Алена Филипенко – Лишний в его игре (страница 14)
Дети внизу хохочут. Я злюсь. На высоте метров двух, нащупав короткий сук, осторожно ставлю на него ногу. Убедившись, что он крепкий, переношу вес… Поскальзываюсь и лечу вниз. Приземляюсь на ноги, но больно отбиваю ступни. Третий раз лезть не рискую. Смотрю на канат, на сук, размышляю… И меня осеняет!
Я притаскиваю из дома ножницы и бельевую веревку – она будет дополнительной и временной. Отмеряю нужную длину, отрезаю, беру оторвавшийся кусок каната и делаю на одном его конце крепкую петлю, а другой его конец – тот, который с узлом, – соединяю с бельевой веревкой. К концу последней привязываю палку для утяжеления. Хорошенько размахиваюсь и бросаю палку вверх, стараясь перекинуть через сук.
С четвертой попытки это удается. И вот канат вместе с веревкой переброшены через сук так, чтобы до обоих концов можно было дотянуться: для этого я и удлинил конструкцию. Теперь я протягиваю один конец каната через петлю на другом конце и тяну на себя. Петля убегает к самому верху и крепится к суку. Другая часть каната сползает вниз. И вот у меня в руках узелок, соединяющий канат с веревкой. Я отвязываю ее. Тарзанка готова.
За работу я честно получаю свою награду. Но я не спешу отдавать кольцо Катерине Николаевне. Кто же разбрасывается козырями просто так?
Ксюша дает мне очередной урок по курсу «Расположение к себе». Одновременно делает два дела: тренирует меня и готовит подарок Антону на день рождения.
Пол в ее комнате завален барахлом: всюду трубки, картон, краски, ножницы, линейки, скотч. Ксюша собирается дарить Антону самодельный джедайский меч. Сейчас она красит тонкую прозрачную трубку, купленную в хозяйственном магазине, в голубой цвет. Это будет лазерный клинок.
– Улыбнись, хочу посмотреть на твой прогресс, – просит она.
Я улыбаюсь. Ксюша хмурится. Подозреваю, что накосячил.
– Нет, опять все не так! – ворчит она. – Сколько можно повторять? Расслабь лицо. Привлекательная улыбка получается, только если мышцы расслаблены. Посмотри на свое отражение.
В зеркале я вместо улыбки вижу оскал сумасшедшего животного. Ксюша, вздохнув, поднимается с пола, подходит ко мне и проводит пальцем по моим щекам:
– Видишь, как здесь и здесь все напряжено? Так не должно быть. Расслабь язык, слегка прикуси кончик.
Я подчиняюсь.
– Вот, уже лучше. Видишь, как мышцы начинают расслабляться?
– Но я же не могу улыбаться с торчащим языком!
– Ничего, это только для начала. Потом начнешь прятать язык. Так, давай еще пять подходов улыбки, и потом надо что-то делать с твоими глазами и бровями… – Ксюша строго осматривает мое лицо. – Это какой-то ужас. У тебя всегда взгляд как у голодного зомби. Это не дело. Надо учиться улыбаться еще и глазами…
Я послушно выполняю эту необычную зарядку каждый день. Мышцы лица потихоньку крепнут, больше не горят, как поначалу. Когда я улыбаюсь дольше пяти секунд, у меня теперь не дергается глаз и не дрожит челюсть. Но до идеала еще далеко.
Ксюша возвращается к работе над мечом и вскоре докрашивает трубку.
– Как тебе? – бодро спрашивает она, размахивая «оружием».
– Красиво, – неубедительно хвалю я.
– Еще докрасить надо. Ручку я почти сделала. В нее вставляется светодиодный фонарик, который сверху закрывается трубкой. Фонарик включается, и трубка будет светиться, как настоящий меч! Здорово я придумала, да? Сама догадалась!
– Здорово. Антон еще не знает своего счастья: он будет обладателем самого крутого лазерного меча в истории. Сам Оби-Ван ему бы позавидовал.
Ксюша смотрит на меня с подозрением:
– Ты сейчас серьезно или язвишь, как всегда?
Она знает, что я не понимаю маниакального увлечения «Звездными войнами». Я ведь довольно часто подкалываю ее на этот счет.
Усмехаюсь:
– Я сама серьезность, как всегда!
Ксюша вздыхает и мотает головой, показывая, что мне просто не дано ее понять. Какое-то время мы молчим: я упражняюсь, она заканчивает подарок.
– Все готово! – наконец сообщает Ксюша и с гордостью показывает мне меч. Включает фонарик на рукоятке, клинок загорается. – Как думаешь, Энни понравится?
– Он будет в восторге! – Я даже не скрываю сарказма. – Кому же не понравится такой вот пылающий синий фаллос?
Ксюша бросает в меня роликом скотча. Я не реагирую.
Все-таки странное у нее отношение к Антону. Похоже, она правда видит в нем только своего экранного возлюбленного. Даже называет его Энни – так же, как Падме Энакина. Таскает на все сходки старворцев. Их отношения строятся на постоянной игре, где четко распределены роли и все по сценарию. А я вот часто гадаю – что по этому поводу думает сам Антон? Не то чтобы его взгляд горел щенячьим восторгом от «Звездных войн». Скорее наоборот – в глазах грусть и какая-то рабская покорность судьбе.
Затем я возвращаюсь к мимической зарядке. Ксюша дает мне новые упражнения, а сама, критически осмотрев рукоятку меча, что-то там такое замечает, хмурится и хватается за краски и кисточку.
С балкона ссору соседей слышно хорошо, особенно после того, как я убрал несколько учебников со стеллажа и засунул в образовавшуюся нишу любопытное ухо.
– Звонила Елена Андреевна! Ты опять прогулял школу! – возмущается Катерина Николаевна.
– Задолбала меня твоя школа! – кричит Ярослав. – И твоя Елена Андреевна! Это не школа, это гребаная жадная «Матрица»! А мы там – свиньи-копилки на ножках!
– Следи за языком, молодой человек. Это твоя третья школа за два года, и тебя всегда что-то не устраивает! Может, дело не в школе, а в тебе? Может, это намек, что пора повзрослеть наконец? И куда это ты собрался?
– Гулять! – рявкает Ярослав.
– Время видел? Восемь часов, завтра в школу!
– Мне плевать!
– Я тебе не разрешаю.
– Да мне пофиг на твои запреты!
– Ты переходишь все границы. Привык, что мама тебе все позволяет? Завтра же создам для тебя таблицу с системой штрафов, и за каждый твой проступок…
Но и на это он лишь с презрением рыкает:
– Да вводи что хочешь! Плоди свои гребаные таблички, вся жизнь у тебя – сплошная табличка!
– Зачем тебе рюкзак? Что в нем?
– Ничего в нем нет!
– Ты опять за свое? Может, уже приобретешь абонемент на безлимитное посещение обезьянника? Ярослав, я тебя не отпускаю! – все громче и строже говорит Катерина Николаевна.
Что отвечает Ярослав, я уже не слышу. Вскоре громко хлопает соседская дверь.
Я выжидаю двадцать минут, беру кольцо и выхожу из квартиры. Пора нанести визит и пустить козырь в дело.
– Даня? Добрый вечер. Рада видеть. – Открыв мне, Катерина Николаевна цепляет на лицо рекламную улыбку, но грустные глаза выдают ее настроение.
– Здравствуйте. Я вот тут… – Запинаюсь. – Кольцо ваше нашел… – Протягиваю находку.
Катерина Николаевна рассматривает кольцо сначала с недоверием, потом – с удивлением и наконец – с радостью. Грусть из взгляда почти исчезает, теперь в ее глазах светится огромная благодарность.
– Оно! Это оно! Боже, Даня, как?
Улыбаюсь, как учила Ксюша:
– Да решил еще раз поискать на следующий день, и вот, нашел. Правда, долго искал, и руки все исцарапал и отморозил.
– Это просто невозможно! Я уже с ним попрощалась… Какой же ты молодец, спасибо тебе огромное!
Кольцо вдруг стерло между нами некую границу. Катерина Николаевна все еще смотрит на меня – теперь задумчиво, как-то по-новому. Затем ее лицо проясняется:
– Знаешь, а я собралась чай пить. Составишь мне компанию? А то Яра убежал куда-то в ночь…
Я охотно соглашаюсь. И вот на уютной кухне, под ароматный чай из таежных трав и пирог с брусникой, я по просьбе Катерины Николаевны рассказываю о себе. О желании поступить в ГУЭФ, о своей мечте – стать успешным, о маниакальной одержимости учебой, а особенно – математикой. Пока не говорю о своих проблемах – рано.
Моя история явно впечатляет Катерину Николаевну. По лицу кажется, что внутри у нее происходит какая-то борьба. Вскользь я упоминаю работу…
– Ты работаешь?! – Это совсем ее шокирует.
– Да. С четырнадцати лет. Папы нет, а нужно помогать маме, – говорю я уклончиво, не вдаваясь в подробности.
Катерина Николаевна выглядит все более растроганной:
– А чем занимаешься в свободное время?
– Свободное время? – Я хмурюсь, пытаюсь вспомнить, что это такое. – Учусь, работаю. Больше ничего.