Алена Ромашкова – Магия жизни (страница 25)

Я недоуменно подняла бровь:

— Есть что-то, что я должна знать о нем?

— Нет-нет, я не буду портить тебе первое впечатление, сестренка. И вот еще что. Если что-то стрясется, на первом этаже в холле тут есть маг-почта, пиши, я примчусь.

Через несколько минут я осталась в столовой одна. Внезапное исчезновение братьев застало меня врасплох. Они настолько уверены, что я никуда не денусь, что оставили меня самой разбираться с новой реальностью. Я откинулась на спинку стула и со вздохом посмотрела вокруг: слуги подошли убрать со стола, а один, похоже, поинтересовался, не желаю ли я чего-нибудь еще. На всякий случай я отрицательно покрутила головой и попросила позвать Корду, громко и выразительно несколько раз произнеся ее имя. У меня были вопросы, и она могла на них ответить, хотя бы потому что прекрасно говорила на всеобщем. Мажордом и экономка тоже его знали, что было очень удивительно, но для меня они были чужаками.

Корда пришла, когда я смотрела из окна столовой на окружающий особняк сад. Идиллическая картина из деревьев, цветов и порхающих бабочек казалась совершенной, даже слишком. Ни одного подвявшего цветка или выбившейся травинки — вот тут рина Кэтрин сказала бы: «Браво!».

— Айса Маргарет, вы звали меня? — Корда поклонилась и невозмутимо ждала моего ответа.

— У меня очень много вопросов. Я даже не знаю, с чего начать. Лалли — моя личная горничная?

— Да, хозяин решил, что со своей сверстницей вам будет проще найти общий язык, чем со мной.

Интересно, женщина понимает, какой каламбур только что выдала, если учесть, что основная наша с Лалли проблема как раз связана с языком.

— А какая у вас роль в этом дворце? — я осознанно проявила некоторую бесцеремонность.

— Я могу просто жить и ждать, когда в этом доме появятся дети, — невозмутимо ответила Корда.

Я покраснела.

— Простите, я была груба.

— Позвольте, я провожу вас в комнату, там вас ждет модистка.

Мы направились в мою гостиную и следующие несколько часов я провела в мире тканей, фасонов, кружев и журналов мод Ширтада. Хорошо, что в этом деле не нужно было знать язык, можно было просто тыкать пальцем в картинки, однако Корде все же приходилось иногда работать переводчиком: мне необходимо было удостовериться, что модистка правильно поняла мою жестикуляцию, и мне не пошьют саван вместо прогулочного костюма. Голова шла кругом от домашних и бальных платьев, костюмов для верховой езды, нижнего белья, курточек, плащей, жакетов. Меня обмерили со всех сторон: сидя, стоя, в наклоне и даже в позе балетных па. Это безумие растянулось бы до вечера, если бы не Лалли, которая пришла и сказала модистке, что время вышло. Как я это поняла? Модистка встала, собрала раскиданные вокруг образцы тканей, журналы, выкройки, и покинула нас, пообещав скоро прислать первую партию готовых вещей.

Посмотрев на часы, я неожиданно занервничала: наступил полдень и мне предстояла встреча с наставником. Он по факту являлся главным человеком на данном этапе моей жизни, так как мог помочь мне обрести себя.

Корда показала мне комнату, которая была в этом доме классной: в ней когда-то обучались Максур и Райан, а до них — несколько поколений Карвишей. Она была оформлена в привычном для меня стиле, почти без ширтадского шика. Здесь был большой письменный стол, доска, полки с книгами, на стенах висели карты, а единственная уступка местной эстетике была воплощена в низком ярко-желтом диванчике и нескольких пуфиках, которые стояли в дальнем углу комнаты и вместе с чайным столиком формировали зону отдыха.

Разглядывая помещение, я вдруг поняла, что не одна. Оглянувшись, увидела, что возле окна стоит мужчина и пристально смотрит на меня. Было странно не заметить его сразу; я открыла было рот, чтобы вступить в диалог, но он меня опередил:

— Называйте меня мастер Таллан. В Ширтаде к аристократам мужчинам обращаются «асури», ко всем остальным «эр», но в случае наставников и учителей используется обращение «мастер».

— Здравствуйте, мастер Таллан. Рада с вами познакомиться.

Я разглядывала мужчину, пытаясь составить о нем первое впечатление, однако это было непросто. Возраст был неопределим — ему могло быть как тридцать, так и пятьдесят, а, возможно, и больше. С магами всегда сложно, но Таллан еще и отличался особой безликостью. Среднего роста, среднего телосложения, светлые волосы, мелкие черты лица. На лишенном растительности и украшений лице глубоко посаженные глаза с короткими выцветшими ресницами. Человек-невидимка — закроешь глаза и не вспомнишь, как он выглядит.

— И как я вам? — прервал затянувшуюся паузу наставник.

— Простите, я не хотела...

— Хотели. И если исходить из этикета высшего света Ширтада, ваш пристальный взгляд тянет на сплетню об адюльтере со мной. А если судить о вас как о маге жизни, то такое внимание к объектам живой природы — это закономерно.

— Вы прекрасно говорите на всеобщем, — сделала я комплимент, сглаживая впечатление о себе.

— Для знати этот язык обязателен к изучению. Мороны не заставляют своих людей учить наш?

— Я не уверена, но в обязательной программе женских пансионов его точно нет.

— Как недальновидно! Впрочем, вас это уже не касается. Мы будем делать из вас настоящую звезду Ширтада, исправив все пробелы вашего образования.

Мастер приблизился, прикоснулся ладонью к моему лбу, затем положил ее на грудь. Мне было несколько неуютно, но сам Таллан был настолько бесстрастен, что я решила воспринимать его как лекаря.

— Я не отношусь к видящим, — мужчина прекратил свои манипуляции, — мой дар состоит в открытии магического потенциала. В Ширтаде его вскрывают перед начальной школой — с десяти лет наши дети изучают практическую магию.

— Вскрывают? — я непонимающе уставилась на мага.

— Запуск дара — это стандартная магическая процедура. Первые десять лет ребенка учат самоконтролю, после вскрытия еще в течение шести лет — магическому искусству, затем только практика и умение слушать свою магию.

— Вот так просто? Ритуал и… все?

— Вы меня не услышали, айса. Процесс становления занимает больше десяти лет. Ваша магия не дождалась и уже несколько раз вырывалась самостоятельно. Я прав?

— Да, но я не понимаю, почему у меня так. В Крайде и других наших государствах много одаренных женщин, но я не слышала, чтобы у кого-то еще дар устраивал бунт.

— Чтобы понимать, почему вы другая, нужно знать подробности: кто ваши родители, суть их дара, родословную на несколько поколений. Вы готовы мне об этом рассказать? — Таллан вопросительно поднял брови.

— Нет, я…

— Тогда пока примем как данность и будем работать с тем, что есть, — спокойно резюмировал мужчина. Он указал мне рукой на место за письменным столом. Я села, с удовольствием почувствовав себя студенткой. Мужчина встал возле доски, но мел в руки не взял. Напротив, он заложил руки за спину, посмотрел куда-то выше моей головы и начал говорить:

— С этого момента ты — моя ученица. Я буду называть тебя по имени и на «ты» вплоть до окончания обучения. После — я верну тебе свое почтение, — сделав паузу и как бы ожидая возражений и не дождавшись, мужчина продолжил:

— Итак. Ты обладаешь даром, который позволяет причислять тебя к так называемым магам жизни. Не буду скрывать — я очень воодушевлен, так как с магией такого свойства мне работать еще не приходилось. В Ширтаде магом жизни была бабушка нынешнего короля, ныне покойная, а сейчас этот дар активен у родной сестры Айдина принцессы Висаль. С ней ты познакомишься через несколько недель на приеме по случаю ее дня рождения — ей исполняется двадцать лет. Маги жизни довольно редки, но это вполне объяснимо. В Ширтаде считают, что рождаются именно с тем даром, который требуется в данный момент.

Таллан замолчал, ожидая вопросов. И они были:

— И для чего же нужны мы этому миру?

— Твой вид магии дает тебе возможность порождать жизнь, — мужчина увидел, что я собираюсь что-то сказать, поэтому, выставив ладонь в останавливающем жесте, продолжил:

— Не перебивай. Я сейчас поясню.

Наставник подошёл к шкафу и что-то взял. Через секунду он поставил передо мной на стол два предмета: горшок с цветком и блюдце с семенами.

— Это семена. Способны они дать жизнь цветку или нет, не известно, но можем предположить, что — да. Однако точно мы об этом узнаем, если положим их в землю и польем водой. Тогда у них появится шанс, но не раньше. Твоя магия может помочь прорасти даже слабым и нежизнеспособным. А вот цветок — он крепкий, растет хорошо, но не цветет: вся сила уходит в стебель и листья. Твоя магия может дать импульс, и на нем появятся цветы. Ты не создаешь жизнь из ничего, ты зарождаешь ее искру там, где все готово для этого, однако природных сил недостаточно.

— То есть я могу спасать от неурожаев и голода? — уточнила я.

— Не совсем, и только если это целесообразно. Необходимо понимать, что закон сохранения материи никто не отменял. Допустим, неурожай случился из-за засухи. Ты можешь активировать рост зерна, но тогда оно высосет всю оставшуюся воду и минералы из земли, и она надолго перестанет быть плодородной. Для таких случаев есть маги земли и воды. Ты же способна сделать сильным само зерно, вот в чем твой дар. Ты порождаешь искру и волю к жизни и в прямом, и переносном смысле.

— Что значит — в переносном смысле? — спросила, а сама подумала, что у меня какая-то уж слишком хитрая магия, и нужно еще сто раз подумать, прежде чем ее использовать.