Алена Макарова – Попаданцам предоставляется общежитие! (страница 7)
— Ну, Вы меня и напугали, Марк. Думала, правда что-то страшное… Давайте, я лучше Вам свои объявления покажу?
Недовольный и даже шокированный такой бесчувственностью редактор попытался убедить меня, какая тяжелая и страшная жизнь настанет в городе без мудрого руководства уважаемого господина Нарриа, но я не поверила. Похоже, бедняга Марк так долго сочинял похвалы в адрес властей, что теперь и сам в этом не сомневается. Или господин Наррин его в своей незаменимости убедил.
Обижать хорошего (и очень полезного) человека не хотелось, поэтому тоже пришлось поужасаться, позакатывать глаза и вдоволь поохать над будущей трагедией. Иначе впечатлительный редактор так и не вернулся бы к делам нашим насущным.
— Так сколько объявлений Вы сможете напечатать в этом месяце?
Страшное известие тут же вылетело из растрепанной головы Марка и он с удивлением уставился на меня:
— Вы же не говорили… Я совсем не думал… У нас совершенно нет места… Или… Надо найти мою записную книжку!
И вот так каждый раз! Безалаберный редактор совершенно забыл о нашей договоренности, и теперь мы опять будем долго-долго искать. Вечно теряющийся блокнотик, вывалившиеся из него листочки с записями, магическую ручку, несколько местечек для меня в колонке объявлений…
Попутно выпьем пару чашек чая с пирожными, поговорим о погоде, новых модах и той самой страшной герцогской проверке. Я перескажу очередной земной анекдот, который наверняка появится потом под заголовком: «Курьезный случай произошел недавно с господином «N»…
Записную книжку, конечно, не найдем: я давно уже подозреваю, что она существует лишь в буйном редакторском воображении. Зато отыщем что-нибудь очень нужное, совершенно неожиданное, еще год назад потерявшееся. Пуговицу от только вчера отправленного на помойку сюртука, приглашение на давно прошедшие именины или зубочистку с секретом.
И только потом отчаявшийся Марк вызовет своего помощника, распорядившись вставить мои объявления в ближайшие выпуски.
Пару раз я пыталась немного сократить ритуал наших традиционных поисков и сразу передать свои записки секретарю, но Марк мою затею не одобрил. Столь простое, незамысловатое решение оскорбляло его тонкую творческую натуру. Впрочем, я тоже особо не настаивала: вкусные пирожные и приятный собеседник в наше время большая редкость.
Распрощавшись с редактором «Вестника», я заглянула на почту и сразу же распечатала несколько полученных писем. Известия об ожидаемом сватовстве огров среди них не оказалась, видимо папаша невесты все еще раздумывает.
Зато совершенно неожиданно откликнулись на мое объявление о горгулье — в соседнем городке готовы были взять ее на должность трубочиста. Теперь надо срочно готовить Габриэль к экзамену на гражданство, без него на постоянную работу не возьмут. И все-таки попытаться отучить эту мерзавку плеваться!
Хорошо, когда все так удачно складывается: и пирожных поела, и появилась надежда избавиться хотя бы от одной гаргульи. Пусть теперь не жалуются, что я о них не забочусь!
А еще я получила на почте посылку, — несколько старых, потрепанных, но неимоверно нужных нам учебников. Благотворительное общество, в которое Фазгин по моей просьбе каждый месяц писал длинные склочные письма, наконец, не выдержало и прислало нам десяток книг. Надо теперь по два письма в месяц им писать — авось еще чего-нибудь выделят!
Настроение было прекрасным, так что в учебный класс, роль которого у нас исполняла столовая, я вплыла гордо и плавно, как каравелла к берегам Таити. Особой плавности моей походки способствовала тяжеленная стопка книг, опасно накренившаяся куда-то вперед по курсу движения. Ох, нелегка ты, учительская доля!
— Здравствуйте, детишки, я принесла вам книжки! — весело поприветствовала я настороженно взирающий на меня бестиарий. Великовозрастные детишки, некоторые из которых были старше меня лет эдак на полсотни, однако моей радости не оценили.
— Это хорошо? — с некоторым недоумением уточнил один из лепреконов. В классе присутствовали тролли, исправно (но не слишком успешно) пытающиеся постигнуть нелегкую науку местного правописания, так что в выражениях следовало быть осторожным.
— Они такие не красиииивые, — дружным разочарованным хором протянули мавки.
Вкус у болотниц простой и незамысловатый, как лесной пенек: чем ярче, тем лучше. Все должно блестеть, звенеть, сиять и переливаться, как елка в цыганском поселке. Если красоту не видно за километр, то какая ж это красота?
— И не вкусные, — поддержали страдалиц вечно голодные огры. Вполне допускаю, что они уже пытались пожевать парочку особо засаленных и аппетитных страничек.
— Заложить это старье тоже будет непросто…
— А выпить — вообще никак!
Хорошее настроение покинуло меня, весело махнув на прощанье хвостиком. Вместе с ним сбежало и желание нести умное, доброе, грамотное в приютские массы. Осталась лишь настойчивая потребность вколотить в пустые недовольные головы уважение к печатному слову. Прям вот этими, с таким трудом добытыми учебниками. И мешала сему благому порыву лишь величина удерживаемой стопки.
— Бааамс! — два верхних учебника не выдержали-таки шквал обуревавших меня эмоций и рухнули на пол. Притихший класс уставился на меня, с любопытством ожидая следующего номера программы. Вот и не будем зря народ разочаровывать:
— Со следующей недели ужин будут выдавать только в обмен на домашнее задание. Я лично за эти прослежу!
Это мое заявление порадовало учеников еще меньше предыдущего. А зря! Очень хорошая и продуктивная идея в мою голову пришла: выдавать еду за знания. Либо в самом скором времени все мои ученики экзамен сдадут, либо с голоду сдохнут. В любом случае, их количество существенно поуменьшится.
О потомственных ведьмах и случайных убийствах
Через неделю жизнь подкинула мне новый сюрприз, сначала даже показалось, что приятный, — сюда перенеслась моя соотечественница.
Вообще-то, земляне появляются в приюте не часто. Это только я такая «везучая». За все время моего обитания здесь попаданцем стал всего один художник. Пожилой экспрессивный армянин и на родной планете был достаточно известен, а после переноса его картины обрели поистине магическую силу. Стоило ему написать чей-либо портрет, как прототип становился намного красивее, обаятельнее и харизматичнее.
Недели не прошло, как талантливого мастера увезли в столицу, заочно присвоив ему гражданство и членство в гильдии. Теперь периодически читаю про него в газетах: эксцентричный художник стал любимцем светской хроники.
Он и в приюте успел немало повеселить меня своими неожиданными выходками. Ну, кому еще могло прийти в голову разукрасить скелетонов под хохлому? Или так реалистично нарисовать на стене жареную индейку, что ее каждый второй сожрать пытался?
Эх, жаль, не успел он мой портрет закончить, так и стоит его набросок в уголке кабинета старой юбкой занавешенной. Интересно было бы посмотреть, что в итоге получится: и на картине, и с моим отражением в зеркале. Хотя… что толку жалеть? На кой черт сдались мне тут харизма с красотой, — зомби с ограми обольщать?
Похоже, вновь прибывшая особа решила поддержать созданную художником традицию: она тоже отличалась редкостной, прямо-таки ошарашивающей оригинальностью и не стеснялась показать ее окружающему миру во всей красе. Настойчиво и бескомпромиссно, как идущий на прорыв танк.
— Виера, не примите мои слова за выражение недоверия, но у меня зародились некоторые сомнения… Простите мое недоумение, но Вы точно уверены, что относитесь к одно расовой группе с этой… госпожой?
— Не похожи! Разные! Совсем! — подтвердила вездесущая Йожка.
Очень на это надеюсь, потому что внешность у моей соотечественницы… запоминающаяся. И захочешь забыть, так в кошмарах приснится!
Длинные черные когти, взбитая одуванчиком стрижка, окрашенная сразу в несколько неоново-ярких, плохо между собой сочетающихся цветов; макияж в стиле невесты Чаки и такое количество побрякушек, что любая мавка обзавидуется.
Свое знакомство Ольга (именно так представилась наша новая постоялица) начала с того, что пообещала всех проклясть, а Дейва с баньши еще и изгнать. Оказалось, что она экстрасенс седьмого уровня, просветленная третьего круга и ведьма в пятом колене. А также посвященная девятого ранга. Похоже, четные числа в экзотерических кругах уважением не пользовались…
Быстренько сообщив Ольге, куда она попала, как здесь надо жить и где ее накормят, я решила отложить более подробный разговор до лучших времен. Пока бедная женщина не отойдет от шока переноса. Не престанет угрожать полицией, знакомством с «очень серьезными людьми» и фирменными заклятьями третьего уровня. А еще, пока встреча с настоящей магией не выбьет из ее головы всю эту экстрасенсорную муть.
Ни в угрозы новоявленной ведьмы, ни в ее многочисленный титулы я, в отличии от поднапрягшегося было Дейва, не верила ни на грош. И, как оказалось, совершенно зря!
Свой трудовой путь в новом мире Ольга начала с того, что упокоила демилича. Существо по определению неубиваемое и никаким воздействиям не поддающееся! Окончательно и бесповоротно. Чем вызвала суеверный ужас у всех обитателей приюта и головную боль у меня — погибший числился в списке постояльцев, теперь надо было как-то объяснять его внезапное исчезновение.