Алена Ромашкова – Связанные туманом (страница 55)

— Как у вас женятся?

Если мой лорд и удивился вопросу, то вида не показал.

— Ты же уже вдова, милая. Ты все сама знаешь. Надеваем женам браслет. Потом брачная ночь.

— Ночь у нас уже была… А где твой?

— Они всегда со мной, — Талсадар показал двойной обод на правой руке, что на деле оказалось парой идентичных браслетов.

— Женись на мне. Сейчас.

— Давай руку!

Вот что значит взаимопонимание. Мне вот баба Зуся говаривала, что мужика порой в брак уловками, да хитростями тащить надо, а тут раз — и все. Дроу вытащил браслет и надел мне его на руку — второй брак за день, вот это улов! После этого темный притянул меня к себе и сказал:

— В горе и радости, до самой смерти — кажется, так у людей говорят.

— Похоже, нам до смерти недалеко, — ответила я, смотря на запястье и ожидая, когда сформируется связь. В это время к нам подлетел Хирон, который каким-то невероятным образом заметил, что происходит. Тяжело дыша, блондин сел на землю рядом с нами, переводя дыхание.

— Я понял твою идею, ваше величество, — без тени улыбки произнес он мне. — Но тут нужна кровь. Правящая ветвь, я читал, всегда принимала клятвы на крови. Ваерану этого не требовалось как самозванцу.

С этими словами Хирон молниеносно сделал надрез на моей ладони, кивнул Талсадару, и тот повторил это действие. Когда наши руки соприкоснулись, смешивая кровь, я увидела то, что хотела: между нами с теперь уже моим мужем сформировалась связь, и, судя по толщине этой линии, очень прочная.

— Вот и все, ваши величества. Вы правите Даркмаром, но если Криссандра не заткнет эти дыры, то очень недолго.

— Мне нужно больше клятв, больше нитей.

— Я понял, — сказал Хирон. — Я клянусь служить вам и защищать, моя королева.

Дроу пустил себе кровь, пожал мне руку, а я наблюдала, как новые нити соединились с моим туманом.

— Лорды, нужны клятвы! — закричал Талсадар.

Ко мне начали по одному подбегать запыхавшиеся темные, произнося нужные слова. Большинству даже не требовалось себя резать — многие были ранены и часть из них — достаточно серьезно. По мере увеличения количества нитей, я чувствовала себя увереннее. Когда все, кто остался в живых в этом гроте, произнесли слова вассальной клятвы, в моих руках появилось достаточно паутинок, чтобы попробовать сплести нужный узор. Каждый лорд приносил мне не одну, а несколько нитей — все рабы, слуги, жены и магические договоры переходили ко мне. Сосредоточившись, я глянула на рисунок и мысленно потянула за ниточки, с усилием, направив их на прорывы. Махала руками, помогая себе, хотя этого и не требовалось — достаточно было представлять. Я вспомнила, как Ларка вязала салфетки, плетя узор круг за кругом. Туман подчинялся, его гибкие щупальца повторяли форму ажурной салфетки, закрывая грань вместе с прорывами. В какой-то момент в гроте установилась тишина, так как твари больше не могли даже звуком прорвать барьер, а пространственные прорехи были накрепко заштопаны моим кружевом.

Дроу одобрительно зашептали. Они не видели больше чудовищ, как и туманных плетений. Для них все уже стало хорошо, но я понимала, что нужно больше — требуется много клятв. Когда я подняла глаза, Хирон понял меня без слов:

— Лорды! Призываю сейчас возвращаться в город, по пути оповещая всех титулованных срочно давать присягу королеве. Мы же мчимся во дворец и будем ожидать всех там. Оповещение лордов Южной, Восточной и Западной гряды берем на себя.

Дроу спешно покинули грот, а я спросила:

— А как … у вас хоронят?

Я смотрела на каменный пол, усыпанный трупами, боясь оглядываться к камере, где лежали кровавые останки королевы. Довершали картину убитые твари всех форм и размеров, которыми был наполнен грот.

— У дроу нет культа мертвых. После смерти души уходят в туман, где соединяются с ним и существует в вечной пустоте. Тело лишь временная оболочка, ее мы сжигаем, — ответил Хирон.

Мы вышли из грота и оседлали своих гронов. Талсадар вышел последним, а за его спиной я увидела языки пламени, охватившие пещеру и уничтожавшие все последствия сегодняшней битвы вместе с телом моем матери, найденной мною и тотчас потерянной. Сев позади меня и прижав к своему телу, мой лорд шепнул мне на ухо:

— Не сожалей! Теперь — ты воплощение матери для миллионов дроу. С этих пор свою слабость ты можешь показывать только мне.

— Но ты ведь мой муж и король, ты же можешь…

— Я твой муж, опора, советник, защитник, будущий отец наших дочерей. Но королева ты, Криссандра. И по-другому в Даркмаре быть не может. Твоя мать сделала огромное одолжение нашему миру, родив такое чудо, как ты. Иначе сейчас все были бы уже мертвы.

Следующую неделю я почти не спала, денно и нощно принимая клятвы вассалов. Хорошо, что мне нужна была только присяга аристократов, которые тащили на себе сотни клятв своих слуг и рабов, арендаторов, должников и много кого еще, иначе я сто лет не смогла бы встать с трона.

Оказывается, во время нашей битвы в гроте Черной скалы, такие же прорывы были еще в нескольких местах. Жертв среди дроу было относительно немного, но что такое настоящая угроза всему живому, прочувствовал каждый темный королевства. Поэтому присягу давать мне ехали спешно, буквально наперегонки, и с удовольствием. Физически свое бремя я никак не ощущала — видела, если желала, туман и его нити, но не чувствовала. Научившись убирать “туманное зрение”, я почувствовала облегчение, получив возможность хотя бы немного отдыхать. И все же большую часть времени я словно паучиха или заправская швея, штопала пространственные прорехи до тех пор, пока не исчезли все. Моя работа по восстановлению баланса была закончена примерно через неделю, оставалось ее поддерживать. Недолго, всего несколько сотен лет, чтобы потом передать детям. И вот это бремя я ощущала очень четко.

Закончив ликвидировать последствия прорыва, я вспомнила про древо жизни. Хотя сейчас оно не было для нас важно в такой же степени, как и раньше, но я все же помчалась навестить своего зеленого друга и обнаружила, что саженец быстро растет, достигая сейчас моих колен. Деревце окрепло и больше не выглядело так, словно с него нужно сдувать пылинки. Тот факт, что туманный узор мы восстановили и без его плодов, не отменял необходимости заботиться о светлоэльфийском чуде — для меня оно навсегда останется живым существом и частью моей судьбы, которая привела меня в подземелье.

На фоне всех дел, которыми я должна была заняться в первую очередь, я не забывала и о том, что так и не познакомилась со своим отцом. Почему-то я не спешила этого делать — возможно, переживала, что он меня отвергнет. Каждый день я нагружала себя целым списком важных государственных дел по передаче власти в мои руки вместо того, чтобы сходить и навестить светлого эльфа, служившего на кухне во дворце. Однако я не забыла его освободить — потребовала выпустить из карцера и больше туда не сажать, разрешив покинуть Даркмар в любой момент.

Первым указом, который я издала, был запрет на рабов. Хирон, как мой главный советник, — это стало его официальной должностью — был категорически против, споря со мной с пеной у рта, однако я вспомнила про долг и стребовала с него желание, заставив согласиться. Блондин был уверен, что магические связи с рабами-дроу пополнят туманный узор. Я же настаивала на том, что институт рабства никому не нужен: светлые эльфы и люди не приносят ничего в копилку тумана, а с дроу нити слишком тонки, чтобы делать на них ставку. Я была настроена на то, чтобы усиливать институт семьи, так как брачные узы были самыми темными, насыщенными и энергетически заряженными. Хирон всячески избегал темы своего потенциального супружества, но он не знал, что следующий приказ обяжет всех лордов королевства найти себе жену, а лаэри — мужа.

Талсадар был всегда рядом со мной для того, чтобы в любой момент я могла склонить свою уставшую голову на его сильное плечо. Постепенно каждый дроу королевства понял и принял, что мы с моим мужем — это сильный брачный союз, в котором нет насилия или подчинения. Страх аристократов, что вот-вот вернутся старые порядки, и мужской голос вновь станет слаб и не слышен, не оправдался. Однако же бесправие женщин я тоже поспешила прекратить, поэтому мы втроем — с моим мужем и хитрым советником — разработали ряд законов, по которым женщины возвращали себе право наследования, право занимать государственные должности и выбирать мужей.

Встреча с отцом состоялась примерно через месяц после окончания трагических событий. Мне сообщили, что ко мне на встречу просится светлый — бывший раб, который не желает покидать пределы Даркмара, пока не поговорит с дочерью. Услышав это, я почувствовала, как сердце застучало быстрее, ладони вспотели, а в душе подняла голову трусость и желание не пускать Шарсиэля на аудиенцию. Талсадар, который как раз вернулся из поездки по южным частям королевства, подошёл ко мне, как всегда, обнял и призвал к благоразумию:

— Ты пожалеешь потом, если не увидишься. Но если что, мы всегда можем съездить к родственникам в Гринлойд! Как члены клана Звездной ночи имеем право даже дом там себе построить. А что, летняя резиденция наша будет. Как будет счастлив Дарсиэль и представить сложно.

Я засмеялась, нарисовав эту картину перед глазами, и почувствовала, как я успокаиваюсь и перестаю трястись словно осиновый листок. Приказала позвать посетителя и приготовилась к разговору. Через минуту в зал вошел высокий стройный беловолосый эльф, который направился к моему трону, склонил голову и произнес: