Алена Ивлева – Солнечный свет (страница 7)
– Можно теперь я задам вопрос?
Мы уже подходили к Дому, еще жалкие три минуты, и наше уединение будет разрушено.
– Валяйте.
Вывести его на правдивый ответ так быстро невозможно, если учесть, что было сказано. Но разве есть хоть малейший шанс, что я могу удержаться и отказаться от такого удовольствия?
– Зачем
Он улыбнулся:
– На дружескую встречу.
Филипп открыл дверь и зашел внутрь. Он сразу ушел к себе, а я осталась стоять на пороге, не зная, куда податься. Из столовой раздавались голоса: вот звонкое щебетание Нины, тихое стрекотание Владимира, размеренный клекот Альберта, мелодичное воркование Петра, прерывистое чириканье Ларисы. Кажется, больше никого. Удивительно, но их голоса не превращались в какофонию, они звучали как оркестр, где у каждого своя партия. Тимофея там не было. Как и Марты. Они решили скрыться от толпы, сбежать в свои норки. Но мне хотелось поговорить и обсудить сегодняшний день.
Норкой Тимофея была библиотека.
Особенное место. Среди пыльных полок, желтых страниц и потрепанных корешков жил настоящий дух прошлого, который захватывал каждого входящего, и, не успев моргнуть глазом, посетитель превращался в напыщенного графа с моноклем, даму, переживающую любовную трагедию, или конторщика-проходимца с сундучком тайн. В месте, хранящем миллион историй и еще больше жизней, невозможно оставаться собой. А раз ты не ты, то твоих проблем и страхов тоже не существует, как, собственно, и тебя.
Тимофей сидел в кресле у камина и притворялся, что читает книгу. Его глаза не двигались, а были прикованы к одной строчке.
– Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? – Я села в кресло напротив, поодаль располагался еще и диванчик, но мне хотелось быть как можно ближе к Тимофею и огню.
– А вот ты и нашлась, потеряшка.
– Нашлась, но не твоими усилиями. – Он хитро сощурился, и я решила перевести тему: – Все прошло не так уж плохо, верно? У меня было предчувствие, что будет гораздо хуже.
Его лицо, такое доброе, но уставшее, всегда успокаивало. Только с ним я могла поделиться своими страхами и переживаниями, но, разумеется, не всеми. Я слишком его любила, он был как второй отец, а на тех, кем мы дорожим, нельзя перекладывать собственную ношу полностью, лишь небольшую часть.
– Ну, я бы так не сказал. Мне, в отличие от кое-кого, удалось поболтать со всеми гостями, и, клянусь, некоторым стоит запретить открывать рот на законодательном уровне.
– Неужели так плохо? Хотя согласна, Лариса и правда какая-то мерзкая.
– Лариса – это еще цветочки. Я поговорил с этим доктором, Петром, и ты не представляешь, какие у него идеи. Нет, даже не проси, у меня язык не повернется повторить. Но, если сильно смягчить, он считает, что лечить стоит только богатых, а смерть бедняков – это естественный отбор. Мол, продолжать род стоит только достойным.
– Боже мой…
– Да уж. Что самое страшное, он талантливый врач, уважаемый человек. Та операция, про которую говорили за обедом, действительно очень сложная. Никто не верил в успех, а у него получилось. Пациент мало того что жив, теперь еще и здоров.
– Пациент был богачом?
– Естественно. Он не в бесплатных больницах работает. А этот полицейский… Как его? Владимир. Тот еще жулик, я по глазам вижу. Взяточник, как пить дать.
– Какие резкие суждения после дня знакомства. Раз они такие плохие люди, зачем Нина их пригласила?
– Друзья, как не пригласить! – Он пожал плечами. – Нельзя же ей приказывать, с кем общаться, а с кем нет. Тем более я могу быть немного резковатым иногда. Идеальных людей не существует.
Тимофей знал, какой Нина была раньше, и никогда не осуждал ее поступков. А главное, он верил, что любой может исправиться, если приложит усилия и признает ошибки.
– Неправда, а как же ты?
– Ты мне льстишь.
– Про этих двоих я поняла. А остальные как? Их грехи ты тоже по глазам прочитал?
– С остальными я был знаком.
Я удивленно взглянула.
– Ну не смотри так. С Лорой, Иосифом и Мартой мы как-то ужинали в ресторане. Нина их на улице встретила, так они на нее сразу как прыгнули. Глазом не успели моргнуть, как нас затащили на ужин. Вечерок, конечно, тот еще был. У судьи море знакомых, он с документами один раз помог. Ну, напрямую я с ним, конечно, не пересекался. Да не важно. А Филипп… Про него я почти ничего не знаю. Как-то раз остановился у нас на одну ночь, когда мы еще жили в городе. Вечером приехал, утром как ветром сдуло. Идеальный гость.
– Его лицо мне кажется знакомым.
– Кого? Судьи? Нина говорила, что в своих кругах он знаменитость.
– Да нет, Филиппа. – Я подогнула ноги под себя и, отвернув лицо, смотрела на огонь.
– Вы раньше встречались?
– Не знаю. Нет, не встречались. Сложно сказать, скольких людей мы видим за всю жизнь, чуть ли не всю планету… Один раз взгляд по ним проскользнет, а потом во снах к тебе приходят.
– Ты его во сне видела? – Он напрягся всем телом.
Как же не хотелось волновать Тимофея своими сомнениями.
– Нет, не видела. Просто говорю, что лицо знакомое, вот и все. – Он смотрел с подозрением. – Честно, не видела. Может, он снимался в рекламе? Он симпатичный, у такого что угодно купят.
– В этом ты права. Марта к нему прилипла, как жвачка. Видела бы ты ее за ужином. Глазки строит, а он, бедный, не знает, куда деться. Она ему в дочери годится, а так себя ведет.
– Сколько ему лет?
– Тридцать пять. Недавно был день рождения, Нина открытку отправляла. Или это не ему было? Да не важно. – Он приподнялся. – А почему спрашиваешь? Тоже понравился?
– Ох, не начинай. – Я встала.
– Что такого? Вон, заметил, что тебя в доме нет, пошел искать. Я ему сказал: наверное, в домике на берегу сидит, как захочет – придет. А он зафырчал, как конь, говорит, негоже молодым девушкам по вечерам непонятно где шататься. О как! Вот и пошел молодую девушку в твоем лице искать, а мне сказал в саду посмотреть. Пришлось идти. Он-то не знает, что девица в беде сама себя спасет от дракона. Да тем более тут спасаться не от кого. Вы ведь полынь жгли?
– Жгли, конечно. И соль сыпали, и заговор прочли. Все как надо, ты не переживай.
– Совсем не переживаю. – Тимофей подмигнул. – Ладно, пойду к себе, а то с ног валюсь.
Я выхватила у него из рук книгу:
– Постой. Мне плохо спится в последнее время, может, у тебя есть какое-то успокоительное или снотворное?
Он опять глянул с подозрением.
– Я просто нервничала из-за гостей.
Сомнения в глазах рассеялись. Тимофей иногда был слишком наивен.
– Пойдем.
Полупустую пачку таблеток Тимофей отдал со строгим условием не злоупотреблять. Снотворное не сильное, но должно хоть как-то помочь. Надеюсь, он не расскажет Нине, она точно устроит допрос с пристрастием.
Только шесть, а хотелось, чтобы уже настал новый день, новый лист, новая попытка. Я вышла в коридор, на комоде лежала спортивная куртка красного цвета с белыми и синими полосками на рукавах. Никому конкретно не принадлежавшая, она стала той вещью, которую можно быстро накинуть, чтобы выбежать на улицу в холод по срочному делу. Такая есть в каждом доме, а в моем прошлом были не только куртки, но и обувь. Все общее, никому ничего не жалко для тебя. Я вышла в сад. Здесь было по-другому. Другая любовь, другая привязанность. Более свободная. Ты гуляешь, как кошка сама по себе, и никто не спросит, куда и откуда. Я никак не могла понять, нравится ли мне это. Когда тебя не сжимают в объятиях до потери сознания, а лишь слегка приобнимают, легче дышать. Но свободное пространство нужно чем-то заполнить, а у меня ничего не было. Я решила пройтись. Удушающая любовь хороша, когда не понимаешь, что она душит. А если задыхаешься, то можно и сбежать. Я же сбежала. Не от любви, однако и она сыграла свою роль. Но время от времени хотелось вернуться. Своеобразный лабиринт из привязанностей.
Тропинки вокруг Дома, дорожки в саду, скамейки в кустах, шелест деревьев. Все до жути знакомое, будто с детства обласканное взглядом. Дойдя до беседки, над которой весела лампочка, чтобы случайно не споткнуться в темноте, я присела и раскрыла книгу Тимофея. Постепенно, не без усилий, буквы сливались в слова, слова в предложения, а предложения вырастали в размытые картинки в голове. Чьи-то образы, совершенно чужие, одинаковые лица, пейзаж, вне зависимости от описания похожий на тот, что был вокруг. Время от времени я поднимала голову, чтобы осмыслить, что прочитала, и видела мотыльков, слетевшихся на свет. Уже стемнело? Пахло прохладной ночью.
Устав от чтения и обогнув Дом еще пару раз, я вернулась в комнату, проглотила таблетки, сильно зажмурив глаза, и улеглась. За стенкой кто-то ходил. Видимо, не только у меня проблемы со сном, но так даже лучше. Когда кто-то рядом с тобой не спит, он магическим образом становится охранником на посту, который защитит от любых созданий, ждущих подходящий момент напасть. Снотворное сделало свое дело, и я медленно провалилась в сон под скрежет ботинок.