Алена Филипенко – Укради его удачу (страница 5)
Я демонстративно делаю глоток коктейля из второго бокала, отстраненно смотрю на стену и делаю вид, будто не услышала Мирона. Мы переводим тему и больше не возвращаемся ни к невезению, ни к книге, ни к Тимуру. Все остальное время общаемся мило, но все-таки я чувствую напряжение. Мирон явно сердится на меня за мою нерешительность. А я сержусь на себя за то, что Тимур по непонятной причине перепутал мне страницы.
На работе заболела уборщица, и начальник поручил мне временно ее подменить. Такое уже бывало, и я с тоской плетусь к подсобке, где стоит тележка с принадлежностями для уборки.
Оттирая с пола черные полосы, оставленные ботинками, я вдруг снова чувствую себя в школе на генеральной уборке.
Но самое неприятное дело ждет меня впереди.
Вкатывая тележку в женский туалет, я сталкиваюсь в дверном проеме с девушкой. Я не смотрю на нее, но боковым зрением замечаю блестящие длинные рыжие волосы и короткую кожаную куртку. От девушки пахнет дорогим парфюмом. Я прижимаю тележку к стене, чтобы освободить ей проход.
– Вика? – раздается удивленный, до боли знакомый голос. Этот голос переворачивает все внутри и превращает меня в долговязую девчонку, которая в свои тринадцать уже устала от жизни. Оттого, что она никому не нравится и что на голову выше всех остальных. От насмешек, неудач, оттого, что она часть непримечательной серой массы и в то же время выделяется среди всех, но далеко не тем, чем хочется…
– Кира! – Я натягиваю радостную улыбку. Ох, каких усилий она мне стоила, ведь мне не до радости – внутри играет похоронный марш.
Она по-прежнему красавица. Даже стала еще красивее. Точеное лицо, большие глаза с идеальным макияжем, пушистые ресницы, полные губы, густые рыжие волосы, изящная фигура с тонкой талией, идеальный рост: такой, что можно надеть высокие каблуки и превратиться в топ-модель, а можно обуться в кеды – и стать Дюймовочкой.
С Кирой мы учились в одном классе и жили в соседних домах. Тесно дружить стали лет в девять. Тогда у меня были зачатки дружеских отношений и с другими ребятами, но позже все они отмерли, и осталась одна Кира. Как оказалось позднее, именно она постаралась, чтобы у меня не было никого, кроме нее. Так ей было проще мной манипулировать.
Только разорвав наши отношения, я поняла о Кире все. Подлая, завистливая, нарциссичная, жадная. Но Кира во многом была тогда более развитой, чем я, ее отличали хитрость и ум. А я была простой наивной девочкой. И она управляла мной, как марионеткой, дергая за ниточки.
Я не замечала недостатков Киры. Считала ее хорошей подругой, открытой и доброй, красавицей, которая всем нравится из-за своего хорошенького личика и дружелюбия. Она со всеми могла найти общий язык. Все взрослые были от нее в восторге, в том числе и моя семья. Она хорошо училась, успевала во всем: учеба, танцы, вокал, книги.
Что же она делала плохого?
Моя самооценка всегда была ниже плинтуса, а Кира опускала ее еще ниже. Спокойно могла назвать меня страшненькой и отметить, как мне повезло, что со мной дружит такая красотка, как она. Кира принижала и другие мои качества. Я неважно училась, и она помогала мне с домашкой. Но цена за эту помощь была слишком высокой, ведь Кира постоянно напоминала мне, что я невежда и только благодаря ей, такой умной и прилежной ученице, меня еще не выгнали из школы. Она даже врала мне, что ей это говорят учителя.
В нашей дружбе было много всего странного, от чего я порой недоумевала даже тогда, но Кира постоянно выдавала это за норму. Я занимала ей очередь в школьной столовой или же вообще стояла там одна и покупала обед и себе, и ей. Если Кире нравилась какая-то моя вещь, она просто забирала ее. Мы делали только то, что было интересно ей, с моим мнением она никогда не считалась. У меня не должно было быть ничего более хорошего, чем у нее. Если я вдруг каким-то чудом получала оценку выше – значит, в следующий раз специально должна была написать работу хуже, чтобы в итоге общий результат Киры был лучше.
Кира оградила меня от одноклассников, тщательно следила, чтобы со мной никто не смел общаться. Она делала это по-умному, хитростью и уловками, так, чтобы никто ничего не заподозрил. Я была игрушкой в ее руках. Захочет – приласкает словом, надоест – выбросит. Чтобы потом снова поднять…
Она повторяла, что я никому не нужна. Что без нее я ничто, пустое место.
Вот что вдалбливала эта гадина мне на протяжении многих месяцев и даже лет. И я верила всему, что она говорит. И больше всего на свете боялась остаться одна, без Киры. Это стало моим триггером.
Да. Кира сломала меня. Я полностью принадлежала ей.
Один случай изменил все. Благодаря ему я смогла посмотреть на то, что происходит между мной и Кирой, со стороны. Мне будто открыли глаза, и я нашла в себе силы разорвать эти отношения. Только сколько еще потребуется времени, чтобы склеить себя по кусочкам?
И вот Кира смотрит на меня и мою тележку так, будто она кладоискатель, вдруг наткнувшийся на сундук с сокровищами.
Да уж, я для нее сейчас действительно сокровище. Узнать, что бывшая подруга, которая с тобой разругалась, теперь моет туалеты в забегаловке, чье название говорит само за себя! Это целый золотой город. Тем более после ее слов о том, что я без нее – пустое место. Вижу по глазам Киры, что, не поиздевавшись, она не уйдет.
– Сто лет тебя не видела! Как твои дела? – миролюбиво спрашиваю я.
– У меня все прекрасно, учусь, тусуюсь. – Она гордо улыбается и, окинув взглядом мою тележку, издает короткий смешок: – У тебя, я вижу, все тоже ничего.
– Вообще, я тут работаю официанткой. – Я ругаю себя за то, что оправдываюсь перед ней, но ничего не могу с собой поделать. Рядом с Кирой я, как в школе, превращаюсь в собачку, которая трясется уже от одного строгого слова своего хозяина. – Просто уборщица заболела и…
– Да, я так и подумала, – по-змеиному улыбается Кира. – Конечно. И официантка – это, наверное, твоя временная должность?
– Да, – охотно соглашаюсь я, подбадриваемая словами Киры. – Я планирую подняться по карьерной лестнице в ресторанной сфере. Скоро получу должность выше.
– Конечно, конечно, – кивает Кира, и тут меня осеняет, что она начала издеваться надо мной куда раньше, чем я это заметила. – «Гнутые вилки» – подходящее тебе место для старта.
Я ничего не отвечаю. Я заслужила этот удар – сама его проморгала.
– У тебя уже приняли заказ? – спрашиваю я, чтобы перевести тему и все-таки доказать, что я не работаю тут уборщицей. – А то я на замене, и официантов приходится ждать дольше обычного.
Кира улыбается, смотрит на меня со снисходительной жалостью и, замахав руками, восклицает:
– Ты что! Чтобы я что-то взяла в таком месте? Я просто заскочила в туалет. Думала, дотерплю до заправки, там туалеты чище. – Она косится на швабру у меня в руках. – Но не дотерпела, слишком много выпила в дороге воды «Кристаль»… – называет она элитную марку, затем строит издевательски-милую гримаску, которая почти не скрывает злобного удовлетворения, и добавляет: – Прости, была бы рада поболтать, расспросить, как у тебя дела, хотя сама вижу как… но я очень спешу.
– Да, конечно, – растерянно отвечаю я и пропускаю ее к выходу.
– Еще увидимся! – говорит она так, что я не сомневаюсь: Кира теперь часто будет заезжать сюда в туалет, чтобы поглумиться надо мной.
С каждым днем мое будущее станет выглядеть все безрадостнее и безрадостнее. В конце концов меня переведут в уборщицы на постоянку, а Кира будет ежедневно вытирать об меня ноги, совсем как в школе. В принципе, можно и потерпеть – жить осталось всего-то лет шестьдесят. Семьдесят, если повезет, однако это не обо мне.
Вдруг я остро осознала, что больше всего на свете устала терпеть. Поэтому после рабочего дня пишу Мирону, что я согласна. Я поцелую этого долбаного мажора, каких бы трудов мне это ни стоило.
Мы с Мироном продумываем мой образ на вечеринку, которым я сразила бы Тимурчика наповал. Заранее не составляю никакого плана действий, чтобы невезение не опередило меня и все не разрушило. Положусь на спонтанность.
Собираюсь я у Мирона. Не без помощи друга (с таким мне тоже не везет) завиваю волосы и делаю макияж. Затем надеваю свой наряд и смотрю в зеркало.
Маленькое черное платье, туфли на каблуках, матовая вишневая помада, изящные рожки Малефисенты, короткая кожанка, принадлежавшая сестре Мирона. Я сейчас чертовски хорошенькая, прямо модель! И совсем не похожа на себя. Обычно я ношу безразмерные джинсы, которые висят на мне, как на пугале, кроссовки и удобные футболки или худи. И я почти никогда не крашусь, но вовсе не потому, что нравлюсь себе и без косметики. Просто ненавижу ощущение макияжа на лице: мне кажется, будто я в глиняной маске.
Под конец Мирон подходит ко мне с флакончиком духов.
– Они унисекс! – говорит он, видя, что я собираюсь воспротивиться, и пшикает на меня вишневым парфюмом. – Ты его точно сразишь! – Мирон удовлетворенно кивает, оглядывая меня с головы до ног. – Дерзай! Лови удачу за хвост, Полукарова, и не отпускай!
До загородного клуба он подвозит меня на машине.
Мы приезжаем сильно заранее и останавливаемся чуть поодаль, выжидаем.