Алена Кашура – Мы – Виражи! (страница 20)

Но ветер стих так же внезапно, как появился. Полыхнула ослепительная вспышка. И перед Виражами возник призрак в длинном плаще и шляпе, украшенной пером. Прапрадед Гектор Фортунатос Бальзамо собственной персоной! На сей раз он не походил на силуэт, вырезанный из лунной дорожки, каким его увидели в лесу близнецы. Обычный призрак – полупрозрачный и светящийся по краям. Он был довольно молод и казался ровесником папы и мамы.

– Неужели год пролетел? – спросил прапрадед, лениво разглядывая свои призрачные ногти. – Чего тебе теперь…

Он поднял взгляд и ошарашенно замолчал.

– Где я? – с волнением спросил призрак. – Кто вы?

– Это мы, твои праправнуки! – воскликнула Малинка, смело шагнув ему навстречу.

Призрак шарахнулся в сторону, словно собирался бежать. Потом остановился. Его лицо озарила радость. Призрачная фигура наполнилась светом, как лампочка.

– Ах да, bambini…[9] Мы встречались в лесу, верно? Постойте-ка… Вы что же, отыскали свои мирарис? Все шестеро?! И догадались, что их объединяет? Non ci credo![10] – Гектор Фортунатос был потрясён. – Но если я здесь, выходит… Хай-йя-а-ааа!

Он скинул на песок призрачную шляпу, под которой оказались буйные тёмные кудри, и, поднявшись в воздух, описал несколько кругов у Виражей над головами. Прапрадед улюлюкал совсем как Малинка с Ломиком в лучшие времена. Викки подумала, что странный полупрозрачный человек, пожалуй, в самом деле их предок. Иначе от кого Малинке и Ломику досталось это умение бурно проявлять радость?

Наконец прапрадед остановился и внимательно оглядел Виражей. Мама невольно пригладила волосы, бабушка расправила юбку. Викки скрестила на груди руки.

– М-да, вид у вас не слишком-то презентабельный, – он почесал гладкий подбородок. – Но ничего! Я вылеплю из вас истинных циркачей! Итак, вы подготовили для выступлений шатёр, реквизит? А хищников раздобыли? Хорошо бы ещё слона достать. Но это потом. Сейчас пора репетировать. У нас мало времени!

Прапрадед в нетерпении закружился на месте, размахивая полами плаща, словно крыльями. Пришлось папе остудить его пыл. Он уже взял себя в руки (всё-таки не каждый день встречаешь умершую родню) и мог говорить.

– Давайте для начала познакомимся, – предложил папа.

– Познакомимся по ходу дела, – отмахнулся прапрадед.

– Вам неинтересно, кого и как зовут? – спросила мама.

– Non importa[11], – пробурчал он.

– Раз так, может, мы и не родственники вовсе? – с подозрением прищурилась бабушка, которую раздражали иностранные словечки предка.

От её предположения прапрадед взвился над песком и замерцал, словно встревоженный светлячок. Похоже, он был оскорблён до глубины души.

– Cosa?![12] Конечно, родственники! – воскликнул он. – Я слышу, как во мне гудит зов крови. А вы слышите? Ладно уж, – призрак опустился, – давайте знакомиться. Immediatamente![13]

Все по очереди назвали свои имена, прапрадед несколько раз повторил их, стараясь хорошенько запомнить. Наконец очередь дошла до Усика.

– Ну а ты? Тоже мой родственник? – усмехнулся предок.

– Я? – Усик задохнулся от смущения. Он стоял неподвижно с той самой секунды, как Гектор Фортунатос появился из воздуха. – Нет, что вы. Я просто… Усик.

Прапрадед одобрительно кивнул:

– Не знаю ни одного приличного цирка без карлика. Allora[14], – он хлопнул в ладоши, – с формальностями покончено? За дело! Представление на носу!

Никто не поспешил начинать репетицию. Виражи по-прежнему стояли на месте.

– Я опять что-то забыл? – с раздражением спросил призрак.

– Вы забыли рассказать, почему мы вообще должны репетировать и устраивать представление, – ответил папа. – Может, мы не хотим. Может, у нас другие планы на это лето!

Прапрадед сунул пальцы в уши, делая вид, что пытается их прочистить.

– Что я слышу? – закричал он. – Вы получили мирарис, а не дырку от бублика… Другие планы! Ха! Да любой циркач готов душу за них продать. А вы! Другие планы…

Прапрадед гневно сверкал глазами. Он был ужасно зол. Папа храбро выдержал его взгляд.

– Но мы-то не циркачи, пойми, – от волнения папа обратился к предку на «ты». – Ты зря выбрал нас.

– Значит, вам не нужно сокровище? – спросил прапрадед.

Виражи переглянулись. Они подумали о родном коттедже на Зелёном мысе, о папином банке. И ещё о том, поможет ли сокровище вернуть всё, что у них было…

– Сокровище? – эхом откликнулась бабушка Роза.

– Сокровище? – одновременно с ней спросила Викки.

– Sì-sì![15] Сокровище! Седьмой мирарис! Вы получите его, если устроите представление, – отозвался Гектор Фортунатос. – Хотя о чём это я? У вас же… кхм… другие планы.

Последние слова он произнёс особенно ядовитым тоном. А затем снова принялся рассматривать свои призрачные ногти.

– Что это за сокровище? – спросила бабушка и с сомнением добавила: – Наверняка ерунда какая-нибудь.

Призрак тотчас оказался рядом. Его прозрачное лицо приблизилось к ней вплотную.

– Ты и понятия не имеешь, о чём говоришь! Это сокровище изменит вашу жизнь! Даст шанс получить то, о чём и не мечтали! – прошипел прапрадед.

Бабушке стало жутковато. Она видела лицо призрака. Его яростно сверкающие глаза и раздутые, точно у лошади, ноздри. А сквозь всё это проступали горы и море.

– Но-но, спокойней! – папа пришёл бабушке на помощь. – Ты же ничего толком не объяснил.

– Нечего объяснять! – прапрадед обернулся к нему. – Вы получили мирарис, получили меня, а теперь должны устроить представление и собрать аншлаг. И на всё это у вас только семь дней! Если ничего не выйдет, мирарис вернутся ко мне. И через год придётся искать для них новых хозяев. Так было уже не раз…

Он выпалил всё это единым духом. И упал на колени, словно лишился сил.

– Вы хотя бы попробуйте, – Усик залился краской от смущения и тихо добавил: – Когда ещё выпадет такой шанс?

Воцарилась тишина. Стало слышно, как ветер шумит в кронах сосен да вздыхает море, мягко подкатывая к берегу.

– Карлик прав! – бабушка Роза шагнула вперёд. – Надо попытаться!

– Согласен, – поддержал папа.

Остальные кивнули. Все, кроме Ломика.

– Ладно, говори, что нам делать, Гектор… э-э-э… – бабушка не смогла запомнить полное имя предка.

Призрак описал круг в воздухе, сверкая, точно обезумевшая ёлочная гирлянда, и подлетел к бабушке:

– Можешь называть меня дедулей, внучка!

Глава 25

Лоб в лоб

– Va bene![16] Для выступления нам потребуются костюмы, реквизит и обязательно – ширма! – заявил призрак.

– Столько трат! – Папа щёлкнул языком. – Знаешь, у нас сейчас не самый лучший период…

– Scusi?[17] – призрак нахмурился.

– Антон хочет сказать, что нам еды купить не́ на что, а ты требуешь целый цирк! – пояснила бабушка.

– Целый цирк, – задумчиво отозвался прапрадед. – Хотя почему бы и нет…

Он что-то забормотал по-итальянски, разговаривая сам с собой. Его длинный указательный палец качался из стороны в сторону, словно стрелка метронома. Наконец призрак хлопнул в ладоши и объявил:

– Вы будете выступать в цирке! В настоящем цирке! Покажите карту!

Папа вытащил из бардачка карту побережья и расстелил её на капоте машины. Призрак склонился над ней и почти сразу ткнул пальцем в маленькую точку, уютно примостившуюся на мысе.

– Поезжайте сюда! А я пока посижу… – он вперил взгляд в мамин медальон, где она хранила крошечные фотографии Викки, Ломика и Малинки, – в этом украшении. Привык, знаете ли, к закрытому пространству.

– «Поезжайте сюда»! – шёпотом передразнил папа, чтобы призрак не слышал. – А ведь у нас кончается бензин… Не уверен, что мы далеко уедем…

Виражи молча переглянулись. И без слов ясно: им необходимы деньги. Малинка с тоской посмотрела на близнеца, но не посмела предложить ему метать ножи перед публикой – она вообще боялась с ним говорить. Конечно, папа мог показать парочку фокусов. Да и Малинка была не прочь выступить. Но сколько им заплатят? Не привлекут ли они лишнее внимание полицейских?

– Ладно, – бабушка Роза хлопнула себя по бокам. – Похоже, придётся снять деньги со своего счёта в банке.

Папа вздохнул и виновато посмотрел на неё.