Если ты начнёшь вырезать из своей жизни «скучные», по твоему мнению, куски, то однажды обнаружишь, что от твоей жизни ничего не осталось.