Алена Даркина – Ругару (страница 11)

Регина крутила дело и так и эдак, но больше ничего вытянуть из него не смогла.

Повздыхав немного, она решила, что без помощи Кирилла ей не обойтись. Позвонить? Нет, она придет сюрпризом.

Женщина положила дело в сумку и отправилась в прокуратуру. С утра Кир не так занят.

Кирилл был магом. Не настолько сильным, чтобы стать магом-надзирателем, но всё же.

Маги на каторге старались всячески отделить себя от людей, но они были людьми. Это подтверждалось тем фактом, что союзы мага и человека никогда не бывали бесплодными. Только получалась одна неувязочка, феномен, над которым, по слухам, ломали голову ученые настоящей Земли: ни за что не определишь, с каким даром будет у мага потомство. Известно немало случаев, когда у двух сильных магов рождался ребенок без малейшей искры. А бывало, у двух обычных людей появлялся ребенок с огромным даром. Ей вот не повезло, а Кирилла природа одарила. Хотя ему повезло уже тем, что он мужчина! Неизвестно, как там, на настоящей Земле, а здесь явно мужской мир. Другим следователям и вполовину не надо столько усилий прикладывать, сколько ей, чтобы доказать, что она получила звание не потому, что папочка большая шишка, а потому что достойна. Им вообще ничего доказывать не надо. И самое обидное, при всех ее стараниях всё равно никто в это не верит. За спиной так же шепчутся…

Она поздоровалась с миленькой секретаршей-молдаванкой с чудовищной фамилией Могила. Скорчила рожицу, чтобы та не вздумала докладывать о приходе Регины по внутренней связи и толкнула красивую деревянную дверь.

– Кирилл Авдеевич, разрешите?

Чем больше Кир сглаживал различия между ними, тем больше Регина их подчеркивала. Прямо баррикады воздвигала.

Он не отвечал, только взгляд был долгим, бесконечно добрым и терпеливым, так что ей стало стыдно, и она чуть убавила официальности.

– Я по делу.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Кир. – В рабочее время что может привести следователя в кабинет прокурора? Только дело. Уточни, которое, – Регина положила папку перед ним, и Кир принялся ее листать.

А она от нечего делать принялась рассматривать его кабинет. Обычный такой кабинет, без изысков, без индивидуальности хозяина. Всё строго, сдержанно, функционально. Нет, неправда – внутри себя она засияла от озарившей ее догадки – в этом кабинете полно Кира. Это вообще Кир, только в облике интерьера. Сдержанный, целеустремленный, не любящий лишних слов, предпочитающий делать, а не рассуждать.

– Гастролер? – хмыкнул наконец прокурор. – И что тебя интересует? Это вообще, вроде пока оперов хлеб. Не справляются?

– Опера у меня – ух, какие опера! – заверила Регина. – Даже несмотря на то, что мы постоянно собачимся. Но вот заглянула одним глазком, не удержалась. И кое‑чего не поняла, если честно.

– И чего именно? Мне тут всё ясно. Ссыльнопоселенец. Подался в криминал.

– Объясни, за что его сослали.

– Тут же написано…

– Представь себе, нет, – перебила Регина. – Если он маньяк-убийца, то вроде бы не сослать должны, а сразу к стенке. Если было убийство по неосторожности, то каторжные работы, а никак не ссылка. Если причинение вреда любой тяжести, тоже каторжные работы. За что могут сослать, я что-то никак не соображу. У нас же ссыльные – это те, кто срок оттрубил.

– Да какое в данном случае это имеет значение? – недоумевал Кирилл. – Сейчас он преступник. По нескольким эпизодам его вина доказана, по нескольким еще предстоит доказывать. Важнее, что он просто так нигде не появляется.

– Кир, – Регина начала злиться и за то, что хотела произнести, заранее чувствовала себя жуткой стервой, полностью оправдывающей прозвище. Но тем не менее произнесла. – Либо я училась в университете меньшее количество лет назад, либо память у меня лучше. Либо преподаватели мне хорошие попались, спасибо папе. Но вот меня учили, что, если ты хочешь поймать преступника, ты о нем всё должен знать. Хорошо бы прямо с колыбели. Что только так построишь правильный психологический портрет обвиняемого и вычислишь возможные цели, мотивы, убежища, смоделируешь поведение…

– Регин, спасибо не подчеркнула, что ты работаешь, а я так, штаны просиживаю, – если прокурор и злился, то внешне это никак не отражалось. – Ты не обижайся, пожалуйста, но иногда тебя не любят за то, что ты стараешься показать, будто ты одна умная и ответственная.

– Кир, я прекрасно знаю, за что меня не любят, давай не будем об этом.

– Ладушки. Только знай, что наши опера, которые на самом деле «ух, какие», они на основании этой папочки, он постучал пальцем по делу, всё тобой перечисленное построят, щелкнув пальцами. А если тебе этого мало, то никто в этом не виноват. Ты слишком всё усложняешь. Расслабься пока и доверься своим сотрудникам.

– Спасибо, что не назвал дурой, – слегка раздраженно поблагодарила Регина. – А теперь можешь мне подсказать, кто знает об этом деле больше других. Есть в пределах доступности такой человек?

Кирилл обреченно полез в блокнот.

– Записывай, – предложил он после недолгих поисков. – Жангожин Борис, 42‑17‑35.

– А сотовый? – потребовала Регина.

– Сотовый он сам тебе даст, если захочет. Звони, не бойся. У него переадресация идет на сотовый. Если Борик ничего об этом Антипове не знает, значит, в Волгограде вообще никто и ничего не знает, потому что судили его, как ты заметила из материалов дела, в Ульяновской области.

– А Борик – это кто?

– А Борик, Регина, – это исполнитель наказания в южных районах города Волгограда. В особых случаях его и в северные приглашают. Он легко справляется.

– Ясно… Большой чин. А по отчеству его как? Чего ты так к нему… «Борик»!

– Увидишь его – поймешь. Его по-другому не назовешь.

– Ладно, тогда пойду я, – она тут же подхватилась, забрала со стола папку. – Люблю тебя, Кир.

– Не искренно говоришь. А жаль, – хмыкнул он. – Смотри с Бориком роман не закрути. Я ревнивый.

– Я постараюсь держать себя в руках! – она выскочила за дверь и в коридоре сразу набрала заветные цифры. Сначала вместо гудков вызова шел какой-то дурацкий текст: «Абонент находится в состоянии полной кайфухи и расслабухи, просьба не нарушать его блаженного состояния плохими новостями…» Затем трубку взяли. – Алло! – быстро протараторила она. – Борис Жангожин? Извините, не знаю вашего отчества. Вас беспокоит старший следователь Следственного управления Советского района капитан юстиции Нарутова. Вы не могли бы уделить мне полчасика?

– А вы пиво любите, капитан юстиции Нарутова? – ответил ей не вполне трезвый низкий и чуть грубоватый голос.

– Нет, – опешила она. У нее было ощущение, что она пришла на явку и забыла пароль.

– А что любите?

– Молочный коктейль.

– Вы что, шутить изволите? – кажется, исполнитель наказания обиделся. – Я вас спрашиваю, что любите из спиртного. Если вы трезвенница – встреча не состоится, – пару мгновений Регина разевала рот, не зная, как продолжить разговор. Потом быстро глянула на телефон. Нет, цифры набраны правильно. – Вы уснули, Нарутова? Вы, между прочим, с подполковником полиции разговариваете, старшим по званию.

– «Шато-д’Икем», – брякнула она и тут же пожалела. Подполковник ведь может опять посчитать издевкой то, что она называет безумно дорогое вино. Но это был единственный алкогольный напиток, который нравился безоговорочно.

На этот раз паузу выдержал Борис Жангожин. Затем обронил:

– Да, не сойдемся мы с вами характером. Подъезжайте к ресторану «Волгоград». Не знаю, есть ли там «Шато-д’Икем», но хорошая водка точно есть.

О пиве он уже забыл.

– А… – Регина хотела узнать, как же она узнает подполковника, но в трубке уже стало тихо. – Ладно, – пробормотала она, – на месте созвонимся.

…В центре города она не успела даже взять телефон, как к ней подошел бугаина на голову выше ее и раза в три толще. Он напоминал гигантского, заросшего длинной шерстью медведя. Темные курчавые волосы лежали на плечах, и создавалось впечатление, что расческу они никогда не знали. Щеки тоже заросшие, причем не похоже, что мужик отпускал бороду. Казалось, он ушел в запой и потому давно не брился. Черная кожаная куртка – это в волгоградскую-то жару! Черная рубашка расстегнута пуговицы на три, так что красовалась сильно заросшая грудь. В руках черные очки.

– Так вот вы какая, капитан юстиции Нарутова, – он сделал петлю, словно хотел увидеть ее со всех сторон. – Наслышан, наслышан. А я Борик, – вместо ладони, как можно было предположить, он подал ей удостоверение.

Регина внимательно его изучила. Ошибки нет – это лохматое чудище и есть Борис Жангожин, подполковник полиции. Отчества не стояло и в удостоверении.

– Прошу, – предложил он и повел, совершенно выбитую из колеи Регину в ресторан.

Она была здесь впервые и откровенно глазела вокруг, как нищенка, неожиданно попавшая во дворец. Пожалуй, «Волгоград» для такого ресторана – блеклое название, совершенно не отражающее его сути. Это были настоящие королевские хоромы. Ее повседневные брюки и блузка казались чем-то инородным. Регина рассматривала стены, люстры, столы… Затем пожалела себя. «Нигде‑то ты не была, ничего толком не видела… Дело, только дело!»

Посетителей было немного, и они наверняка немногочисленные гости города, остановившиеся в гостинице, при которой находился этот ресторан. Борик усадил ее за дальний столик в простенке между окнами. Там их уже ожидала бутылка «Шато-д’Икем», а также графинчик с водкой.