Алена Демма – Маргарита. Бойся своих желаний. (страница 3)
– Лидусь…я...
– Ну, все, давай…
Лидочка отключилась, а Маргарите захотелось запустить ни в чем не повинным телефоном в стенку, выложенную белым кафелем в голубую полоску. Долго ли еще будет продолжаться полоса невезения! Мне что тут жить, в этом гребаном туалете!? Девушка положила телефон в карман плаща и принялась механически перебирать мелочь, полученную на сдачу в метро.
"Однотипные движения успокаивают" – вспомнила она Лидочку, которая была не просто психологом, а очень хорошим психологом, замечательной подругой и просто добрейшей души человеком. Познакомились они уже в университете и как-то незаметно сдружились. Да с Лидочкой и невозможно было не дружить. Мягкая и уступчивая по натуре, Вихрева никогда не отказывала в помощи, для каждого находила слова утешения или хороший совет. Лидочка никогда и ни с кем не ругалась и злиться совершенно не умела.
Злость на подругу начала проходить. Ведь она не виновата в проблемах Маргариты, а дети имеют свойство болеть. Котька, Константин Вихрев, самый младший член семьи Вихревых, белобрысый худенький мальчуган с большими небесно-голубыми глазами, похожий на отца, недавно пошел в детский сад и постоянно болел разными детскими болячками.
Скорее бы Лидочка освободилась и освободила ее, Маргариту. Среди копеечных медяков и серебристых монет достоинством в один рубль, глаз зацепился за одну монету странного серо-желтого цвета. Подделка, решила Маргарита, или копейка другой страны. Девушка повертела странную монету в руках. Размером с однорублевик, монета имела небольшое углубление с обратной стороны, соответственно лицевая была немного выпуклой с неровной поверхностью, словно полная луна. Монета не имела достоинства, а была сплошь покрыта какими-то знаками.
Маргарита потрогала выемку пальцем. Как странно, монетка оставалась холодной, лежа на ладони, и вроде как светилась неясным голубоватым свечением. Ерунда какая-то, подумала она и засунула монетку в карман плаща вместе с другими. Видимо, от долгого сидения в столь чудесном месте, как туалетная кабинка, у нее поехала крыша. Сколько она уже здесь находится? Такое ощущение, что вечность! Хотя, прошло, от силы минут пятнадцать. И Ася запропастилась куда-то.
Скоро перерыв между парами, скорее бы Лида перезвонила, ну, сколько можно сидеть у этого доктора. Девушка снова начинала нервничать, ведь на перерыве сюда потянется народ и говорить будет неудобно. Словно вняв ее мольбам телефон разразился воплями:" Папка звонит, скорее бери трубку!" На экране высветилось фото уже не молодого мужчины с волевым подбородком, отца Аси Метлицкой, Василия. Маргарита сдуру едва не ответила на вызов, но вовремя опомнилась. Телефон трезвонил секунд тридцать, затем умолк. Дурацкий рингтон, да еще такой громкий, чуть уши не заложило.
На коридоре послышался стук каблуков. Маргарита замерла. Ну, вот, то, чего она так боялась сейчас свершится. Сейчас сюда кто-нибудь войдет и позвонит Лидочка. Однако ей повезло в этот раз, шаги затихли где-то на полпути. В это время позвонила Лида.
– Маргарита?
– Да, это я…
– А я тебе звоню, звоню никто не поднимает. Потом решила позвонить по этому номеру.
– Лидусь, я телефон дома оставила, – промямлила Маргарита виновато.
– Понятно, ну, говори, что там у тебя случилось…только покороче, ладно?..
Подруга казалась немного расстроенной, но Маргарита, поглощенная навалившимися за утро неприятностями, не придала этому значения и начала рассказ с самого утра, чтобы та смогла в полной мере оценить весь трагизм ее положения. Лидочка слушала ее в обычной своей манере, не перебивая, лишь в конце монолога спросила:
– И чем же мне тебе помочь?
– У тебя ведь есть сегодня занятия, можешь, чуть раньше подъехать, привезти мне эти долбаные прокладки? А?
Лидочка молчала, и Маргарита заволновалась, а вдруг откажет.
– Лидусь…
– Я думаю, Рита, думаю. Может Димка подъедет к тебе…Он как раз с работы должен ехать, заскочил бы к тебе…
– Лид, а ты сама никак?.. – заискивающе пробормотала Маргарита, – неудобно ведь…
Девушке даже не пришло в голову удобно ли это подруге, но продолжала настаивать. В конце концов Лида сдалась.
– Ладно, попрошу Димку забрать детей, затем к тебе…А ты где будешь?
– Да где ж мне быть, все там же…
– Ладно, давай…
Подруга отключилась. Ну, что же, остается только ждать. Лида человек слова, если сказала приеду, значит приеду. Черт, забыла спросить, как там Костик. Наверное, все нормально, раз ничего не сказала.
Лидочка появилась минут через двадцать.
– Извини, пробки, – ответила она на немой вопрос Маргариты, когда та вышла из своего добровольного заключения.
– Фу, я вся провонялась туалетом. У тебя случайно нет дейзика с собой? – нюхая рукав плаща и морщась, спросила Маргарита.
Лидочка ответить не успела. Где-то, совсем рядом кто-то истошно закричал. Едва не столкнувшись лбами, девушки выбежали из туалета.
– Это там, – прошептала побледневшая Лидочка, – в преподавательском туалете.
В ту же секунду из открытой двери его выскочила, истошно вопя, немка Карловна. Так все её звали. Некрасивая, тощая, словно жердь и до сих пор не замужняя в свои неполные тридцать женщина с маленькими цепкими глазками, любительница поболтать. Её отец, Карл Шульц, чистокровный ариец, встретил её мать Анну, на международном симпозиуме в Минске, куда прибыл по обмену опытом и, по словам Карловны, безумно влюбился. Шульц пробыл в Беларуси неделю и всё свободное время молодые люди проводили вместе. Всё произошло в последнюю ночь, а потом Шульц улетел в Германию, но, как Карлсон, который живёт на крыше, обещал вернуться. И не вернулся. Анна долго ждала, пряча слёзы в подушку и округлый животик от родителей. Но чуда не произошло. Как впоследствии стало известно, самолёт, на котором возвращалась домой немецкая делегация потерпел крушение. Большая часть пассажиров, включая экипаж, погибла, остальные пропали без вести. Пропал и Карл Шульц. Анна до последнего верила, что любимый каким-то чудом уцелел, но время шло, подрастала дочь, а Карл всё не возвращался. Замуж Анна так и не вышла, не смогла забыть первую любовь, растила дочь одна. Эту историю знали все в институте, вследствие болтливости женщины (совсем не немецкий темперамент) и тихонько посмеивались, за глаза называя её Ассоль. Вот уже тридцать с лишним лет, о Карле Шульце ничего не было известно, однако, женщина с поразительным терпением ждала, что отец вернётся и заберёт её в Германию. Карловна гордилась своим происхождением и никого не удивляло, что та преподавала немецкий.
Карловна выбежала на коридор и резко остановилась, зажав руками рот.
Маргарита с Лидочкой переглянулись. Первой пришла в себя Лида, как-никак психолог.
– Елизавета Карловна, что с вами?
Вот как, оказывается она Елизавета, красивое имя, совершенно не подходящее к её совершенно серой внешности.
Карловна, видимо, только сейчас заметила девушек и бросилась к ним. Словно рыба, вытащенная из воды, она открывала рот, не произнося не звука. Кожа женщины, бледная от рождения, стала белее снега, отчего проявились еле заметные веснушки.
– Т-т-а-м, – наконец смогла выговорить Карловна, показывая рукой в сторону туалета. На вопли Карловны из кабинетов начали выходить ещё люди.
Что такого могла увидеть Карловна в туалете? Разве что голого мужика. Поговаривали, что у Карловны никогда не было мужчины, тогда неудивительно было получить шок. Маргарита, обуреваемая любопытством, подошла к открытой двери, заглянула внутрь.
Уж лучше бы она сидела и дальше в кабинке туалета. Или, ещё лучше, сидела бы дома, завернувшись в любимый плед с чашкой горячего шоколада и читала студенческие работы. Маргариту начал бить озноб. Сделав шаг назад, девушка пошатнулась и осела прямо на каменный пол. Подбежала Лиза, хотела что-то сказать и застыла каменным изваянием рядом. А Маргарита никак не могла оторвать взгляда от чёрных кожаных ботинок на большой платформе. Такие любит носить современная молодёжь. Грубо сработанные ботинки они носили не только под брюки, а с чем придётся. На взгляд Маргариты – полная безвкусица, но её никто не спрашивал, и некоторые студентки щеголяли в таких ботинках, сочетая их даже с мини юбками и колготками в сеточку. Вот и сейчас, знакомое сочетание колгот и ботинок словно гипнотизировало девушку, не давая отвести взгляд. Маргарита понимала, что нужно отвернуться, нужно уйти и вообще, она жутко опаздывает, но ноги в сетчатых колготках, не давали ей этого сделать. Что-то с ними не так. Что же именно? Девушка напряглась, силясь понять. Вот ботинки, вот ноги в ботинках, вот тело в ярко-оранжевой куртке, знакомая, надо заметить курточка, очень запоминающаяся. Вместо головы какой-то огненный шар. Маргарита присмотрелась. Нет, это не шар, это голова с копной рыжих волос, черты лица не разобрать на фоне окна. Вроде всё в порядке, если бы не одно "но". Тело вместе грубыми ботинками и ногами в сеточку размеренно покачивалось на фоне окна.
Началась суматоха, куча народу входило и выходило, кто-то принёс стремянку, кто-то вызывал по мобильному "скорую", кто-то присел на корточки рядом с Маргаритой. Послышался знакомый взволнованный голос:
– Девочка моя, что с тобой?
Так её называл только один человек. Маргарита повернулась к говорившему.