Алена Реброва – Становясь легендой (страница 6)

– Пф, пусть попробует хоть слово сказать! – сказал Вольги, вновь прикладываясь к кубку.

Он знал, что Рогнеда ничего не скажет. Пока хочет стать царицей, она будет самой послушной девочкой на свете, и стерпит все, что заблагорассудится сделать.

Остаток дня прошел незаметно, за ним потянулось утро, и еще одно… дни на корабле текли один за другим, вино лилось рекой, однако, веселье быстро угасло. Уже к третьим сутками охотники извелись со скуки: заняться на корабле было совершенно нечем, а их излюбленное занятие, – драки, – были под запретом. Если хотели добраться до материка живыми, сыны огня должны были удерживать опасную для сухих досок стихию глубоко внутри, и на их нраве это сказывалось не лучшим образом.

Члены экипажа и прислуга старались держаться подальше от огней, несколько раз за плавание прихвостни царевича уже спустили за борт зазевавшихся сынов воды и подвесили одного ветра за ноги на носу корабля.

Когда судно проплывало мимо стаи дельфинов, охотники решили, что не могут упустить возможности испробовать мяса морских животных. Огни перебили несколько резвящихся в волнах дельфинов и заставили членов команды собрать плавающие в воде туши. Вечером того же дня они устроили пир, от вида которого и сенари, и людей на судне выворачивало наизнанку.

Живые стихии никогда не употребляли в пищу сырую плоть животных – никто, кроме огней. Сыны пламени почитали за большую честь попировать еще теплыми останками убитых в джунглях чудовищ. Огромные клыки и когти позволяли им сдирать сырое мясо прямо с костей, а огненное нутро – не заморачиваться с готовкой.

Палуба была залита кровью перебитой стаи дельфинов, ошметки плавников и внутренностей подхватывали морские птицы, слетевшиеся к кораблю, как мухи. Особенно медлительных падальщиков огни поджаривали на месте, и пир продолжался.

Перечить свите царевича никто не смел и все, что оставалось команде корабля, это не попадаться им на глаза. Сыны ветра без устали наполняли паруса, чтобы добраться до материка как можно скорее.

Когда через две недели судно встало в одном из крупнейших портов Рашемии, члены экипажа вздохнули с облегчением. Осатаневшие от безделья огни рвались в путь, они даже не стали останавливаться на ночлег в портовом городе.

Дорога до самого севера Рашемии должна была занять около двух месяцев. Люди из Охмараги уже давно приготовили все необходимое к путешествию, царевича и его отряд ждал караван из деревянных вагонов, которые должны были заменить дома, и тридцати коней-тяжеловесов с густой шерстью, которая делала их неуязвимыми для холода. Погрузка вещей заняла не больше получаса, рабы, как и всегда, работали расторопно. С момента, как корабль пристал к берегу, до того, как караван сенари двинулся по дороге, прошло меньше трех часов.

Путешествие по Рашемии Вольга представлял себе, как потрясающее приключение, нечто невероятное. Дикая страна, новые звери, новая природа! Стыдно подумать, но царевич Охмараги никогда не видел магов! Ему не терпелось посмотреть на людей и нелюдей, которые могут управлять силами мироздания без связи со стихиями. Еще Вольга хотел встретить ланков. Златомир считал их недостойными существами, и изгнал всех людей-змей до единого. Но царевич слышал, что чешуйчатые люди очень красивы, а их женщины поразительно гибкие.

Но самым главным был снег. Сенари огня днями и ночами думал о том, каково это, жить посреди застывшей от холода воды. Насколько он знал, еще ни один живой огонь не забирался так далеко на север, – по крайней мере, записей об этом Вольга так и не нашел.

Начало путешествия было ровно таким, каким он и ждал. Стоило каравану выехать из города, их обступил густой дремучий лес незнакомых деревьев. Ели с зелеными иглами вместо листьев и изящные березы с белой полосатой корой – все это было очень удивительно. Однако, прошли часы, а потом и дни, а пейзаж вокруг все не менялся, каждую минуту мимо Вольги проносились сотни берез и елей, и кроме них вокруг не было ровным счетом ничего. На четвертый день, – о чудо, – караван проехал мимо заброшенного поля, и тогда царевич смог целых полчаса любоваться высокой серой травой, превратившейся по осени в хрупкое сено. Что и говорить, жалкий вид местной природы не шел ни в какое сравнение с изумрудными джунглями Охмараги… царевич был разочарован.

Вольга решил, что в Рашемию намертво въелась безжизненная серость, казалась, она проливалась на землю вместе с дождем и тусклым солнечным светов, едва проникающем сквозь густую пелену облаков. За непроницаемым серым одеялом, окутавшим небо, не было видно даже осколков островов поднебесья, не то что живых капалов!

Небо представляло собой удручающее зрелище, но земля… до сих пор Вольга думал, что ничто не может сравниться с грязевыми болотами Охмараги, которые прятались в глубине джунглей, коварно поджидая неосторожных животных и сенари. Однако, если на Охмараге губительных болот избегали, то в Рашемии их называли дорогами. Вечное месиво грязи, в котором, царевич был уверен, наверняка тонули неосторожные лесные животные и особо мелкие путники.

Вагоны с мощными колесами, каждое из которых было диаметром едва ли не в полтора метра, то и дело застревали в размокшей земле, и вытащить их не могли ни рабы, ни даже лошади-тяжеловесы. Тогда за дело приходилось браться охотникам.

Огни терпеть не могли возиться в грязи, но, когда караван намертво вставал на дороге посреди глухого леса, выбирать не приходилось. Вдесятером могучие сенари, средний мужской рост среди которых достигал двух метров, а вес – порядка ста пятидесяти килограммов, легко выталкивали застрявший вагон из очередной ямы.

Огни никогда не мылись – им не нравилась остужающая тело вода, любая грязь сама сходила с раскаленной кожи. Однако после того, как с ног до головы извозишься в жидком месиве непонятно чего, приходится задумываться о чистоте. В воду огней с рождения было не загнать: они терпеть не могли холодные волны, и если и мылись, то только в паровых банях. Но, вот беда, посреди глухих лесов ни одной не оказалось, потому огням приходилось дожидаться, пока грязь застынет на горячей коже, а потом соскребать ее руками. И, так как вагоны застревали по нескольку раз в день, очищаться охотники попросту не успевали. Очень скоро все сенари покрылись грязевыми панцирями и стали похожи на сынов земли. Все, кроме Вольги, разумеется.

Царевич после того, как ему надоели новые деревья и вялое пение местных птиц, почти все время проводил внутри своего вагона. Он знал, что дорога будет долгой, и припас на этот случай целый сундук книг, которые давно хотел прочесть, но все не находил времени. Теперь, когда бесконечные государственные дела отпустили, а охотиться было не на кого, Вольга мог погрузиться в чтение. При сборах он готовился к очень длинной дороге, но ему и в голову не могло прийти, что последнюю книгу он закончит спустя первые пять дней пути! Он-то надеялся, что у него возникнут дела во время путешествия, что он будет заниматься еще хоть чем-нибудь, например, общаться с магами из встречных караванов или останавливаться возле опасных участков леса, где можно поохотиться… но нет. За все время пути сенари, вздумавшие путешествовать по главному тракту Рашемии в самый сезон бездорожья, не встретили ни души.

Вдоль северных дорог, которые оказывались достаточно широкими для каравана сенари, не находилось ровным счетом ничего. Даже деревень с дикими людьми поблизости не было, только опостылевшие деревья, да редкие запущенные поля.

В одну из долгих остановок Вольга не выдержал и предложил своим охотникам отправиться в лес, чтобы поискать крупную живность, вспомнить былые времена на Охмараге. Эту идею воющие от скуки огни приняли с восторгом, быстро собрались и отправились в лес, предвкушая предстоящее развлечение.

Новые звуки и запахи не смутили опытных охотников, прошло не так много времени, прежде чем главный следопыт обнаружил след незнакомого хищника. Через несколько часов после этого охотники вышли прямо на зверя… это был ленивый жирный медведь вчетверо меньше самой мелкой мантикоры. Зверь мирно разорял муравейник на полянке и даже ухом не повел, когда живые огни приблизились к нему.

Убивать такое мелкое животное, которое к тому же готово было есть с рук, сенари не стали: это было бы величайшим позором, все равно что хвастаться убийством котенка. Хотя, кажется, даже котята ягуаров были опаснее, чем эти хваленые рашемийские медведи. Охотники вернулись в лагерь ни с чем, разочарованные и злые.

Все, что оставалось сенари, это с нетерпением ждать первого крупного города. Огни мечтали о том, как хорошенько отпарятся, смогут поесть чего-то, кроме походной еды, и наконец-то развлечься. Все чаще и чаще среди охотников упоминались храмы богини любви Шерис.

Однако, город стал для них еще большим разочарованием, чем охота на самого знаменитого хищника Рашемии. Никакого храма Шерис, – оказалось, запреты бога справедливости Клевор почти истребили их еще тридцать лет назад, – и никакой парной. Единственное, что дикие городские люди смогли предложить сенари, так это тесную комнатушку с сухой печкой, которую специально для огней растопили так сильно, что ничто живое не могло попасть внутрь.