Алена Кашура – Человек-гора. Невероятный путь Петра Семёнова на Тянь-Шань (страница 1)
Алёна Кашура
Человек-гора
© Кашура А., 2026
© Биленко Ю. С., 2026
© ООО «Издательство «Абрикос», 2026
Часть первая
Петенька
Глава 1
Вестники прошлого
– Помогите! – резкий крик прогнал холодную тишину. – Они опять здесь!
Петя вскочил с постели. Он спал, как всегда, не раздеваясь. И тотчас выбежал в коридор, не успев смахнуть сон с ресниц.
– Прогоните их! Да что же это?!
Мама.
Босая, растрёпанная, в белой сорочке, она шла, прикрывая ладонью трепещущий огонёк свечи. Одна против толпы давно умерших родственников, которые ожили в её воображении и явились в гости посреди ночи.
– Прочь! Прочь!
– Я здесь, маменька, с вами.
Петя знал: мама его не услышит. В такие моменты их разделяла незримая, но непреодолимая граница. И всё равно каждую ночь он шёл следом за мамой, оберегая её от опасности куда более реальной, чем призраки: маленький огонёк свечи мог перепрыгнуть на шторы, а оттуда – на деревянные стены дома.
Кроме Пети, никто не поспешил маме на помощь. Слуги заперлись у себя в комнатах. Если они и слышали крик, то сидели тише воды ниже травы. Душевную болезнь барыни крепостные считали беснованием и боялись заразиться. Петя не сумел объяснить им, что галлюцинации – последствие воспаления мозга, которое случилось у мамы пять лет назад, после скоропостижной смерти отца. Она так тяжело переживала эту утрату, что три дня лежала в горячке и сама едва не погибла.
– Помогите же кто-нибудь!
– Я помогу!
Свеча в маминой руке заплакала воском. Горячие капли скатились на её пальцы, упали на паркет и застыли мутными лужицами. Мама и этого не заметила. Она упрямо заглядывала в каждую комнату, пытаясь осветить крошечным огоньком все уголки дома.
– Осторожно!
Петя отвёл маму от полки с книгами и мягко направил в столовую – подальше от кабинета отца. Набросить бы ей на плечи тёплую шаль, обуть в домашние туфли… Но для этого надо бежать в спальню. А как оставить маму одну?
Наконец она устала, и Петя сумел уложить маму в постель. Он укрыл её одеялом. Потом вторым. В комнате было холодно.
– Ты же прогонишь их? – засыпая, спросила мама. – Правда?
– Всех до одного, – пообещал Петя.
Он осторожно убрал тёмную прядь, соскользнувшую ей на щёку. И остался рядом – убедиться, что она уснула.
– Всех… – повторила мама, погружаясь в сон.
Её поджатые губы расслабились. Лицо сделалось безмятежным, почти ангельским. Но лишь до утра. Утром бледный лоб снова прочертят морщины – мама начнёт записывать беседы умерших родственников, стараясь не упустить ни слова. И подозревать всех вокруг в заговорах против неё. Всех, кроме Пети.
Петя подошёл к окну. Стекло затянуло инеем. Петя продышал в нём кружок и посмотрел наружу. За окном царила непроглядная стылая ночь. Где-то во тьме, неподалёку от дома, бежала речка Ранова. Она не засыпала даже суровой зимой, словно незаживающая рана в душе его матери.
Петя поднял свечу повыше. Пусть в кромешной тьме зажжётся ответный огонёк! Пусть кто-нибудь вспомнит, что в усадьбе Рязанка живёт мальчик – Петя Семёнов десяти лет от роду! Но нет. Лишь узкий серп месяца выглянул из-за туч. Он посеребрил высокие ледяные сугробы и спрятался за набежавшее облако.
– Спи крепко…
Петя поправил мамино одеяло и вернулся к себе в комнату. Лёг, не раздеваясь, чтобы вскочить, если мама опять проснётся. И крепко прикусил губу, стараясь не спать. Ему нужно быть начеку. Всегда. Каждую минуту… Каждую ми…
Сны приходили к нему как спасение – тёплые, радостные. Во сне всё было правильно. Всё было как раньше, когда большая семья Семёновых дружно жила под одной крышей.
Вот папины родители. Дедушка Николай – широкоплечий богатырь, воевавший в молодости с турками. Его легко угадать по крепким, размеренным шагам, которые отзываются во всём доме. «Посмотри, Петруша, грузди-то каковы!» – грохочет дед, и Петя торопится заглянуть в его большую корзину. Но вместо корзины появляется бабушка Маша – маленькая, кругленькая, как мячик. «Аз, буки, веди», – терпеливо объясняет она, раскладывая на столе буквы из слоновой кости. Буквы блестят, отполированные пальчиками прежних учеников: бабушка объясняла по ним алфавит своим пятерым сыновьям, крестьянским ребятишкам, брату и сестре Пети. Настал его черёд.
Здесь же вторая бабушка – Наташа, мамина мама. Ей тоже нашлось место в доме. Худенькая, хрупкая, точно фарфоровая статуэтка, она сидит с вышивкой у окна. Острая иголка танцует в умелых пальцах, вырисовывая нитками узоры на ткани.
Петя протягивает руку – потрогать вышитый цветок. Но бабушка превращается в старшего брата. Николенька считает ворон, отложив учебник с французскими глаголами. Вихры топорщатся надо лбом. А вот сестра Наташа – склонила над тетрадкой аккуратно причёсанную головку: острое пёрышко скользит по строчке, оставляя за собой ровные ряды букв. Рядом с сестрой Оленька – дочка папенькиной кузины. Кузина овдовела и разорилась, поэтому Оленька живёт у Семёновых. Глаза у неё нежные, лазоревые. Они смотрят ласково и печально.
А Петя торопится дальше. Скорее, скорее, пока его сон не растворился в утренних лучах солнца. Нужно непременно увидеть…
Вот же они! Мама и папа – счастливые, влюблённые, словно только вчера вышли из-под венца. Маменька в новом платье. Отец – в белом льняном костюме, весь окружённый теплом и светом. Он сам и есть свет!
Отец залезает на свою кровать, подхватывает Петю, поднимает над головой. На дощатом полу, далеко внизу, лежат папины сапоги. Зато железное кольцо, ввинченное в потолок, прямо перед глазами. Обычно оно держит кисейный[1] полог, который пышным шатром опускается вниз, закрывая спящего от насекомых и сквозняков. Но сейчас полог забрали стирать.
Петя давно мечтал дотянуться до этого кольца. И вот желанная цель рядом. Петя обхватывает кольцо! Крепкие пальчики ощущают прохладу металла, сердце ликует!
– Не страшно? – папа прижимает сына к груди, его мягкие бакенбарды щекочут Петины щёки.
Он мотает головой. Чего бояться?
– Ещё, папа! – просит Петя.
Снова хватает кольцо и… Просыпается.
…Петя долго лежал с закрытыми глазами. Сон был таким явным… А что, если это настоящая жизнь?! Может, ему приснилось, что отец умер? Что сестра учится в далёком Петербурге, а брат – в Царскосельском лицее? Ну конечно! Жизнь идёт своим чередом: деда-богатыря не парализовало от горя. И бабушка Маша не увезла его в Рязань к одному из своих сыновей, поближе к врачам. Вторая бабушка тоже здесь, в соседней комнате. И Олю не забирал к себе ещё один папин брат… Этого не могло быть по-настоящему.
Этого! Не! Могло! Быть!
Но вот Петя открыл глаза, и реальность навалилась на него всей своей безнадёжностью: отец покоится в семейном склепе, а Семёновых разметало по свету.
Петя откинул тяжёлое одеяло. Нужно было занять себя делом. Нечего тут лежать.
– Наталья, ставь самовар! – крикнул Петя.
Но горячий сверкающий самовар уже поджидал молодого барина на столе.
Глава 2
Где отражается небо
Зима тянулась долгая, надоедливая. Петя почти не выходил из дома. Но вот небо очистилось, зазвенела капель. Маленький робкий скворец, обогретый солнцем, запел первую весеннюю песенку. И Петя почувствовал прилив сил, словно родники его души отомкнулись после студёной зимы. Теперь они бурлили, шумели – не давали сидеть на месте. И он не сидел.
Однажды утром, накинув старый тулупчик, Петя отправился в путешествие, которое давно задумал. Запястья торчали из рукавов. Но едва ли Петя замечал это. Его ждало заповедное место – Зерка́лы, – расположенное в пяти верстах[2] от усадьбы. Конюх рассказывал, что там есть глубокие овраги, куда весной водопадами льются ручьи с полей и соединяются в гладкое, как зеркало, озеро. Правда ли это? Пете хотелось выяснить.
Наст лежал тонкий, но Петя был лёгкий, не по годам худенький. Наст держал его. И Петя шагал, чувствуя на лице тёплое дыхание ветра. Он сам был как ветер – быстрый, неудержимый. Петя торопился вернуться домой к полудню, когда проснётся маменька. Нельзя оставлять её без присмотра. Чуть недоглядишь, и она непременно раскроет новый заговор. Ещё и велит кого-нибудь наказать. А кто посмеет с ней спорить? Даже Петя не рисковал…
Осталась позади усадьба Рязанка, вильнула за пролесок широкая дорога, разбитая телегами. Впереди появилась снежная поляна, где раскинулись глубокие овраги, лабиринтами расползавшиеся в стороны. Пахло талым снегом, мокрой землёй и ещё чем-то неведомым, что приносит с собой весна.
Ещё издали Петя услышал весёлый шум. Подошёл ближе и увидел, что водопады грохочут в каждом овраге… И какие высокие – не меньше трёх саженей[3]! Мутновато-серые потоки обрушивались с высоты, поднимая пенные брызги, закручиваясь, перепрыгивая друг через друга… Петя полюбовался ими и последовал за течением. Вскоре он обнаружил, что вода действительно соединяется в общее русло, проходит по огромным камням, как по порогам, и утихает, превратившись в широкое прозрачное зеркало.