Алена Реброва – Становясь легендой (страница 17)
Потекли дни, недели, затем месяцы. Мартин не мог дождаться, когда приедет его покровитель, чтобы расспросить у него про Клевора.
Помимо бога справедливости в поднебесье обитали и другие, но все они были слабые и, как казалось Мартину, совсем ни на что не влияли. Их статуи находились в храмах, к ним приходили молиться, но это как будто из вежливости. За настоящей помощью люди всегда шли к Клевору, и достойным он помогал.
Мальчик увлекся манускриптами, а когда его наказание закончилось, попросил оставить ему это занятие. Такое рвение к знаниям понравилось старым монахам, и они разрешили пареньку проводить в хранилище столько времени, сколько он захочет, – что угодно, лишь бы он не трогал почтенных старцев, одурев от скуки. Только брат Канни был недоволен и сетовал на то, что не дело это, запирать ребенка в холодном подвале, пусть даже по его собственной воле.
Когда инквизитор, наконец, приехал навестить своего питомца, Мартин не мог дождаться момента, когда сможет заглянуть к нему в комнату и поговорить наедине. Обычно по приезду Маран долго беседовал с игуменом, рассказывал новости из внешнего мира, и это могло тянуться целый день.
Наконец, наступил вечер, и мальчик выскользнул в коридор, двинувшись к келье инквизитора. Когда он вошел, тихо скрипнув дверью, Маран стоял на коленях в вечерней молитве, низко склонив голову. Между его пальцев были переплетены четки с тяжелым серебряным символом Клевора – кольцо, охватывающее три вертикальные линии.
Мартин осторожно сел на краю кровати и стал дожидаться, пока молитва кончится.
– Что такое, Мартин? – устало спросил инквизитор.
Он немного постарел с тех пор, как привез сюда мальчика. Они виделись достаточно редко, чтобы Мартин мог заметить эти изменения.
– Тебе хорошо здесь? Мне сказали, тебя заинтересовали манускрипты леннйев, – продолжил Маран, усаживаясь на кровать рядом с мальчиком.
– Там написаны интересные вещи, – кивнул Мартин, во все глаза смотря на своего героя. – Про богов. Брат Канни сказал, ты говоришь с Клевором.
– Он обращался ко мне несколько раз, – кивнул инквизитор.
– Я хочу стать паломником, – вдруг выпалил Мартин. – Я хочу найти гору Ард!
Пару секунд лицо инквизитора оставалось каменным, но потом его прорезали морщины: Маран тихо рассмеялся.
– Зачем тебе она? – спросил он, ласково смотря на ребенка.
Мальчик замялся. Он помнил реакцию брата Канни на свои слова и не хотел, чтобы Маран смеялся над его затеей. Однако, все эти месяцы мысли об Арде не выходили у него из головы, преследовали днем и ночью. С того самого дня, как он впервые увидел в небе капала, вопрос о том, как боги умудряются держаться так высоко, не отпускал его мысли ни на день.
– Хочу вести собственные исследования, – в конце концов ответил Мартин. – Хочу оставить свой след в архивах церкви.
– Для этого нужны очень серьезные познания, – заметил Маран. – Только мудрейшие из мудрых могут сохранить свои записи в библиотеках Церкви. Нужно учиться очень много лет.
– Я это умею, – без тени сомнения ответил ребенок, чем развеселил инквизитора еще больше. Однако, зная про гордый нрав паренька, Маран сдержал улыбку. – Но брат Канни сказал, что для паломничества нужно получить благословение Клевора.
– Ты еще многого не знаешь, – ответил Маран. – Очень многого. Если ты хочешь услышать бога, сначала ты должен научиться слушать свою душу и видеть души других. Чтобы узнать об этом больше, тебе нужно стать послушником. Тогда тебе расскажут о вещах, которые изучают в Церкви.
– О кружевах и магии без магии? – спросил Мартин, его глаза заблестели. – О том, как не дышать или не есть? Как вдесятеро стать сильнее обычного человека и пережить смертельные раны?
– О том, как стать достойным человеком, несмотря на все соблазны этого мира, – покачал головой Маран. – После того, как ты управишься со своей душой, совладать с телом будет намного проще.
– Думаю, молчать три года и жить в пустыне не сложно, – серьезно заметил ребенок.
– Раз ты знаешь про обет молчания, тогда ты должен знать, что нужно для послушания, – усмехнулся инквизитор. – Если решишь пойти по этому пути, я помогу тебе. Но помни, что дороги назад у тебя тогда не будет.
– А разве у меня есть другой путь? – задал встречный вопрос Мартин. Взгляд, которым он взглянул на Марана, был совсем не детским. – Разве не за тем ты оставил меня, сына убийц, в живых? Я просижу в этом монастыре до самой смерти, если не стану монахом-паломником!
– Церковь защитит тебя, даст еду и кров, работу, а это немало, – сказал Маран. – Ты можешь стать алтарником, помогать в таинствах. Но ни я, ни кто-либо другой не можем заставить тебя стать монахом и посвятить свою душу одному из богов. Это должен быть твой выбор. Ничего не говори сейчас, обдумай все хорошенько. Мы обсудим это, когда я приеду в следующий раз, хорошо?
Мартин кивнул, но в глазах его полыхала решимость. Он уже знал все, что ему нужно знать.
– Я привез тебе кое-что.
Обычно Маран всегда привозил с собой сладости или игрушки, потому мальчик с нетерпением ждал его приезда. Но в этот раз Мартин совсем забыл про подарки и теперь был приятно удивлен.
Инквизитор наклонился к своей походной сумке и пошарил внутри рукой. Наконец, он вытянул оттуда сверток.
– Это орехи в сахаре, как ты любишь. А это… – он сделал усилие, чтобы вытянуть нечто, лежащее на само дне. – Это я нашел в одной лавке в Ишимере. Твой народ любит такие вещи.
Он показал мальчику деревянный кирпич, покрытый геометрическими узорами. Маран повертел его в руках, нажал комбинацию на уголках и узорах, и тогда кирпич раскрылся. Это была шкатулка.
– Здорово!
Мартин взял шкатулку и с интересом осмотрел ее.
– Ее можно разобрать?
– Ты можешь попробовать, – усмехнулся инквизитор.
– Спорим на мешок орехов, к твоему следующему приезду я сделаю такую же? – хитро улыбнулся юный ишимерец.
– Спорим, – миролюбиво кивнул Маран.
Через несколько дней инквизитор уехал, а Мартин стал готовиться к послушанию. Он хвостом ходил за отцом Шедом и упрашивал того научить его всему, что нужно для прохождения испытаний. Ворчливый старик долго не соглашался, помня гнусные выходки мальца, однако, в конце концов взялся учить Мартина всему необходимому.
Спустя месяцы юноша был готов пройти обряд посвящения, его покровитель бросил все дела в Церкви и приехал в глухой монастырь, чтобы присутствовать при этом событии. Однако, из-за непогоды он опоздал и прибыл на день позже.
Когда Маран вошел через ворота, его встретил высокий молодой человек, рубаху и штаны из мешковины сменил светлый костюм послушника – хлопковые брюки и свободная туника.
– Тебя не узнать! – воскликнул Маран, с гордостью осматривая вытянувшегося юношу. Тот улыбнулся в ответ, и инквизитор заметил, что его подбородок уже не раз был выбрит. А ведь в последний раз они виделись чуть меньше полугода назад, как и все ишимерцы, Мартин взрослел рано.
Они прошли в главный зал монастыря, где уже собрались за обедом другие монахи. В честь посвящения Мартина был устроен настоящий пир – на столе появились соленья, хранящиеся в кладовой для особых случаев. Брат Канни сиял от гордости за воспитанника и от счастья, что наконец-то можно вкусно поесть, не нарушив ни одного обета.
После того, как трапеза была закончена, все разошлись по делам, а Маран решил посидеть с подопечным в тишине на улице. Они отправились на прогулку вокруг монастыря, болтая о том и сем. В конце концов они устроились под навесом дровницы, чтобы отдохнуть в тени.
– У меня кое-что есть для тебя, – вдруг сказал Мартин. Он сунул руку в свернутую ткань, перекинутую через плечо, и вытащил оттуда деревянный кирпич, покрытый геометрическими узорами.
– Ты все-так разобрал ее, – усмехнулся Маран, принимая подарок. Разумеется, в монастыре у Мартина не было ни инструментов, ни нужных материалов, и до оригинала поделке было далеко, однако шкатулка получилась прекрасная.
Инквизитор попробовал открыть подарок, но у него не вышло. Он попробовал снова, и опять потерпел неудачу.
– Что ты сделал? Она не открывается!
– Открывается, только не так. Я немного усовершенствовал механизм, – довольно объяснил юноша ломающимся голосом. – Не переживай, то, что внутри, долго не испортится! У тебя есть время разобраться.
Маран посмотрел на своего подопечного и впервые за все годы усомнился, верным ли решением было привести ишимерца в Церковь.
Нелюдь
Как и у каждого древнего рода, у графов Непервых имелся свой старинный особняк. Как и все подобные особняки, он стоял на окраине столицы, окруженный величественными садами и лесом, и мог вместить в себя хоть четыре поколения графов, но вот беда: вмещал только два поколения и ровным счетом одного с половиной человека графской крови. Больше Непервых в Нейвере и не было.
Здесь, на тихом участке возле самого леса, никто не интересовался повстанцами из Лиазгана или сгоревшим речным городком со смешным лошадиным названием: сегодня, в последний летний день, в особняке готовились к особенному событию.