Алена Малышева – Время потерь (СИ) (страница 73)
Злат отвернулся и посмотрел вниз. На сверкающую воду рва, на отражающиеся в нём луну и звёзды. Под стеной сверчал сверчок, лягушки устроили ор. Ветер шуршал травой и листвой. Всеобщая ночная безмятежность. А на душе разгром и смятение.
Никогда не хотел власти, избегал дворцовых интриг, стремился сделать всё, чтобы не походить на отца. И вот — сам ввязался в борьбу за трон.
Но лишь так он сможет сдержать клятву и выполнить приказ: сделать Амбранию сильной страной, которой ни одна империя не посмеет угрожать. Князь всё же знал, какую приманку подбросить.
Вот только Злат, в отличие от князя, собирается править не через голову Анелы, а вместе с ней, на равных.
Именно в ней из трёх наследников он видит ту силу духа, которая нужна правителю. Китан добродушен и податлив. И до ужаса боится брать на себя ответственность. Будь Анела такая — князь бы не нарадовался! А так ему сначала придётся её переломить. Арлий… с ним сложнее. Решимости ему не занимать, да и предприимчивости тоже, а вот осторожности ни капли, да и вспыльчивости много. Со временем может и изменился бы, но вот времени у них и нет.
Не стоило забывать, Анела уже королева иридис. То, чему обучили жрицы, не позволит ей пойти против людей, а кровь иридис — не даст уничтожить ведьм. Ей придётся придумать, как объединить всех. Пусть будет трудно, очень трудно, но он рядом. Он поможет, поддержит. Воспитать великую королеву — чего же проще!
А принцы… Насколько он их знает, с ними и впрямь будет легко сладить, нужно только подтолкнуть в нужном направлении. И они сами поддержат во всём сестру. А вот оградить от планов князя всех троих королевских детей может только Злат.
— Генерал? — донеслось за спиной голос с раздражёнными нотками.
Он так погрузился в мысли и планы, что забыл о словах Люсилии.
Медленно обернулся:
— Не тебе этого решать! И подумай, ведьма, чего тебе лично принесёт коронация Анелы.
Ведьма задумчиво склонила голову и вдруг резко вскинула её:
— Только не думай, что и мной можешь управлять! — прошипела она и, отвернувшись, исчезла за дверью в замок.
Он не думает. Он знает. Люсилия умна, и она ведьма. А ведьма никогда не упустит случая добиться того, что хочет.
Первый шаг сделан, отступать некуда и ни к чему.
Всего труднее придётся с его леди. Но она умная девушка, она всё поймёт и поддержит. Как ни крути, она жрица до мозга костей. А их в первую очередь учили думать о других, о людях. Жаль только, но тихой спокойной жизни у них не получится. Насколько он знал дворцовую жизнь, им скучать не дадут.
И вдруг навалилась усталость. Страх за Анелу, который он пытался заглушить, почувствовал слабость, вырвался из затаённого уголка души и сжал до боли стальными тисками сердце. Уверения, что жизни Анелы ничего не грозит, что она нужна мессиру живой и невредимой, что, пока её везут до столицы, солнечники чуть ли не пылинки будут с неё сдувать, не помогали.
Планы ничего не стоят, пока Анела в руках мессира. А если она погибнет… то планы полетят во Тьму. Да и его, Злата, жизнь тоже.
Ещё раз вобрал полную грудь воздуха и неожиданно даже для себя обратил взгляд в небо и выдохнул:
— Богиня, прошу, защити мою леди.
****
Комнату Китана Люси нашла быстро. На миг замерла у двери, не решаясь войти. Им нужно поговорить, серьёзно поговорить — в этом она не сомневалась. Но так ли легко это будет?
Передёрнула плечами, избавляясь от непривычных сомнений, и громко постучала. Дверь скрипнула и приоткрылась. Слишком легко, словно и не была заперта.
Китан, опёршись об подоконник, смотрел в окно и даже не обернулся, когда она подошла к нему. Канделябр на столике у кровати разгонял тьму. Свет играл на привычно взлохмаченных волосах поникшего принца, отражался от белоснежной рубахи, стягивающей опущенные плечи.
Захотелось успокоить, подбодрить этого парня. Заставить забыть всё, что его тревожит, заставить улыбнуться той нежной тёплой улыбкой, от которой у неё помимо воли стихия начинала стремительнее течь по венам и сладостно кружиться голова.
Необычно тревожиться о ком-то. Люси привыкла после смерти родных думать только о себе. Ну и о бабке. А в последнее время стала волноваться и о жрице, которая умудрялась находить неприятности и там, где их и в помине не должно быть. Но особенно из головы не выходил этот парень.
Ревность к жрице оказалась беспочвенной. И сейчас остался только трон, препятствующий им быть вместе. А Люси привыкла добиваться своего.
Генерал прав. Не воспользоваться случаем, будет непростительно. Хотя генерала-то она не понимала. Ставить благополучие страны выше собственного — глупость несусветная. Анелу можно только пожалеть. Всем-то от неё чего-то нужно, начиная от человека, которому та доверяла как себе.
— Анела моя сестра, кровная, — вдруг нарушил тишину Китан, так и не оборачиваясь. В голосе звучало неверие и одновременно радость. А также боль. Первые два чувства понятны. А боль-то почему?
— Но тебя беспокоит что-то другое?
Китан повернулся и упёрся спиной в подоконник. От тоски в обычно тёплых глазах непривычно сжалось в груди.
— Я одного не поминаю. Как отец мог? У нас с Анелой небольшая разница в возрасте. От силы месяц-два. Значит, когда матушка ждала меня, одновременно любовница отца тоже ждала ребёнка. Это неправильно. Измена! Измена женщине, которой перед Богиней он обещал хранить верность.
Как же иногда её поражала эта его наивность, вера в людей. Хотя и одновременно и привлекала. Он никогда не пойдёт на подлость и никогда не предаст. Надёжный, как скала. В этом она могла не сомневаться. Вот только она не понимала, как можно было таким вырасти в королевском дворе. Рыцарь, чистой воды. Из тех рыцарей, что были в древности. Поборники чести и справедливости. Защитники. Её рыцарь. Но чужой защитник.
Люсил шагнула к Китану и провела ладонью по шершавой щеке, желая подбодрить.
— Такова жизнь, мой принц, — шепнула она.
Он перехватил её руку и долго, мучительно долго, вглядывался в её лицо. Словно желал что-то понять. Затем бережно поднёс ладонь к губам и нежно поцеловал. От побежавшего по венам жара Люси невольно облизала губы. И с удовольствием отметила, как тоска и боль исчезали из карих глаз, сменяясь на пламя восхищения и желания.
— Правда, твой? — вдруг тихо выдохнул он.
— Если только сможешь поймать ведьму…
Непонятно, услышал ли он её. Он смотрел на неё, словно на последний кувшин воды в центре огромной пустыни. Словно сама Богиня спустилась к небу из своего Небесного Замка. С благоговением, желанием, жаждой…
«Ну давай же, решайся, — невольно мысленно крикнула она. Ещё бы немного и сама бы кинулась к нему на шею, впилась поцелуем в его губы…
Китан словно услышал. Он шагнул ближе, осторожно коснулся её губ своими, словно ожидая её согласия. Когда она ответила, поцелуй стал настойчивее. Китан подхватил её на руки. Стихия вырвалась из клетки сердца и закружила их в горячем потоке ласки, поцелуев, нежных прикосновений…
****
Во сне под покрывалом лунного света Люси выглядела до того хрупкой и умиротворённой, что от любви и желания защитить от всего на свете защемило сердце. Его прекрасная дикая роза теперь и впрямь его. Родная и единственная, неповторимая.
И Китан никому её не отдаст, и ни за что от неё не откажется. Если надо будет, пожертвует всем, только чтобы она была всегда рядом с ним.
Люси, лежавшая на его руке, шевельнулась, её шелковые вороньего цвета волосы скользнули по его разгорячённому телу, ноги переплелись с его, перехватило дыхание, мысли перепутались в голове.
Китан глубоко вдохнул, успокаиваясь. Беспокоить, будить Люси он не хотел. Предыдущий день и впрямь был тяжёлый для них всех. И не просто тяжёлый, а под завязку напичкан событиями. Хотя о том, как он закончился, он не смел и мечтать. Он не решался просить о поцелуи, а тут…
Китан поднял к тёмному дереву потолка взгляд и почувствовал, как губы сами собой расползаются в наверняка глупой улыбке.
— Ты сейчас похож на довольного кота, поймавшего жирную крысу, — мурлыкнула Люси.
И снова от её красоты перехватило в груди. Он бы мог из века в век любоваться ею. Её янтарными, словно солнечные лучи, глазами, её припухшими от поцелуев… его поцелуев… губами. Мог бы перебирать роскошные волосы, нежно гладить шелковую кожу белоснежного, без единого пятна загара, тела…
— Ки-и-та-а-ан? — растягивая имя, окликнула Люси, на лице светилось понимание и удовольствие.
— Пока я поймал лишь ведьму, — улыбнулся он, прижимая её к себе. — Ведь поймал же?
— Может быть. Теперь попробуй удержать.
И вдруг из него вырвались слова, давным-давно вертевшиеся на языке, но которые он произнести до этого не смел:
— Люси, я люблю тебя. Прошу, стань моей женой. Пусть Богиня благословит нас… — и зажмурился, со страхом ожидая ответа. Не поспешил ли он, не отпугнёт ли. Захочет ли его дикая роза потерять свободу, быть с ним одной семьёй, одним целым.
Нежное прикосновение к его щеке немного уняло тревогу.
— Кит, я б с удовольствием, но… Король не может быть благословён с ведьмой. Вся Амбрания ополчится против нас. И даже королева иридис и твоё высокое положение нас не спасут.
Упоминание о сестре вернуло беспокойство. Он был бы во много раз счастливее, если бы знал, что Анела в безопасности. Но сейчас он не может ничего поделать.