Алена Нефедова – Любовь без розовых соплей (страница 36)

— Удачи тебе в твоей карьере.

Ведь для тебя она так важна. А кто я такая, чтобы судить, что важнее именно для такого урагана, как ты?

— От всего сердца.

От всего моего израненного, но выздоравливающего сердца.

Я твердой походкой направляюсь к выходу из аллейки, где ожидает пикап, нагруженный очередными мешками для маминых «закромов». Сегодня нам предстоит солить капусту. А завтра я засяду за контрольные по высшей математике. Иногда моим мозгам нужен отдых. Почему бы не отдохнуть за решением квадратных уравнений.

Это проще, чем думать о том, почему он так и не снял с пальца ненужное ему обручальное кольцо.

Глава 30

— А кто у нас Малышева?

— Это я, — поднимаю я руку. Одногруппники перешептываются и с опаской наблюдают за тем, как преподаватель листает мою работу и жует губы.

— Напомните мне, пожалуйста, какое у вас первое высшее?

— Филологическое.

— Вот. Филологическое. А вы у нас учитесь на экономическом. Господа студенты, минутку внимания. Хочу показать вам всем работу человека, который о высшей математике имеет самое общее представление. Вы же не изучали математику на своем филологическом отделении?

— Нет. Не изучала.

— Не изуча-а-ала. А теперь посмотрите на ее тренды. Видите? — он разворачивает мою работу и потрясает ею над головой.

— А что с ними не так? — заступается за меня наш староста. Он хмурится и уже было открывает рот, чтобы продолжить, но преподаватель обрывает его взмахом руки.

— В том-то и дело, что все совершенно так. Все абсолютно правильно. И это значит, что человек, которые ходит на все лекции, несмотря на свое интересное положение, вовремя сдает контрольные, не стесняется задавать вопросы на консультации и действительно учится, а не пытается купить очередную корочку, прекрасно может разобраться со столь далекой от филологии дисциплиной как эконометрика. Ольга Владимировна, давайте вашу зачетку. Честь вам и хвала. «Отлично» получаете от меня автоматом.

Мне остается всего один экзамен. Сложный, нелюбимый предмет, но я и к нему готовлюсь со всем тщанием. Даже записалась на вечерние курсы бухгалтеров, чтобы хоть немного разобраться с сальдо-бульдо и разнесением счетов по счетам. Такой вот бухгалтерский каламбурчик. Не то чтобы я планировала в будущем переквалифицироваться в бухгалтера, но, помня, сколько скандалов и истерик было на совместных совещаниях с бухгалтерией, думаю, что лишним некоторые основные положения этого кита любого нашего бизнеса мне не помешают. Как не помешали когда-то знания трудового кодекса. Как вообще никогда не мешали именно знания.

— Народ, можно я в первой пятерке пойду?

— Малышева! Ну опять ты нам всю малину попортишь! Ща как выступишь, а мы на твоем фоне будем дураками косноязыческими…

— Косноязыкими, — со смущенной улыбкой поправляю я.

— Вот и я о том же, — бурчит возрастная студентка, женщина за пятьдесят, начальство которой грозит увольнением, если она не получит профильное образование.

— Наталья Пална, ты роды принимать умеешь? — с ехидцей спрашивает староста.

— Господь с тобой, Максимка. А что, Ольчик, совсем скоро уже?

— Ну, по срокам уже вот-вот прямо.

— Ой, ну иди, конечно! И вообще, пусть эта грымза ставит автомат и отпускает, еще, и правда, родишь нам тут.

Уж не знаю, почему именно ее услышала вселенная, но рожать я реально начинаю в аудитории. Протягиваю скорбно поджавшей губы преподавательнице по бухучету свой исчерканный листок, и тут…

— Ой. Ой-ой-ой…

— Это что такое? Где-то вода течет? Что за звук?

— Максик, вызывай скорую! Срочно! Олька и правда рожает!

Незаслуженное «Отлично» полуобморочная преподавательница ставит мне автоматом. Под давлением студентов всей группы. Так сказать, авансом. И в качестве положительного стимула к скорейшему разрешению от родов.

Разумеется, у меня с собой ничего нет. Все лежит наготове в папиной машине. И я, между схватками, звоню родителям из приемного покоя, уговаривая их приехать на такси, чтобы их волнение за меня не повлияло на дорожную обстановку в городе.

Зря ты, Володя, убеждал нас в том, что эта боль навсегда отвращает мать от собственного дитя. Дурак ты, хоть и кандидат каких-то там наук. Эта боль соединяет. Неразрывно. Навечно. Очищает душу от сомнений и страхов. Дает силы еще раз поднатужиться. Еще раз выдохнуть. Еще раз стиснуть руку старенькой акушерки и с благодарностью поймать ее одобрительный кивок.

— Ты все делаешь правильно, моя золотая. Давай еще. Совсем немножко осталось. Отдышись и еще потужишься.

Вселенная, миленькая, прошу тебя, сделай так, чтобы моя кровиночка сейчас быстро и безболезненно для себя прошла этот первый свой трудный путь. Путь навстречу солнцу, земле, свежему воздуху, теплому молоку, нежным маминым рукам и светящимся любовью и обожанием взглядам родных людей. Прошла победителем, как миллионы до нее и миллионы после. Прошла, чувствуя своим крохотным сердечком, что ее встречает удивительный, сказочный, прекрасный мир. Мир, в котором, хоть и бродят где-то злые великаны и отвратительные колдуньи, но их мало. А добрых волшебников и веселых, готовых прийти на помощь гномов и фей полным полно. Надо только научиться их видеть.

— У-у-у?

— Да какая красавица, а?

— Агу-а.

— Ты только посмотри на нее! Вылитая мамочка! А глазенки — чисто майская гроза. Ну-ка, сладенькая, давай я тебя оботру и маме под сиську сразу положу. Чуешь, какое молочко у мамки вкусное-то? Вот и чмокай. А мы пока мамочку обработаем.

Я дрожащими руками прижимаю к себе теплый, подрагивающий комочек. Она пахнет зелеными яблоками. Спелыми, хрусткими, сочными. Она пахнет ранней весной. И надеждой. Надеждой на новую, радостную, полную маленьких чудес и великих открытий жизнь.

— Ну здравствуй, Дарья Даниловна. Здравствуй, любовь моя.

Здравствуй, мой драгоценный дар от моей первой настоящей любви.

— Эй, тыковка, как ваши дела? Как твоя апельсинка, растет?

— Не по дням, а по часам. Агукает и передает привет дяде Стиву, — щекочу я крохотные розовые пяточки, с улыбкой наблюдая за тем, как настойчивая кроха усердно сопит, пытаясь перевернуться на животик.

— На фотках она вылитая ты, — басит в трубку бывший босс. — Надеюсь, голосище и характер у нее тоже мамин.

Характер, скорее, папин. Такая же упорная в достижении поставленных целей. Мне безумно интересно, что у нее в голове. Что заставляет ее раз за разом принимать невероятные для этого крохотного беспомощного тельца усилия, чтобы хватать палец пускающего слезу от умиления деда и держать его так крепко, что тот стоит над ее кроваткой, как привязанный. В неудобном положении, согнувшись, но терпеливо ожидая ее следующих действий.

— Ты когда планируешь на работу выходить, маленькая мамочка? Я под тебя уже новую единицу в штат собираюсь вводить.

— Стив, побойся бога! — со смехом возмущаюсь. — И не только бога, но и трудовой кодекс нашей страны. Ты знаешь, сколько заморочек у тебя будет с кормящей матерью? К тому же я еще не закончила свой второй институт. Тебе еще и на сессии меня три раза в год отпускать придется. Стоит ли такая овчинка выделки?

— В твоем случае у меня нет никаких сомнений, Джин. Я тебе пришлю наши черновые наброски по организации нового отдела. И штатку. И должностные инструкции. Посмотри, как время будет. И не стесняйся делать ремарки и примечания. У тебя светлая голова и наметанный глаз. Наверняка заметишь то, что пропустили мы, старые пердуны.

— Не напрашивайся на комплимент, босс. Ты у нас мужчина в самом соку.

— Джин, я правда соскучился. И был бы рад просто повидаться.

Я много раз прокручивала в голове события минувших месяцев. И давно уже простила Стива. Да и можно ли считать предательством его пусть и неуклюжую попытку помочь сблизиться двум людям, которые, на его взгляд, прекрасно подходили друг другу?

— Слу-у-ушай, я такого парня знаю замечательного, друг моего Васи-Пети-Коли. Давай я вас познакомлю?

Или..

— Слышь, у моей Лизы-Светы-Насти подружка ниче так, прикольная. Не хочешь замутить?

Никогда такого не слышали? Нет? Точно?

Да каждый хоть раз столкнулся с подобным.

Вот и мой босс решил, что мне понравится его земляк. И наоборот. А то, что мы все работали в тот момент на столь грандиозном проекте, который не оставлял никому из нас возможности устраивать личную жизнь за его пределами, сужало круг подобных знакомств. И прав он был. Он не толкал меня ни в чью постель. И за свои поступки я сама несу ответственность.

— Я тоже соскучилась, босс. Мы с Дашей через две недели должны ехать на прием к педиатру, как раз в городе будем. Давай тогда и пересечемся?

— Тебе, может, помощь какая нужна? Приехать могу, отвезти куда надо.

Ты и так мне помогаешь, Стивушка. Благодаря твоим щедро оплачиваемым переводам технических текстов и квартплате за мою любимую двушку, которую Натуся регулярно пересылает на карту, я не чувствую нехватки в средствах. Хватает и на оплату учебы, и на покупки тонн столь необходимых мелочей для малышки, и даже на дорогой, но очень нужный моему организму восстановительный массаж.

— Спасибо, Стив, не надо. Меня папа привезет.

— Если ты беспокоишься, что…

— Нет, Стив. Я ни о чем не беспокоюсь. Но я знаю, что ты все это время пашешь с раннего утра до поздней ночи, и наверняка опять не ходил в отпуск даже на Рождество.

— Джин, какое нах… Рождество? У нас самое горячее время было под Новый год.