Алена Орион – Запрет Артемиды: Клятва луны (страница 1)
Алена Орион
Запрет Артемиды: Клятва луны
Пролог: Игра богинь
Олимп не знал смены времён года. Здесь царила вечная весна: разрежённый воздух вершин и холодный запах амброзии. Тени между мраморных колонн ложились резко, а в тишине казалось было слышно, как в чреве гор нарастают кристаллы.
Артемида стояла у края террасы, чьи перила были вырезаны из цельного куска светлого мрамора. Короткий серебряный лук привычно оттягивал плечо. Серый хитон едва колыхался от ветра, волосы были стянуты в тугой узел — ни одна прядь не выбивалась. Богиня смотрела вниз, сквозь облака, туда, где мир смертных скрывался в предрассветной дымке.
— Неужели снова пересчитываешь свое стадо, сестра? — голос Афродиты прозвучал мягко и лениво. — Твои девы не стрелы в колчане. Хотя, признаю, такие же прямые и негнущиеся.
Артемида не обернулась. Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, кто подошел — в воздухе сразу запахло жасмином. Богиня любви шла неспешно. Её сандалии едва касались камня, а пеплос цвета утренней зари казался живым туманом.
— Я наблюдаю за подготовкой к ритуалу, — холодно отозвалась Артемида. — Это требует сосредоточенности, которой тебе никогда не понять.
Афродита остановилась рядом, грациозно опершись на балюстраду.
— О, ритуал! — в ее голосе проскользнула насмешка. — «Ритуал Чистоты». «Обет Тишины». Вы придумываете громкие названия, чтобы девчонки боялись собственной природы.
Она повернулась к Артемиде. Мерцающий взгляд ее глаз, цвета морской волны на закате, встретился с серым, неподвижным взглядом сестры.
— Тебе не кажется, что твоя лучшая жрица… Как ее зовут? Ах да, Алкея! Так плотно сжимает челюсти, что у нее сводит скулы? Это не вера. Это страх.
Артемида наконец повернулась к ней.
— Это не страх. Это дисциплина. Мои воительницы выбрали свободу.
— Свободу? — Афродита подняла бровь. — От чего? От собственных чувств?
— От твоего хаоса, — отрезала Артемида. — От слабости, которую ты называешь любовью.
Повисла тишина. Афродита медленно выдохнув, провела ладонью по нагретому солнцем мрамору.
— Слабость... Какое любопытное определение. Знаешь, что вижу я, когда смотрю на твоих дев? Они так боятся дрогнуть, что забывают дышать. Но сердце, которое бьется строго по приказу, уже не живое. — Она усмехнулась. — Ты называешь силой этот безупречный, мёртвый такт?
Артемида шагнула вплотную. Теперь они стояли лоб в лоб. Серебро и золото, лед и пламя.
— Да, — ее голос упал до опасного шепота. — Я называю это силой. Твоя хваленая любовь оставила после себя больше руин, чем походы Ареса. Ты превращаешь героев в рабов, а города в пепел ради минутного каприза. И ты смеешь рассуждать о силе?
Афродита лишь снисходительно улыбнулась.
— Руины... Да. Но на руинах снова вырастает дикий виноград. Жизнь не останавливается, сестра. А после твоей чистоты остается только лёд. Давай проверим, чего стоит их обет? — Она поймала ледяной взгляд Охотницы. — Что будет, если твоя Алкея увидит в себе не только жрицу?
Артемида крепче сжала лук.
— Что ты задумала?
— Ничего вульгарного, клянусь поясом! — Афродита подняла руку, и между ее пальцев забилась крошечная золотая искра. — Я просто подарю ей... возможность. Трещину в безупречном, скучном мире.
Она посмотрела вниз, туда, где за облаками темнело Чёрное море.
— Один человек. Не воин. Воинов они убивают, не моргнув. А... гость. Тот, кто переступит порог ее мира без злого умысла. Тот, чье простое «здравствуй» станет для нее сложнейшей богословской задачей.
Артемида впилась взглядом в золотую искру, затем перевела его на сестру.
— Если ты разрушишь ее жизнь, — голос Охотницы стал угрожающе тихим, — я сама пущу стрелу в твое сердце. И мне плевать на твоё бессмертие.
Афродита встретила угрозу спокойно.
— А если я ее спасу? Если она найдет то, чего боялась всю жизнь, и станет от этого не слабее, а по-настоящему свободной? — Усмешка тронула ее губы. — Хотя «свобода» у тебя забавное слово. Как у человека, который гордится тем, что не дышит.
Артемида не ответила. Она стояла неподвижно, застыв, как хищник перед прыжком. Затем медленно повернулась к краю террасы. В ее глазах застыла холодная уверенность охотника, знающего: добыча всегда возвращается.
— Тогда я буду наблюдать. И когда твоя «любовь» начнет разрывать ее на части, когда она поймет, что потеряла себя ради другого. Она вернется. Ко мне. К себе настоящей. Свобода всегда побеждает. Рано или поздно.
Афродита разжала пальцы. Искра сорвалась вниз, закручиваясь в спираль, падая туда, где мир смертных еще спал, не зная, что боги только что бросили кости.
— Посмотрим, — донесся ее последний шепот, смешанный с ароматом жасмина.
* * *
Далеко внизу штормило.
Маленький корабль «Онейра» стонал под ударами волн. Чёрное море, оправдывая имя, вздыбилось стеной мазутного цвета. Небо и вода слились в единый ревущий хаос.
На носу, вцепившись в мокрый канат, стоял человек. Леандр хорошо знал это чувство: когда управлять судном уже невозможно и остается только держаться. Вода заливала лицо, плащ отяжелел.
Ворон Корв, превратившийся в черный комок слипшихся перьев, крепче впился когтями в плечо Леандра.
— Тогда постарайся не утонуть, Корв! — рявкнул Леандр, сплевывая горькую воду. — Держись!
— Это называется оптимизация маршрута, — Леандр рванул канат, пытаясь удержать нос против волны.
— Когда выживем, — прохрипел Леандр, щурясь в темноту, — я куплю тебе два мешка. Один сладкий, один соленый.
Корабль швырнуло вверх. Очередная волна накрыла палубу ледяным плащом. Бороться с морем было бесполезно. Ветер рвал остатки паруса, а в трюме что-то угрожающе хрустнуло.
Впереди сквозь мглу проступило что-то плотное. Темнее, чем тучи.
Берег.
— Корв! — заорал Леандр. — Земля!
Удар потряс «Онейру» от носа до кормы. Леандра швырнуло вперед. Пальцы соскользнули с мокрого дерева, теряя опору, и мир провалился в холодную тьму.
* * *
В глубине каменного храма на берегу Термодона Алкея стояла перед алтарем.
Буря бушевала снаружи. Внутри царила тишина. Тишина обета. Серебряная фибула на плече, единственная память о матери, тускло отблескивала в свете масляных ламп.
Губы шептали знакомые слова. Руки, сложенные на рукояти копья, были неподвижны. Алкея знала этот ритуал наизусть, и все же мысли уплывали к прошлому, от которого она сознательно и гордо отказалась.
Ее мир казался прочным, как скала. Она еще не знала, что боги уже бросили кости, и к ее безупречной броне подбирается не вражеский клинок, а случайный гость.
Глава 1: Берег чужих богов
Море выплюнуло его на берег, как невкусную рыбу.
Леандр лежал на холодном крупном песке, чувствуя, как каждая галька под лопаткой превращается в пыточный инструмент. Над ним кружилось белесое небо, еще не решившее, хочет оно быть утренним или остаться в сумерках. Он пытался вспомнить, когда именно нить его судьбы завязалась в этот мокрый узел. Вчера утром? Когда он решил срезать путь через пролив, проигнорировав тягучее ощущение в затылке — сонный привет от отца-Гипноса? Или еще раньше, когда торговка в Синопе предсказала ему «встречу, которая сорвет доспехи с его души», а он лишь рассмеялся и купил у неё мешочек сушёного чабреца?
Леандр закрыл глаза. Во рту стоял привкус соли и чего-то горького, то ли страха, то ли морских водорослей. Он почувствовал тяжесть на груди. Промокший ворон сидел на нем, вцепившись когтями в тунику, и методично отряхивался, посылая холодные брызги прямо Леандру на подбородок.
Леандр с трудом сглотнул. Горло саднило.
— Корв... Ты цел?