Алена Медведева – Половинки из разных вселенных (страница 32)
Ночи я стала ненавидеть. Каждую долго лежала в темноте каюты, прокручивая в голове одни и те же страшные мысли, прежде чем удавалось забыться беспокойным тревожным сном. Аппетит совсем пропал, я чувствовала, что становлюсь болезненно худой, но есть себя заставить не могла. Мысль, что, возможно, Жанна сейчас в лапах верпанов, отбивала аппетит напрочь!
Как ни странно, но единственной моей отдушиной во всей этой безысходной и отчаянной ситуации стал капитан Пайт. Сначала по необходимости, а потом уже и по желанию мы много общались. Он стал единственным, кому я в общих чертах смогла объяснить свою проблему. И его горячая поддержка, вера в благополучный исход Жанниной авантюры оставались для меня единственным маяком в беспросветной тьме моих мыслей.
Глава 18
Жизнь приобрела какой-то одержимый ритм, превратившись в круговорот однообразных событий. Я работала, работала и снова работала. Считала дни и подгоняла время, мысленно постоянно обращаясь к Жанне в каком-то нелепом ожидании ответа.
«Так и свихнуться недолго!»
С капитаном Пайтом мы много свободного времени проводили вместе. Я тянулась к нему из-за гнетущего одиночества и серой тоски – просто хотелось хоть какого-то человеческого тепла и участия. Что он находил в сближении со мной – не знаю. Экипаж корабля совсем не стал мне не то что семьей, а даже кругом общения. То ли я всех избегала, то ли все сторонились вечно угрюмой меня. Но дружеского сближения ни с кем у меня не наблюдалось, да и желания подобного не было.
Крорт был единственным, кому удавалось в нерабочее время расшевелить меня. Обычно, закончив вахту, мы шли в столовую, а потом оседали, болтая, в его каюте до самого периода сна. Большинство команды строило на наш счет самые очевидные предположения, но на самом деле дальше разговоров у нас не заходило.
– Да не убивайся так, – в тысячный раз уговаривал меня Крорт, – пока надежда есть, надо надеяться! Мало ли причин, по которым связь может отсутствовать? И почему, если она куда-то попала, то именно в беду? А вдруг – в хорошие руки?!
Шутка не для меня. Ибо я знала, что будет, если попасть в «плохие руки»!
Поняв, что так поднять мне настроение не удастся, Крорт решительно плюхнулся рядом на собственную кровать, на которой, привалившись спиной к стене, сидела я. Небрежно закинув руку мне за спину, обхватив за плечи, он притянул мою голову себе на плечо и, тихонько покачивая, продолжил:
– Лика, ты вся словно неживая. Нельзя же так. У каждого своя судьба. Можно на ровной поверхности в самом безопасном месте поскользнуться и насмерть разбиться, а можно, вон как у тебя, вернуться из ада! Мы каждый миг можем наткнуться на верпанов, что, вероятнее всего, будет для нас жутким концом, но мы же не ложимся в крематорий уже сейчас! Мы живем, живем так, словно все нормально и опасности нет. Потому что если жить только страхом, то это даже не существование. Отпусти ситуацию – ты ее не заставляла туда лететь, это было ее собственное решение! И не ты несешь ответственность за последствия.
Услышав вот такое прямое, в чем-то безжалостное рассуждение, я сорвалась:
– Если бы не мои рассказы об этих распрекрасных арианцах, она бы так и сидела на Земле в полном порядке! – срываясь на рыдания, выкрикнула я.
– А почему ты уверена, что она сейчас не в порядке? Может быть, скидер банально накрылся, а у них – сама же говорила – нет аналогов. Представляешь, что подумаешь о самой себе потом, когда выяснится, что причина ее молчания какая-нибудь совершенно нелепая? – говоря все это, Крорт развернулся ко мне и, переместив свои руки с моих плеч, обхватил своими широкими ладонями мое лицо. Осторожно удерживая его, он медленно склонялся ближе.
Я как-то отрешенно наблюдала за его действиями, не пытаясь воспрепятствовать сближению. Словно и не со мной все это происходит. Не чувствую ничего! Безразлично все.
Склонившись ко мне полностью, на миг замер, вглядываясь в глаза, и прижался лбом к моему лбу. Так мы и застыли, смотря в глаза друг друга.
– Не могу видеть, как ты мучаешься… – тихо прошептал Крорт. – Сам не пойму почему, но тянет меня к тебе…
Я отрешенно смотрела на него, не вслушиваясь в слова. Хотелось по-настоящему чувствовать, чувствовать другие ладони и смотреть в другие глаза.
«Зеленые…»
Не отводя от меня взгляда, он как-то нарочито медленно приблизил свои губы к моему рту и нежно поцеловал. В тот же миг мы с шипением отпрянули друг от друга. Я, не контролируя своих движений, принялась буквально разрывать застежки на груди, стремясь добраться до источника сильной боли. Крорт зеркально повторял мои движения:
– Что за…?! – с воем прокричал он, сдирая форму с тела.
Но я не в состоянии была ему ответить: кожу на груди нестерпимо жгло. Я готова была кричать от боли, когда практически разорвала магнитные застежки форменной куртки. Трясущимися руками схватила цепочку, на которой болтался светящийся кроваво-красным кулон, который и был источником этого жара. Крорт, успевший оголиться раньше меня, резко дернулся ближе ко мне, протягивая руку к кулону:
– Что это та…
Он еще не успел озвучить вопрос, а от кулона опять полыхнуло волной невыносимого жара, обжигая мне руку. Не удержавшись, я разжала пальцы, и обжигающее украшение снова шлепнулось мне на грудь, заставив завопить со всех сил:
– Стой! – и, среагировав или на мой вопль, или на предостерегающе выставленную ладонь, Крорт замер, вопросительно вглядываясь в меня.
– Отойди! Отойди от меня!!! – все так же корчась от боли, вопила я. – Он обжигает, если ты приближаешься!
Наконец сообразив, в чем проблема, капитан резко отскочил назад, на максимально возможное в каюте расстояние. Я сразу почувствовала, что кулон перестал жечь. Трясущимися руками судорожно ощупала место ожога – кожа покраснела и невыносимо зудела.
– Надо охлаждающий гель нанести, – озабоченно наблюдая за мной, посоветовал Крорт. – Сейчас дам.
– Нет! – резко дернулась я. – Я сама – скажи, где лежит?
Мужчина явно растерялся от моего испуга.
– Хорошо, не волнуйся, я не двигаюсь. Гель есть в аптечке в ванной.
Быстро метнувшись в ванную, я судорожно перевернула аптечку прямо на пол и, выхватив тюбик с гелем, тут же выдавила половину на ладонь и шлепнула всю прохладную массу на грудь.
Уф… Какое же облегчение!
Смахнув набежавшие от боли слезы, прихватила тюбик с остатками геля и вернулась в каюту. Перебросив гель капитану, взялась за цепочку, стремясь стянуть украшение. Но стоило мне потянуть цепочку вверх, как кулон снова замерцал, а металл в моих руках стал нагреваться. Тут же разжав пальцы, я оставила подвеску в покое.
«Не снять!»
Понятно, почему на плененном израненном арианце остался этот кулон даже в верпанской тюрьме. Но раньше я его легко снимала и надевала! До того, как Даргэн подержал кулон в руках, создавая мне универсальный кошелек!.. И что бы это значило? Слепок поля для определения причастности к роду… Хм!
– Откуда у тебя это… украшение? – серьезно поинтересовался Крорт, закончив обработку своего ожога.
– Подарок, – рассеянно ответила я, обдумывая произошедшее.
– От кого?
– Мм… Думаю, от моего мужчины.
– Понятно… – медленно выдохнул капитан, – а он… арианец?
Я согласно кивнула, ожидая его соображений.
– Так и подумал. Поле какого-то излучения срабатывает, если тебя касаться слишком лично, – грустно пояснил свои выводы капитан. – Собственник он…
Ошарашенно уставившись на капитана, я сидела и не могла поверить в такую возможность.
«Даргэн сделал так, чтобы на меня не мог покуситься кто-то другой? Намеренно? И меня, опять же, не спросив! В общем, если я к нему вернуться не смогу, личная жизнь мне не грозит…» Хотя сейчас, в конкретно этот момент, стоило бы сказать кулону спасибо. Из-за своей апатии я чуть не совершила ошибку – и самой бы горько было, и капитана напрасно обнадежила бы… «Но и защитил меня от возможного нападения».
– Я пойду, наверное, – неожиданно смутившись и пытаясь стянуть на груди края разодранной формы, пробормотала я, не поднимая глаз на Крорта.
Повисла тишина.
– Анжелика, решать вам, но хочу, чтобы знали, – вы стали мне небезразличны! – сказал Крорт, подчеркивая, что настроен уважительно.
Стало еще неудобнее. Не нужно мне все это. Только Даргэна представляю рядом с собой. А Крорт – я вдруг задумалась о том, как ему виделось наше общение – оставил меня совершенно равнодушной. Умом я понимала, что он мужчина достойный, но душа не пела от одного его взгляда или прикосновения.
– Ну, пойду тогда, – тихо пробормотала я, слезая с кровати и стороной обходя напрягшегося мужчину.
И в этот момент мы оба поняли, что взаимоотношения наши только что стали прошлым.
– Лика! – возмущенный голос Горта. – Почему именно на этом маршрутном потоке ты настаиваешь? Кто тут у нас штатный штурман-навигатор?!
– Потому что он – более маневренный! Пусть и трудоемкий, но, случись что, у нас будет больше шансов уйти от преследования, а то и вовсе – успеть уйти в прыжок!
– Вот и сиди тогда, делай его сама, раз времени не жалко! – в сердцах ругнулся Горт.
– Вот и сяду, и сделаю, раз ты такой лентяй! Из-за твоей лени мы все можем огрести нешуточные проблемы! – с не меньшим пылом парировала я ему.
Такие препирательства стали для нас ежедневной нормой общения. Почему-то истина у нас со Стерном рождалась только в споре. Все уже давно перестали обращать внимание на наши перебранки, воспринимая их как нормальный рабочий фоновый шум.