Алена Иванкова – Сказки из мешка Деда Мороза (страница 4)

– Что мне твои пряники! Бегаешь по чужим усадьбам, смотри, добегаешься! К хорошему это не приводит.

Старый Йотун говорил так, будто в горле у него стояли два жернова и с трудом перемалывали песок. Он от старости почти не мог ходить и видел с трудом, а еще плохо слышал. Но зато он хорошо чуял запахи и сразу распознал, куда бегал внук. Пряник он проглотил в один миг.

– А вот, дедушка, тебе еще ягод и свежего багульника – прямиком из-под снега! Тебе для здоровья полезно. Дай-ка я поправлю твои подушки, чтобы тебе было сидеть удобнее.

И халтия Сипи, поднатужившись, начал ворочать тяжелые камни на еловой сопке за спиной у старого Йотуна.

– Ох-хо-хо, – сердито заохал тот. – Всю перину мне развалил.

Он хотел переступить ногами, но почувствовал, что не может ими пошевелить. Ноги Йотуна вросли в землю.

– Ну вот и становлюсь я частью сопки, наконец-то! – довольно сообщил он внуку. – Скоро на мне вырастет покров из черничника, мха и папоротника. А пока буду согреваться одеялом из снега и льда.

– Хорошо, дедушка! – крикнул погромче маленький халтия. – Я схожу за водой. Вдруг ты захочешь пить!

Но не успел он спуститься с сопки в долину, как что-то больно стукнуло его по голове. Сипи глянул наверх и даже присел от неожиданности. Сверху на него летели свертки, пакеты и коробки, завернутые в разноцветную бумагу и перевязанные золотистыми лентами. Он закрыл голову руками и стоял так, пока не упал последний, самый маленький фунтик.

«Странно, – подумал халтия. – Неужели на меня под Рождество пролился дождь из подарков Йоулупукки?»

Но тут в воздухе засвистели полозья, заскрипели сани, зафыркали олени. В долину приземлилась упряжка Йоулупукки, который охал и хватался за бороду там, где сердце.

– Не успеем! Опоздаем! – сокрушался он, проваливаясь в своих сапожках в глубокий снег.

Халтия Сипи снял шапку и поклонился нежданному гостю.

– А ты как тут оказался? Ну-ка, помоги, – позвал его Йоулупукки.

– А что случилось?

– Спинка отломилась у саней! И все подарки по дороге рассыпались. Ай, что делать, что делать?! – опять заохал Йоулупукки.

– Давай я починю, – предложил Сипи. – Пойдем в мою кладовку.

Открыл халтия дверь под старой сосной, пропустил Йоулупукки первым зайти.

Длинными подземными норами дошли они до кладовки Сипи. А там повернуться негде! Рядами стоят кадушки с брусникой, бочки с рябиной, ушаты с морошкой. Полотняные мешочки с кореньями и вяленой рыбой аккуратно разложены. Сверху свисают пучки сушеных трав, низки грибов, связки дикого чеснока.

Велел Сипи Йоулупукки рукавицы снять и насыпал ему пригоршню земляники, а сам взял с полки молоток и гвозди да прихватил с собой ягеля, чтобы олени без угощенья не скучали.

Вышли они опять на поляну, где упряжку оставили. Сипи на спинку саней доску к доске прибивает да веселую песню напевает. Быстро справился с починкой.

– Ну спасибо тебе, – сказал Йоулупукки, когда они все подарки в снегу отыскали и обратно в сани уложили. – Я и не знал, халтия Сипи, что ты такой хозяйственный. Пойдешь ко мне в усадьбу работником?

– Я бы рад, да теперь не получится. Старый Йотун ногами врос в землю, надо мне за ним приглядывать. Не могу я далеко от сопки отойти.

– Вас же тут – халтия – видимо-невидимо: под каждый кустом, под каждой кочкой свой обретается. Неужели не найдется кого другого, чтобы за старым Йотуном ухаживать?! – удивился Йоулупукки.

– Дедушка привык, чтобы у него под рукой был я, – ответил Сипи. – Ему с другими трудно будет.

Обнял Йоулупукки маленького Сипи на прощанье, подарил ему сверток с золотистой лентой и покатил себе на оленях дальше.

Развернул халтия сверток, а в нем – красный колпачок, как у тонтту. Нацепил Сипи на свои непослушные волосы красный колпачок, поплясал от радости и побежал для старого Йотуна воду из реки таскать.

А на будущий год, когда Йотун стал частью сопки, халтия Сипи частенько забегал в усадьбу к Йоулупукки: помогать сани смолить, помогать кашу варить, помогать песни петь. И все тонтту были ему рады.

Виктория Горелкина. «Новый год Крошки Крокха»

Часть 1

Жил был Крокх,

Ничем не плох.

Он поесть любил

И воришкой слыл.

В этот день Крокху не повезло – на детской площадке рядом с его домом не оставили ни одного ведерка, ни единой лопатки, ни даже крохотных санок. Крокх два раза обошел вокруг крутой снежной горки. Завернул к песочницам. Неужели никто ничего не забыл?

Дома он забрался в большое кресло и стал смотреть на то, как мимо его окна снуют сапоги, ботинки и валенки. Крошка Крокх подумал, что если к нему заглянет Мурка, то день будет не таким уж и плохим. И стал высматривать в окне белые пушистые лапки. Разглядеть их было непросто, ведь когда шел снег, белая Мура становилась почти невидимой.

Но снегопад закончился, и тропинка быстро стала грязной. Тогда Крокх подумал, что будет жаль, если Мура пойдет по такой грязи своими красивыми лапками. Решил, что ей тогда и вовсе не нужно приходить. И ждать перестал.

Он обвел глазами свое жилище. Комнатушка в подвале многоэтажки согревалась оранжевым светом ночника. На одной из стен располагался огромный стеллаж, который от пола до потолка был завален игрушками. Вот кукла. Ее Крокх нашел в песочнице в дальнем конце детской площадки. А вот самокат – его забыл у подъезда самый главный проказник двора Колька. А эти цветные пупырчатые штуки – Машкины. Ну как Машкины. Были ее, пока она их у Светы не проспорила.

Крокх помотал головой, стряхивая дремоту. Включил ночник и вновь посмотрел в окно. Теперь в нем не было сапог, а было его, Крокха, лицо. Как же Крошка завидовал другим детям! У всех уши были маленькие и легко прятались под зимними шапками. Его же топорщились, как у жирафа. На кончиках раздваивались и лохматились. Круглое лицо было в целом обычным, если бы не чересчур большой нос и торчащие клыки. А руки? Вовсе не руки, а настоящие лапы. На них росла шерсть, как и на Муркиных, но не белая и мягкая, а жесткая, как прутья веника. Носил Крокх теплый зеленый жилет и большую вязаную шапку с дырочками для ушей. Он не снимал их даже летом, потому что ему всегда было холодно. Работой Крокха было собирать детские игрушки и не попадаться никому на глаза.

Жилось ему одиноко и скучно. Ребятня на площадке была совсем на него не похожа. Один раз Крокх вышел из дома чуть раньше сумерек и встретил розовощекую девочку лет пяти. Та пару раз моргнула, скривила губы и заплакала. И давай в него пальцем тыкать, маме показывать: «Ма-а-ам!» Еле увернулся от подозрительных материнских глаз. И больше не высовывался из дома, пока темнота не становилась такой же плотной, как шторы на его окне.

Сегодня Крокх решил лечь спать пораньше, чтобы не думать о своей неудаче.

А вот Вероника и Миша спать не хотели. Телевизор манил мультиками, папа – игрой в прятки. Но мама сделала строгое лицо и выключила свет.

– Спать пора! Прятки и мультфильмы будут завтра.

По потолку рассыпались мелкие звездочки от ночника. Вероника представила, будто над ними настоящее звездное небо. Она пыталась рассмотреть созвездия и в конце концов захотела спать. А Миша забрался на второй этаж кровати и достал из-под подушки маленький конверт.

– Положи на место, – скомандовала Вероника. – Если постоянно его трогать, нам нечего будет отдавать Деду Морозу.

– Еще разочек посмотрю и все.

Миша осторожно извлек из конверта крошечную фотокарточку. На ней улыбался Дед Мороз. Настоящий, с белой бородой и в длинной красной шубе, похожей на халат. Одной рукой он обнимал белоснежную лошадь с золотистой уздечкой и кудрявой гривой. На другой руке сидело существо, каких Миша еще ни разу не видел. Длинные уши на самой макушке. Улыбка широченная, а из нее выглядывают два клыка. Большой курносый нос тянется к огромным голубым глазам.

– Как ты думаешь, они настоящие? – в сотый раз спросил Миша у сестры.

– Не знаю. До Нового года осталось всего три дня. Посмотрим. Главное, в этот раз не пропустить Деда Мороза.

– Слушай, Вероник, а если он придет раньше Нового года?

– С чего вдруг?

– Помнишь, в прошлом году мы поймали папу под елкой? Он тогда сказал, что это по поручению Деда Мороза. Что тот пришел раньше, так как детишек много и нужно ко всем успеть.

– Тогда нам надо уже сегодня его караулить.

– Да. Вот только бы не заснуть.

– Давай спать по очереди?

– Давай.

На следующее утро Крокх встал с твердым намерением – раз дети перестали оставлять для него игрушки на улице, за ними нужно идти самому. В доме над его жилищем много детей. На ловких лапах он тихонько проберется ночью в детские комнаты и наконец-таки раздобудет новенький самокат. А если очень повезет, то грузовик или конструктор.

Весь день Крокх обдумывал вечернюю вылазку. Было очень страшно попасться кому-то на глаза, но как же быть, если дети перестали забывать игрушки на улице?

Вечером он плотно поужинал оладушками со сгущенкой. Пожалуй, плотнее, чем обычно. Если делаешь что-то, что тебе делать страшно, то лучше уж этим заниматься на сытый желудок. Так рассуждал Крокх и уплетал десятый оладушек, макая его в баночку со сгущенным молоком.

Он дождался сумерек и хмурого, беззвездного неба. Теперь даже Крокх мог на улице сойти за обычного ребенка. Подумаешь, уши из шапки торчат. Вот у Маши из шестого подъезда шапка с ушами, которые намного больше его, Крокховых.