Алена Ромашкова – Связанные туманом (страница 24)

— Ничего не остается, но за эти пятеро суток не сгинуть бы. Что мы тут со своим туманом будем делать в их лютиках-цветочках… Полукровка, ты там подключай свои эльфийские инстинкты, будешь ехать впереди.

— Нет! Никуда не лезь, держись рядом, — рыкнул Талсадар.

Я с удивлением посмотрела на них. Да что тут может случиться?

В этот раз днем мы решили не отдыхать, удовлетворившись вынужденным коротким отдыхом во время безуспешного ожидания светлых, поэтому не мешкая отправились в дорогу.

Несмотря на опасения мужчин, наш поход проходил вполне обычно. В лесу было тихо, лошади не чувствовали опасности, но к вечеру все же появилась необходимость сделать привал. Начался закат, стало прохладно, по лесу поползли тени — картинка явно потеряла свое очарование. Первые неожиданности посыпались на стадии попыток разжечь костер, так как стало очевидно, что без дополнительного тепла ночь не продержаться. Талсадар собрал хворост и как обычно щелкнул пальцами, чтобы пустить искру. Эти простейшие магические фокусы у дроу получались очень легко, но не в этот раз. За щелчком искры не последовало, темный попробовал снова, но все тщетно. Позвал Хирона, но и его манипуляции ни к чему не привели. Посмотрев на меня, оба темных с досадой отвернулись, но вообще-то зря. Я как раз могла помочь. Достала сумку и залезла на самое дно, где у меня валялось старое как этот мир огниво. С независимым видом прошла к собранному для костра хворосту, нагребла сухой щепы, которую приготовили дроу, высекла искры и потихоньку раздула огонь. Мне, деревенской жительнице, это казалось рутиной, я могла и с закрытыми глазами это делать, пожалуй.

Огонек костра весело затрещал, разгоняя резко наступившую тьму. Через некоторое время походный котелок забулькал кашей, которую Хирон готовил очень вкусно. Наблюдать за процессом готовки было отдельным удовольствием — красноглазый гигант дул на ложку, пробуя варево на соль и жмурился, смешно хмуря свои белесые брови. Такое только во сне увидеть можно, когда сознание наворачивает в голове всякие кренделя.

Дроу договорились караулить по очереди — было решено следить за костром и охранять наш маленький отряд от неожиданностей. Первым бодрствовать вызвался Хирон, который сел у костра и, в очередной раз хохотнув, со словами: «Подумать только, огниво!», — отвернулся и затих.

Наши лежаки Талсадар положил рядом, но я демонстративно оттащила свой на пару метров, рассыпав ветки и листья, которые нагреб эльф под походное одеяло для моего удобства. Легла и поворочавшись на ставшей слишком жесткой кровати, я все же нашла более-менее удобное положение. Темный не стал оспаривать мою свободу, просто хмыкнул и развалился на своем лежаке. Но перед тем, как уснуть, все же буркнул:

— Станет страшно или холодно, ты знаешь, где можно укрыться, — эльф поднял руку и похлопал по своему плечу.

Повернулась к нему спиной и услышала тихий смешок. А потом, может, мне показалось, а может уже приснилось, но я услышала, как Талсадар прошептал:

— Нет у меня невесты.

Ночью меня резко вытолкнуло из сна — как будто за плечо кто-то потряс. Подскочила и огляделась. Огонь горел, Талсадар спал, а Хирона не было видно. Подождав минут десять, не вернётся ли, я начала бить тревогу. Подползла к спящему темному и подняла руку, чтобы его разбудить, однако дроу меня опередил — схватил за кисть и резко дернул, распластав у себя на груди и пригвоздив обеими ладонями за ягодицы.

— Ммм, неплохое пробуждение, — сказал дроу, открыв глаза. Его руки пробежались вверх по моей спине к плечам, а затем вновь опустились в исходную точку, замерев там.

— Не уверена. Лорда Хирона нет.

Талсадар подскочил и, посадив меня на свой лежак, встал и начал осматриваться. Подошел к месту, на котором сидел ранее темный, и начал осматривать землю.

— Что там? — не выдержала я.

— Ничего, — таким мрачным тоном произнес эльф, что стало как-то сразу понятно, что это худшее "ничего" из всех возможных.

Я подошла и глянула, на что смотрел Талсадар. Он трогал рукой землю вокруг бревна, на котором ранее сидел темный.

— Я не вижу следов. Хирон не вставал со своего места никуда не шел, если судить по тому, что я сейчас вижу и чувствую.

— Но этого не может быть! А вы летать не умеете? — спросила я и на всякий случай задрала голову. Многого мне не довелось увидеть — верхушки деревьев терялись во тьме, которую свет нашего костра был не в силах разогнать.

Мой вопрос оставили без ответа, я же взяла ветку, подожгла ее в костре, и освещая себе путь, прошлась по территории всей поляны, на которой мы оказались. Вдруг что-то блестящее привлекло мое внимание. Подняла и поближе рассмотрела вещицу, а осознав, что это, ахнула.

— Лорд Талсадар! — позвала я. Мужчина подошел ко мне со спины, обнял за плечи и прижал к себе, спасая от ночной прохлады. Он вообще стал прикасаться ко мне намного чаще, словно та сцена в моей комнате переломила ситуацию в сторону нашего сближения.

— Это серьга Хирона, — озвучил очевидное темный.

Мы стояли и смотрели на колечко в моей руке, и ни у кого не складывалась картина произошедшего.

В эту секунду мне показалось, что я услышала какой-то шум. Талсадар тоже уловил что-то — он шепнул, чтобы я оставалась на месте, а сам вышел за освещенный костром круг, направившись к деревьям. Я, пока могла, следила за его мягкой звериной походкой, а когда он скрылся с глаз, села на бревно в ожидании.

Через пять минут дроу не вернулся, и я громким шепотом позвала его по имени, но ответом мне были тишина и стрекот сверчков. На меня обрушилось понимание того, что я осталась совсем одна в чужом лесу у эльфов, у которых мне самой делать, собственно, нечего. Трясущимися руками зажгла еще одну ветку и направилась к тому месту, где пропал Талсадар. Не уверена, что идти туда было правильным выбором, возможно, нужно было бежать обратно к границе. И все же я очень хотела понять, что происходит. Будучи травницей, по ночному лесу я бегала часто, так что в целом обстановка не казалась мне запредельно страшной. Если бы не исчезновение двух огромных мужиков, которых в Сабирии только армией целой брать, все вообще было бы вполне привычно. Войдя в лес и разгоняя тени своим факелом, я не увидела дроу. Я не стала звать их в полный голос, справедливо полагая, что, если бы они могли, вернулись бы и без моих воплей.

Заметив небольшую тропку, пошла по ней. Ночные бабочки, мошкара и еще какие-то насекомые, привлеченные светом моей деревяшки, кружили над головой. Мне кажется, я смотрелась очень живописно. Встреть я в лесу такую, как сама сейчас, точно приняла бы за умертвие, восставшее из гроба и облепленное мухами. Тропка змеилась между деревьями, и я внимательно смотрела под ноги, чтобы не зацепиться за какую-нибудь корягу. Гул насекомых вокруг моей головы, казалось, усиливался, что немало меня нервировало. В какой-то момент мимо уха пролетело что-то совсем огромное и мне показалось, что я услышала голос. Посветив по сторонам, не смогла разглядеть ничего вразумительного. Продолжив свой путь, я вскрикнула от неожиданности и выпустила факел из рук, когда прямо в ухо мне что-то заорало дурным голосом: «Нельзя огонь! Нельзя!».

Я взвизгнула и присела на корточки, закрыв голову руками, так как мне показалось, что это что-то летает прямо над ней. Моя ветка погасла и оставила меня в полнейшей тьме. Звуки не повторялись, и насекомые тоже больше меня не беспокоили. Я посидела так некоторое время, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. В это время из-за туч выглянула луна, и я выдохнула с облегчением. Встала, размышляя, куда идти — дальше или обратно на место лагеря. Уже почти решила вернуться и дождаться, когда рассветет, но вдруг наткнулась глазами на какое-то мерцание дальше по тропе, словно там вдалеке кто-то жег костер.

Пошла туда, но крадучись, чтобы иметь возможность сбежать, если увижу что-то страшное. Свет становился все ярче, и я уже понимала, что это не костер. На поляне, открывшейся моим глазам, тысячами ярких звездочек светились какие-то летающие шарики — то ли большие бабочки, то ли маленькие птахи. Они освещали собой пространство, на котором сейчас происходил какой-то ритуал. Участниками этого действа были женщины — около двадцати человек. И да, это были не эльфийки, но, возможно, и не людского рода. Одна из них сидела на большом стуле-троне, обвитом лозами деревьев и каким-то вьющимся растением, цветущим в данный момент ярко-розовым. Эта женщина выглядела более властно и немного старше других. Все присутствующие были светловолосы, одеты в просторные платья-туники пастельных тонов, их головы украшали венки из разных цветов, и только главная была в белоснежном одеянии, а ее волосы отливали рыжиной. Несколько женщин сидели у ног рыжеволосой и стучали в барабаны, которые напоминали небольшие пеньки с вырезанными на них узорами, остальные — танцевали под этот тихий стук. Это был завораживающий медленный танец: женщины изгибались в самых немыслимых позах, проходя круг за кругом по поляне. С каждым оборотом мелодия ускорялась, заставляя танцовщиц двигаться еще более энергично. Под конец танец стал выглядеть почти безумным, барабаны выдали свое крещендо и замокли — женщины замерли. Наступила тишина.