Алена Даркина – Светлые очи мага Ормана (страница 46)

– Кто-кто? – нарочито весело, встрял Сергей.

– Заткнись! – рявкнул Влад. Пошатнулись все разом. Влад порылся в кармане, достал волшебный складной ножик. Волшебный – потому что кроме ножа на нем сделали фонарик. Слабенький – зато батарейки надолго хватало. Сейчас это как никогда пригодилось.

Включил. Осветил бегло всю честную компанию. Вздрогнул, когда синий свет выхватил морду Тораста. Вот уж с кем ночью встретишься – заикой станешь. Потом посветил вокруг. Сделал шаг в сторону. Там где они вжались в стену, площадка около двух квадратных метров, можно разойтись свободнее. А вот, там, где Ут ощутил обрыв в темноте, земля сужалась сначала до полуметра, а вслед за этим и вовсе до двадцати сантиметров.

– Лучше бы погибли, – выдохнул Асуэл. – Быстро бы все закончилось. А теперь будем умирать долго и мучительно. Ни воды, ни еды, ни воздуха…

– Отставить пессимистичные прогнозы, – скомандовал Влад безапелляционно. – Раз живы – есть шанс спастись. У живых всегда есть шанс.

– Какой? Хочешь раскопать этот завал руками? – ироничный вопрос Асуэл задал без улыбки.

– Если раскопать невозможно – будем искать другой выход.

– Как??? Стоя на пяточке? Здесь и гномы не водятся. И Орман не поможет, потому что просто-напросто не знает, где нас искать.

– Значит так, – в голосе Влада послышались командные нотки. – Объясняю один раз, думаю, умному будет достаточно. Неумному, – выразительно бросил взгляд на Сергея, – буду вправлять мозги подзатыльниками. Может, вы удивитесь, но в нашем мире тоже в горах нет гномов. И все же у человека, которого засыпало в пещере обвалом, оползнем или снежной лавиной – да-да у нас и такое бывает – есть шанс выжить. Во-первых, без воздуха мы не остались. Все дышат, или кто-то уже нет? Значит, все. Во-вторых, без еды человек может прожить двадцать дней. Не думаю, что у эльфов и прочих с этим как-то иначе. Могу поверить, что лучше, но никак не хуже. В-третьих, без воды человек может прожить пять дней, но в горах легко можно наткнуться на пресную воду, так что будем надеяться на лучшее. Тем более недавно дожди прошли. Почему, думаете, оползень случился? От дождей еще не просохло – а тут еще и туман. Утяжелил верхний слой – и пожалуйста… В-четвертых, почти всегда можно найти, что поесть. На крайний случай каких-нибудь горных крыс или мох. Что-то обязательно и внутри растет и живет. Так что Асуэл доставай веревку, привязываемся друг к другу и вперед. Я первый – Тораст замыкающий.

– Куда вперед? – уточнил уже без иронии Асуэл, как солдат выясняет детали у офицера, чтобы исполнить приказ правильно.

Влад вздохнул облегченно. Он боялся, что как бы его спутники не начали качать права, что, мол, мы командуем, а ты гость, имя и оружие одну ночь как заслужил… Обошлось.

– А вот туда, – не теряя времени, начал действовать Влад. «А то еще одумаются…» Он посветил фонариком вдоль стены и теперь в тусклом свете все разглядели, что дорожка вдоль стены сначала сужается вообще на полстопы, потом становится чуть шире, опять сужается и, наконец, выходит к следующей площадке. Дальше все терялось в темноте.

– Повторяю, – продолжил Влад. Окинул всех взглядом. – Сначала иду я. Если сорвусь – все вместе меня удержите. Когда переберусь на ту сторону, посмотрю что дальше, стоит всем идти или нет, если стоит – будем страховать уже вдвоем с Торастом.

– А если не стоит? – на всякий случай осведомился Асуэл.

– Вот когда узнаем, тогда и поговорим, – отрезал Влад. Пока он объяснял, привязал веревку к поясу. Собрался проверить, как привязывают веревку во Флелане – что если узел непрочный? – но сдержал себя: с излишней дотошностью может и обидеть аборигенов. Хоть и не люди, но все же воины, а не детский сад. Уж веревки-то должны уметь крепко завязывать.

Прежде чем идти, попытался приспособить фонарик, но быстро разобрался: ничего не выйдет. Выбор прост: либо навернуться, пытаясь светить под ноги – либо отдать фонарик кому-то. «Фонарик жалко. Мало ли – вдруг уронят…»

– Асуэл, ты вроде немного маг. Можешь как-нибудь посветить, пока я переберусь?

– Могу, – подтвердил эльф, беспрекословно отдавший право командовать человеку, который единственный из них, не только знал, что делать, но еще и был уверен в успехе. – Я могу постоянно светить, – он зажег на кончике указательного пальца синий шарик. Владу показалось, намеренно такого же цвета, как у него на складном ноже. Мол, и мы тут не дикари какие-нибудь.

– Откуда энергию берешь? – поинтересовался Влад. Эльф пожал плечами.

– Ниоткуда.

– Ниоткуда не бывает. Ничто не появляется ниоткуда и не исчезает в никуда, как сказал…

– Эдиксон! – пискнул Серый.

– Сам ты! Эдиксон… Амадей Вольфганг, – повернулся к Асуэлу. – Неважно кто сказал. Главное правильно. После использования магии слабость, голод чувствуешь?

– Д-да, – неуверенно промолвил Асуэл, далее вскинул подбородок. – Да! Никогда не задумывался об этом, потому что всегда имел возможность отдохнуть или поесть. А еще есть напиток сифри – я давал вам, помнишь. Быстро восстанавливает силы.

– Это вряд ли, – ухмыльнулся Влад. – Потому что из ничего опять же ничего не появляется. Скорее всего ваш сифри, сильный стимулятор длительного действия, но на одном стимуляторе не выедешь. Так что твою способность светить и напиток оставляем на крайний случай. Ясно? Как только все переберемся, будем пользоваться фонариком, шарик ты выключаешь. Ясно?

– Да, – согласился Асуэл.

Влад спрятал ножик в нагрудный карман и застегнул на пуговицу. Пистолет проверил – кобура закрыта. Ничего не выпадет, можно отправляться.

Он выдохнул, встал лицом к стене и, медленно перебирая ногами, двинулся вперед. С детства не любил высоты. Зато любил преодолевать страх. Аутотренинги когда учил, посмеивался с удивлением. Он что-то подобное придумал еще в голопузом возрасте. Идешь, бывало по карнизу на третьем этаже. Вниз смотришь в стену и убеждаешь себя: «Тут всего-то невысоко, упаду если – коленку расшибу и все дела. Нет тут ничего страшного. Нету!»

Но, несмотря на уговоры, путь в какие-то десять метров почудился вечностью. Под ноги ведь не глянешь, так что толком и не знаешь, куда ступаешь. Когда в поле зрения появилась площадка, левая нога сорвалась – тяжелый он для такого узкого карниза, да еще и естественного происхождения. Он так отчетливо представил, что сейчас со всего маху о камни, что тело почти автоматически рванулось в сторону спасительного островка. У него получилось. Плечом ударился сильно, но не смертельно – вывиха, перелома нет – успел сгруппироваться. Так что все в порядке. Зажег фонарик, окинул взглядом спутников. Даже в темноте заметно, как одинаково округлились у них глаза. Сразу близнецами показались. «Не видали вы, ребята, таких трюков. Эх, темнота…», – неспешно отряхнулся, посветил дальше. «Конечно, не асфальтированная дорожка, но пройти вполне можно. И то, что спускается вниз – нестрашно. Где-нибудь да поднимется», – повернулся. Поискал удобную позицию, чтобы его по инерции не утянуло в пропасть, если кто-то упадет. Уперся и крикнул:

– Следующий!

Сергей перебрался через опасное место легко, будто всю жизнь проработал канатоходцем. Влад в очередной раз позавидовал его грации. Ему таких движений приходилось добиваться, долго и нудно тренируясь в спортзале, и все равно далеко до совершенного владения телом. А вор словно в прошлой жизни кошкой был.

Ут на уступе не удержался. Наступил, словно метился – точно туда, где Влад обвалил камни. Услышав шум, все вцепились в веревки. Хоббит забарахтался. Его несколько раз стукнуло о стену.

– Спокойно! – крикнул Влад, и эхо на этот раз разнесло его голос далеко в глубь горы. – Не трепыхайся! – продолжил Влад тише. – Мы тебя держим крепко, попробуй найти, за что зацепиться.

Хоббит как ждал команду. Мгновенно успокоился, собрался, прилип к стене. Не сразу – все так же срываясь и царапаясь – но вскарабкался на уступ. С него быстро перебрался на площадку. Вид донельзя виноватый.

– Молодец! – похвалил Влад. – Главное, не теряться, – он по опыту знал, что в таких случаях похвала действует лучше, чем выговор или упреки. Наконец, все перебрались на эту сторону. Можно было идти дальше.

19 июня, 16. 45, Волгоград.

Игорек – длинный и нескладный студент, сокурсник Сергея – ходил на лекции только к избранным преподавателям. Сначала с ним пытались бороться, со временем смирились. Дело в том, что некоторые лекции он мог прочесть и сам – столько знаний умещалось в вытянутой как огурец голове. Так что наказывали его, снизив оценку на экзамене, а это Игорька не волновало. Он учился исключительно ради знаний, а вовсе не ради оценок и других не менее призрачных наград, раздаваемых в универе. Какие бы перемены ни происходили в студенческой жизни: каникулы, сессия, праздники – режим дня у него менялся мало. К экзаменам готовился круглый год, а не в последние два-три дня, учился каждый день, а не только на лекциях или семинарах, а на всеобщие попойки не ходил принципиально. Слишком быстро прочувстовал, что самый умный непременно пойдет за пивом, что ему очень не понравилось.

В понедельник он благополучно сдал экономику – преподавательница на него обозлилась и влепила тройку. «Но это ее проблемы, дура необразованная. Зачем вообще женщины лезут в науку? Место женщины на подиуме, чтобы радовать мужской глаз и у плиты, чтобы радовать мужской желудок. Хотя… У плиты, пожалуй, лишнее», – вот он питался одними бутербродами и до сих пор не умер. А когда видел страдания отчима: «Сядь со мной, да посиди, да поговори, я для тебя старалась, готовила, а ты…» – еще раз убеждался, что на женщин лучше смотреть издали. Хорошо хоть мама, выйдя замуж, от него отстала. Раньше эта песня единственному сыну исполнялась.