Алена Даркина – Ругару (страница 5)

Следом, подняв плечи, засунув руки глубоко в карманы и приволакивая ноги, протискивается Эдик Шмат. Противный тип. Внешность дегенерата-убийцы, даром что худенький и невысокий. Если бы Леся не знала его уже лет восемь, когда все четверо в одном классе с Павлом учились, на порог бы такого не пустила.

Четвертый – Димка. Непризнанный поэт, тайно влюбленный в нее, Олесю. Симпатичный парнишка. Но с некоторых пор она с осторожностью относилась к поэтам: обидчивые, самолюбивые. К тому же наверняка стихи у него пишутся именно потому, что любовь неразделенная. Так к чему же лишать этот мир его шедевров? Нет, пусть вздыхает и пишет. К тому же он безобидный. Когда Павел понял, зачем к нему с таким постоянством таскается Тукан, сразу с ней объяснился: как, мол, относишься? А Леся ему образно растолковала: будто к дешевой репродукции, мол, отношусь – миленько, но не настолько, чтобы купить в дом. После этого братишка категорически запретил корешу: в сторону сестры даже мыслями не поворачивайся, она себе и получше найдет. Пощадил его, однако. Может, сказал бы правду, что нет у него шансов, и дело вовсе не в Павле, он бы и перестал ходить, а тут таскается, лицо опустив, словно красна девица, лепечет смущенно:

– Здрасссте.

Леся, так и не откликнувшись на приветствие, отвернулась и вновь занялась морковкой.

Тоненькая темная фигурка: черная футболка, черные брюки, черные волосы туго забраны в хвост, и глаза, изучавшие входящих, тоже черные. Впрочем, этого следовало ожидать – она похожа на брата. Но если Токарь – барс, то она – олененок. Маленький олененок, не подпускающий никого близко. Не нравятся ей друзья брата. И то, чем он занимается, тоже не нравится, хотя Павел уверял, что ни родители, ни сестра ни о чем не догадываются. Нет, она умна, а потому подозревает. И заранее готовится защищаться.

– Здравствуйте.

Опаньки! Кого еще принесло? Олеся недоуменно оглянулась. Кажется, у Павла появился новый дружок. Интересно, а подружка у этого парнишки есть? Вроде взросленький уже, старше Павла.

Чудной был этот новичок. Высокий, выше Павла, мордашка симпатичная. Но футболка, раза в два больше нужного размера и необъятные штаны портили всю фактуру. Спасибо хоть не замызганный.

– Привеееет! – с неожиданной усмешкой пропела Леся.

– Леся, кто там?

Чуткое мамино ухо уловило изменения в голосе дочери, и женщина догадалась: в доме кто-то чужой.

– Это ко мне, мам! – откликнулся Павел. – Мы ненадолго, – и стал подниматься по лестнице наверх.

Машинка тут же затрещала снова. Остальные в соответствии с занимаемым положением в команде Павла, потянулись следом. Так же, как вошли. Только новенький помедлил. Убедившись, что никто представлять его не собирается, он чуть кивнул.

– Лекс, – и, спохватившись, поправился: – Алексей.

– Очень приятно, Алексей, – она тоже церемонно склонила голову. – Олеся Харитоновна, – взятый сразу насмешливо-ироничный тон, никак не хотел ее покидать. – Надолго к нашим пенатам?

– Я…

– Поживет у нас недельку, – отозвался вместо него невидимый брат.

Ехидство слетело в один миг – Леся оторопело хлопала ресницами. Впервые брат пустил кого-то из друзей надолго. Гудели они с девчонками иногда ночь напролет, но жить – никто не жил.

– Павлик, ты шутишь? – не заботясь о чувствах гостя, крикнула она вверх по лестнице.

– Не чуди, Леска! – услышала в ответ.

С недовольством она вновь оглядела гостя. Вид у него был такой, будто он собирался еще раз представиться, на случай если она не запомнила его имени, и девушка сердито перебила открывшего уже рот Лекса:

– Да-да. Алексей. На неделю. Тебе наверх.

– Я хотел сказать, что у вас морковь подгорает, – тут же спрятав глаза, сообщил парень и направился к лестнице.

– Черт! – Леся быстро сняла сковородку с огня, снова перемешала.

Не пригорела, конечно, а только поджарилась до коричневого цвета. Но еще бы чуть-чуть… Только как он это заметил? Неужели запах почуял? Тоже мне нюхач…

Она вновь занялась борщом, но не умиротворенно, а сердито. Не любила чужих в доме. Ей что теперь, с этим Лексом весь день нос к носу сталкиваться? Домину-то братец отгрохал, да по-глупому как-то. Вон все, кто приходит, считай, через кухню прутся. Для родителей нормальной комнаты нет – живут в гостиной на первом этаже. Зато наверху – крошечная спальня для нее, побольше для брата, и просторный зал для его тусовок. Ах, да, есть и мансарда. Для потрахушек. Когда девицы к ним присоединялись, парочки по очереди там отдыхали. К себе-то в комнату Павел никого не пускал, даже Ксению.

А ванна в этой домине одна! Спасибо туалет на каждом этаже сделал, а то и там бы в очереди стояли.

Уже бросая в кастрюлю капусту, Леся поняла, что самое странное в этом Лексе. Кроме балахона вместо одежды. На лицо-то молодой, а коротко стриженый ежик волос – седой. Не весь, но очень густо седой, то, что называется перец с солью, будто волчья шкурка. И взгляд – смесь звериной настороженности и тоски… Сплошной контраст.

Павел, как всегда, провел друзей в «клуб» – так он называл большую комнату, в которой с друзьями устраивал шумные вечеринки. Солидный кожаный диван, чуть ли не двухметровый телевизор, куча колонок мал мала меньше и пяток пушистых темно-зеленых пуфиков – словно их настоящей травой засеяли. Вот и всё украшение. С одной стороны – большущее окно во всю стену, выходящее на балкон. Напротив – деревянная лестница на мансарду и большой бар за ней. Раньше был шикарный ковер на полу, но после первой же вечеринки Павел отдал его в чистку, а потом продал. Не сеструхе же его оттирать каждый раз после посиделок. Ей учиться надо. Кто‑то же должен в их семье заниматься любимым делом.

Павел плюхнулся на диван, поправил на шее шелковый шнурок с небольшой черной жемчужиной. Летом в волгоградскую жару он натирал кожу, но придавал шик, жаль было расставаться. Ничего, кондиционер мощный, скоро похорошеет.

Шмат с Кирей устроились рядом на диване, Тукан подтянул пуфик и устроился напротив. Только Лекс сел поодаль, прислонился к стене седым бритым затылком и пустым взглядом уставился в потолок. Павел знал его лишь несколько часов, и бесил этот парень несказанно. Во‑первых, его навязали в команду. Ни за что не взял бы незнакомого, но Шахович был неумолим: «Или идете с ним, или я нахожу других ребят». А деньги предложил за дело такие, что грех отказываться. Да и задание кажется суперпростым, прямо-таки пустяковым: зайти в домик в отсутствии хозяев, забрать статуэтку, свалить. Зачем им этот дебил, который всё время вот так сидит, точно в астрале находится? Но без него никак. Весь фокус в том, что только он знает, что надо забрать. Павлу Шахович не доверился. Только и Лексу этому, видимо, не вполне доверял, иначе бы не связал их вместе.

– Не хочешь к нам присоединиться, Лекс? – он не повышал голоса, но обращался к людям так, что они подхватывались и мчались исполнять просьбу, как будто за неповиновение грозили им все муки ада при жизни. За редким исключением на всех он так влиял. Только вот Лекс как раз оказался исключением.

– Мне хорошо слышно отсюда, – не выходя из астрала, оповестил он.

Силен ты, парень. Для человека чудовищно силен. Вон как всех подмял. Даже Шмата, а он тоже непростая личность. Плохо, что вся твоя команда на одном тебе держится. Случись что – ранят например – и рассыплются они в разные стороны. Без оглядки побегут, оставляя тебя на растерзание. Не вспомнят, что ты их друг и несколько лет заботишься о том, чтобы они жили, почти не считая денег. Ты‑то вот веришь, что хотя бы Эдик тебя прикроет. А зря…

«Скотина!» – Павел не произнес это вслух, но ругательство настолько явно отразилось на его лице, что Эдик дернулся: «Вмазать ему?» Еле заметное движение бровями: «Пока нет. Сначала дело». Они понимали друг друга без слов. Эдик тут же расслабился, но из-под прикрытых век поблескивали зрачки, следящие за новичком, как у кота на охоте.

– Поселишься в мансарде, – фраза безобидная, но тон такой, словно собаке сказал: «Место!»

Лекс пожал плечами.

– Но как же… – встрепенулся Киря.

– Перетопчетесь недельку, – отсек возражения Ток. – Ну, а в крайнем случае, если приспичит, Лекс вам уступит комнату ненадолго. А вообще нам не до того будет. Лекс, ты ничего не хочешь рассказать?

– Например?

Он сидел с открытыми глазами, но казалось, что дремал.

– Куда идем. Когда идем. За чем идем, – терпеливо, точно придурку, втолковывал Павел.

– В ближайшие дни Сева должен передать что-то, – нехотя обронил Лекс. – Как только передаст, будет известно место и время. Тогда и поговорим о том, что мы должны выкрасть.

– А я не согласен на такие условия, – вновь встрял Эдик.

– За тебя согласился Павел, – так же глядя в пространство, оповестил Лекс.

– А знаешь, – Ток не выдержал, подошел к Лексу, нависая над ним. – В команде может быть только один лидер.

– И это ты, – Лекс встретился с ним взглядом, и от этого Павла пробрал озноб. – Только я не в твоей команде. Сделаем дело и разойдемся.

– Можно ли тебе доверять, вот в чем вопрос… – Ток изо всех сил старался не показать смущения, хотя эти янтарные, совершенно волчьи глаза, чуть не наизнанку душу выворачивали.

– Я никого не убиваю, – ровно осведомил Лекс. – Ни тех, кого граблю, ни тех, кто грабит со мной. Если что-то случится, то не по моей вине.