Алена Малышева – Время потерь (СИ) (страница 99)
Рысь, проходя мимо караульного, буркнул:
— Приспичило ведьме!
— Ты там не задерживайся!
Луна ярко освещала небольшую поляну, расположенную в нескольких саженях от места стоянки. Рысь остановился и обернулся к Анеле. Глаза странно блестели.
— Раздевайся!
Её руки стали расстегивать рубаху, бросили на землю, сняли штаны, замялись.
— И бельё! Быстро!
Ветер холодил обнажённое тело, лишь амулет остался на ней, побежали мурашки. Невольно прикрыла грудь руками.
Рысь шагнул ближе:
— Руки убери!
Она подчинилась.
Кочевник накрыл ладонями грудь, обвёл талию, бёдра. Тяжело задышал.
Внутри неё всё переворачивалось от отвращения, от страха. Тошнота подкрадывалась к горлу. Но сил отшатнуться, возразить не было. Тело не подчинялось.
— Не надо… — вылетело из её губ мольба, прорвавшая через приказ.
— Молчать и не двигаться! — воздух пронзил звук пощечины. Щека горела, глаза затуманились от слёз. Слова застыли внутри. Во рту возник металлический привкус. Анела слизнула кровь с уголка губ. — Ты будешь делать то, что я говорю! — он вернулся к изучению её тела. — Миленькое личико, небольшие набухшие груди, плоский живот, стройные ноги. Красива. Жаль рост подводит. Ну ничего, сойдёшь за диковинку на рынке в империи. Командир убил Лилию. Если бы отпустил нас… Я заберу у него тебя! И перед тем как он умрёт, он узнаёт, что его избранницу, его принцессу ждёт участь рабыни в одном из гаремов имперских аристократов. А до рынка испробую тебя сам. Нужно же знать, что за товар предлагаю… Может сейчас и начать? — влажная рука скользнула вниз по бедру.
Нет! Он не посмеет!
Сердце стрельнуло болью, стихия иглой мелькнула в крови.
Не дать!..
— Идиот, ты что делаешь?
Вслед за женским голосом, раздавшимся за спиной, исчез и этот мелкий проблеск стихии. Вместо него неожиданно появилась надежда, что всё обойдётся. Продолжения не будет. Снова стало опускаться безразличие, и за разговором жрицы и кочевника она уже наблюдала со стороны. Будто он её не касался.
— Не вмешивайся, Фейс, — отмахнулся Рысь, убирая руки от Анелы. — Мессир всё равно обещал отдать её мне!
— Мне плевать, что ты будешь с ней делать… потом. Сейчас я не желаю оказаться рядом с бесконтрольной стихией. Тем более такой, как обладает эта, так называемая, королева!
— Да в этой девке сейчас нет ни капли стихии…
— Видно, тот проблеск, что я почувствовала, мне показался. Прошу, продолжай, не буду мешать. Только пойду, предупрежу мессира, что лагерь нужно бы перенести подальше. Да и то, что он оказался без проводника. И венца ему не видать!
— Стой! Ты и впрямь почувствовала? — видимо, жрица молча подтвердила, так как кочевник поморщился и приказал Анеле: — Одевайся!
Возвращались в лагерь они втроём. Кочевник, шедший рядом, шептал:
— Значит, амулет может тебя и не сдержать. Жаль… Прости, ведьма, но придётся тебе обойтись без имперского гарема. Думаю, будешь рада составить компанию генералу. Интересно, он в таком же отчаянии и ярости будет, увидев тебя с кинжалом в груди, как при виде Лилии… Лилия… Это ведь он виновен в её смерти! Она убила себя, лишь бы не возвращаться к нему.
«Безумец», — мелькнула равнодушная мысль.
****
Деревья-великаны густо прижимались друг к другу. Берёза, устремляясь к солнцу, словно невеста облокотилась на толстый дуб, ель обнималась с осиной, сосна вдруг оказалась рядом с ивой. Лещина опоясывала всё вокруг, и лишь дорога, вьющаяся по этому коридору, позволяла двигаться дальше. Оставалось удивляться, как такие разные породы деревьев могли вырасти на одном месте, тем более на каменистой почве. Но стоило вспомнить, что началась храмовая земля и всё удивление проходило. Никто не мог сравниться со жрицами Терры в общении с землёй.
В воздухе появился запах соли, донёсся крик чаек. Рядом море. Они близко.
Китан какой раз за день, как и во все эти длинные десять дней, с тревогой нашёл Анелу среди всадниц. Маленькая поникшая фигурка. Он всё больше боялся за сестру. За эти дни она совсем ослабла. Почти ничего не ела, тошнило. Казалось, от малейшего ветерка она упадёт со спокойной кобылы. Охотницы взяли её под своё покровительство. К счастью. Когда он в первую ночь их похода проснулся от леденящей тревоги, иголками колющей позвоночник, тут же бросил взгляд на лежанку у костра. Анелы не было. Панику поднять не успел. Из черноты леса показалась сестра с кочевником. Вид опухшей покрасневшей щеки и след крови в уголке губ привел в ярость. Наброситься на кочевника не дал капитан Анс. До сих пор ныла челюсть от удара.
Кочевник ехал в стороне от всех, но его взгляд, устремлённый на Анелу, Кит замечал за день не раз и не два. Маниакальный блеск в глазах приводил в ужас. Казалось, Рысь с каждым днём всё больше становился одержимым какой-то идеей. А Кит, защитник, не может даже к Анеле приблизиться. Сразу же дорогу загораживал или один из солнечников, либо жрица. Эта беспомощность, невозможность подбодрить, помочь, защитить, просто убивала.
Но долго это продолжаться не могло. Когда камень будет в руках Анелы, придётся действовать. И как можно быстрее. Одна надежда, что помощь подоспеет раньше, чем их убьют. Должен же генерал вспомнить, что говорила Анела о третьем камне из венца.
Китан даже сам себе боялся признаться, но за эти десять дней он соскучился о Люси. О её усмешке, янтаре глаз, вороньих шелковых волосах. И от мысли, что может никогда не увидеть её, сердце сжималось.
Деревья резко отступили — простор, представший перед ними, оглушал. Песчаный широкий берег упирался в лазурь моря. Синь небес на горизонте смешивалась с морскими волнами. И словно паря над морем на высоченной скале возвышался кроваво-красный замок. Крутая широкая каменная лестница вела к нему. Храм Терра, храм земли.
— Прибыли, — обронил рядом капитан Анс.
Лагерь поставили у основания скалы. Подниматься в Храм всем вместе не было смысла. Когда мессир, оставив своих людей располагаться, зашагал к Анеле, Китан бросил устанавливать палатку и ринулся следом. Остановился за спиной мессира, в нескольких шагах от него. Готовый при случае броситься на защиту сестры.
Анела безучастно сидела на покрывале, которое, видимо, бросила на песок одна из охотниц.
— Где камень? — навис над ней мессир.
— Не знаю, — Анела даже не подняла головы.
— Сир, — вмешалась Фейс, также замершая рядом. — Думаю, амулет не даёт почувствовать камень.
Мессир передёрнул плечами, тяжёлым взглядом обвёл лагерь, остановился на Китане. Тонкие губы скривились.
— Связать! — приказал солнечникам, показывая на него. Китан не сопротивлялся. Смысл? — Фейс, следи за ведьмой. Почувствуешь хотя бы малейшее подозрительное проявление стихии, дашь знак. Анс, пусть лучники приготовятся. Ведьма, ты всё поняла?
Анела едва заметно кивнула.
— Не слышу!
— Да.
По знаку мессира они все отошли от Анелы. Всё повторялось. Также нацелены на него стрелы солнечников, как у старого моста. Также всё связывало руки Анелы. Но хотя бы она избавится пусть и временно от воздействия амулета, станет сама собой, а не этой покорной, равнодушной ко всему куклой.
Мессир сам снял амулет. Напряжённая тишина опустилась на лагерь, все не сводили с Анелы глаз. Да и он тоже. Сестра не поднимала головы. Он физически ощущал, как просыпается стихия внутри неё, как пульсирует в сердце, стремится по венам, очищает разум, возвращает силы.
Анела подняла голову, и он похолодел от переливающейся тьмы в её глазах. Но вот сестра остановила взгляд на нём, скользнула по нацеленным стрелам. Глубоко вздохнула, сжала кулаки, прикрыла глаза. А когда открыла, черноты не было, хотя они и оставались темнее обычного. Благодарение Богине, она справилась.
— Я знаю, где камень, — произнесла она, даже не посмотрев на застывшего рядом мессира. — Там! — показала на Храм. — Я иду одна или с кем-то?
— Фейс, пойдёшь с ней. И, ведьма, без сюрпризов. Не вернешься с камнем до захода Ока — твой брат умрёт.
Анела не ответила мессиру. Она улыбнулась Киту. Пусть невесело, натянуто, но улыбнулась.
— Кит, я справлюсь.
— Не сомневаюсь! — усмехнулся он, хотя от стягивающей верёвки немели руки, да и стрелы у солнечников опасно подрагивали. Того глядя, сорвётся случайная стрела. Пусть мессир не обрадуется, потеряв кандалы, удерживающие в повиновении Анелу, но ему-то — Киту — это уже будет неважно.
****
Вместе со стихией вернулись чувства, ощущения, осознанность. Они затопили сознание: ярость, отвращение, страх за Кита. Вместе со стихией образовали единый ком, и лишь сознание, довлеющее над ним, позволяло сдержаться. Не время! Не место!
И каждый шаг по занесённой песком ступени добавлял решимости, твёрдости стенам вокруг стихии, усиливали силу Жизни. Опускалось спокойствие. Не навязанное, а своё собственное. Когда понимаешь, назад пути нет и нужно сделать всё, чтобы вытащить брата из ловушки живым, и, желательно, при этом выжить самой.
За спиной шагов не было слышно, но тепло, даже жар стихии, словно от костра, говорили — охотница не отстаёт. Анела должна бы опасаться Фейс, ненавидеть свою тюремщицу, презирать, в конце концов, за рабскую преданность мессиру, но этого не было. Фейс — жрица, иридис. Такая же, как Анела. И не вмешайся когда-то давным-давно Матушка, Анела могла бы быть на её месте и такой же преданной помощницей фанатику. К тому же Анела ей обязана. Больше, чем жизнью.