Алена Даркина – Дары Всевышнего (страница 15)

– Нет, – горько покачал головой Сокол. – Я не могу спрашивать – Запрет! А она молчит, может, считает, что не нужно мне знать.

– Ладно, давай быстрее.

Удаган пошел в столовую, Алет взлетел по ступенькам – второй раз за это утро. Он толкнул дверь спальни и чуть не задохнулся от нежности. Девушка спала, свернувшись в комочек, он осторожно убрал волосы с ее лица и поцеловал в щеку. Она сонно заворчала, веки не желали подниматься, и Ранели невнятно пробормотала:

– Чт слчилс?

– Отец хочет видеть нас, – прошептал он с улыбкой.

– Ну, Алт, – она сделала еще одну попытку открыть глаза, но ничего не вышло, и девушка ткнулась ему в плечо. – Ты ж видш, я н мгу. Ты там скжи, чт я зблела. Ил ещ чт-нбуд скжи.

Губы едва коснулись его шеи – кажется, это было извинение. Он согласился в душе, что предстать перед родителями Ранели сейчас не сможет. Поцеловал девушку еще раз и спустился в столовую один, оставив ее досыпать.

В глазах Каракара, сидевшего во главе стола, плясали огни Зары9.

– Доброе утро, – поприветствовал он сына. – Твоя невеста задерживается или нам придется завтракать без нее?

– Без нее… – Алет беспомощно посмотрел в сторону. – Она… она…

– Садись, – выручил отец. – Я только собирался сообщить Ранели, что мы принимаем ее в семью и спать вы будете теперь в нашем крыле. Не знаю, что делать со свадьбой. Устроить праздник в пику Охотнику мы не можем. Может, вы обвенчаетесь в Истинной церкви в Цартане?

– Отец, она не энгарнка, а оборотень, – возразил Сокол, занимая место за столом. – Они получают благословение в своих храмах, но, как ты понимаешь, туда нас тоже не пустят.

– Какая-то безвыходная ситуация, – вздохнул Авиел. – Что еще тут можно предпринять? В общем, передай, что для нас она твоя жена.

– А ты почему не передашь?

– Я тоже скажу об этом, правда, не знаю когда. Утром я не имел счастья ее встретить, а на обед мы с Удаганом приглашены к Беркуту.

– К кому? – оторопел Алет. По бесстрастным лицам остальных сообразил, что новость это лишь для него.

– Он хочет обсудить какое-то деловое предложение, – пояснил отец.

– И ты пойдешь? – не поверил Алет.

– Пойду. Это мой последний шанс. Ты же знаешь – кредит, который заняли для Шелы, пропал. Его надо выплачивать, а занят он не у эйманов… – Каракар тяжело вздохнул. – Если честно, не очень мне нравится всё это. Позавчера с нами никто не хотел знаться, а сегодня дом Орла вдруг воспылал любовью к изгоям. Но давайте не будем о делах, тем более что, пока мы не посетим Беркута, ничего не узнаем. Приятного аппетита, – Авиелу первому служанка положила рассыпчатую гречневую кашу в тарелку, а Тана полила ее соусом.

***

Замок Беркута находился недалеко от Каракара. Авиел и Удаган поехали на лошадях ради приличия: прибыть в гости пешком – значит, показать, что дела у тебя настолько плохи, что ты готов на любые условия, лишь бы тебя приняли в Дом. Когда-то так Альбатрос пришел к Чайке. Позже и Авиел посетил так двоих старейшин Домов, одним из них был его родной брат, Беркут, который был старше всего на год. Ему отказали. А теперь решили помириться.

Ворота были гостеприимно распахнуты, но двор пустовал, что настораживало. У Ифреама Беркута было четверо сыновей и одиннадцать внуков в возрасте от одного года до шестнадцати лет. Куда они все подевались одновременно? Или их специально отправили из дома?

Удаган окинул взглядом замок Беркута: такая же, как у них в доме, высокая ограда, сложенная из огромных камней; те же темно-серые неприветливые стены. Но занавески, видневшиеся в окнах, богаче, и больше окон завешено: в доме Беркута были заняты почти все комнаты, в отличие от пустующего замка Каракара, и слуг там было намного больше.

Авиел пристально всматривался в окна: увидеть бы хоть кого-нибудь, это бы успокоило.

Они спешились. Удаган повел лошадей в конюшню, ему навстречу уже шел слуга. Каракар терпеливо ожидал. Как только сын вернулся, Авиел первым поднялся на крыльцо, но не успел протянуть руку к молотку, как дверь распахнулась. На пороге появился хозяин. Ифреам Беркут, черноволосый и черноглазый, с узким лицом, испещренным морщинами, не принарядился по случаю примирения. Как и Авиел, он предпочитал носить кожаную куртку, хотя в Шумафе на другом материке король пожаловал Ифреаму дворянское звание. Беркут шагнул в сторону, пропуская гостей, радушно пожал руку:

– Добро пожаловать!

Авиел ответил на рукопожатие, но Беркут внезапно притянул его к себе и обнял:

– Здравствуй, брат! Как же я соскучился.

Каракар отстранился. Беркут сделал вид, что не заметил его холодности, протянул ладонь Удагану.

– Здравствуй, Ле!

Прежде чем хозяин дома повторил фокус с объятиями, Удаган придержал его:

– Дядя… На всякий случай. Мы тут недалеко живем. Если будешь скучать – загляни.

Беркут оскалился.

– Дерзишь… – Удагану почудилось, что он, как Охотник, назовет его «Ганни», но тот вовремя остановился. – Ладно-ладно. Проходите, – Ифреам пошел в столовую – она находилась в том же крыле, что и у Каракара. Потом остановился и посмотрел на Авиела. – Он ладно, мальчишка. Но ты-то понимаешь, что я не мог поступить иначе? У меня дети были.

– У меня тоже, – спокойно возразил Каракар. За двадцать лет в душе всё перегорело, и он не испытывал обиды на брата, только недоверие. – Не будем ворошить прошлое. И не обращай внимания на Ле. Ты же знаешь, он и с Охотником не церемонится.

Внутри дом Беркута сильно отличался от их замка. Рассматривая богато убранный интерьер, Удаган представил, как выглядело их жилище, когда Каракара еще не изгнали из дома Орла: пышные ковры, атласные занавеси, дорогие обои.

Беркут отодвинул портьеры и шагнул в столовую. Авиел и Удаган зашли следом и остолбенели, будто на них неожиданно наложили заклятие.

– Присаживайтесь, где вам удобно, – предложил Ифреам и упал на ближайший стул.

Но гости остались стоять.

– Что же вы? Не рады видеть нас? – во главе длинного стола сидел высокий седовласый мужчина. В отличие от Беркута, он надел дорогой камзол, так что легко мог сойти за энгарнского герцога.

Авиел перевел взгляд с него на полного мужчину с красным лицом и почти исчезнувшими от жира глазами. Под огромным мясистым носом блуждала доброжелательная улыбка. Он по-домашнему надел поверх холщовой рубахи вязаный светло-зеленый жилет. Рядом поглаживал одну ладонь другой старик в очках, опять в атласном балахоне, но на этот раз светло-коричневом, а не белом. И никого из слуг.

– Отчего же… очень рад… – наконец пробормотал Каракар. – Но брат не предупредил, что соберутся главы трех Домов. Я полагал, у нас состоится семейная беседа. А сейчас подумываю, что мне не место в столь достойной компании.

– Ну-ну, Авиел Каракар, – усмехнулся щеголеватый. – Не стоит набивать себе цену, особенно когда тебе протягивают руку помощи.

– Омри Орел, пусть Удаган вернется домой… – начал Авиел, но Лев перебил.

– Я остаюсь, – он сел на стул недалеко от Беркута, приняв вид послушного ребенка: уставился на взрослых во все глаза и даже руки на коленях сложил, показывая, что ничем мешать не будет.

Каракар собрался занять место рядом с Удаганом, но толстяк указал на кресло справа от себя.

– Садись здесь. У тебя достойный сын, и он знает, когда надо говорить, а когда молчать. Он будет свидетелем нашей беседы и, если захочет, выскажет свое мнение, но встретиться мы хотели прежде всего с тобой.

Каракар сел на указанное место – рядом с Тахашем Кротом, напротив Баал-Ханана Воробья. Создавалось впечатление, что руководить беседой будет Омри. Или ему уступили это право, потому что Каракар когда-то принадлежал этому Дому?

Воцарилась тишина. Потом Авиел не выдержал.

– Итак?

– Ты попал в стесненные обстоятельства, и твоя семья находится на грани вымирания, – Воробей всегда произносил фразы негромко и вкрадчиво.

– Первая часть верна, вторая нет, – нахмурился Каракар.

– Возможно, – одобрительно кивнул Баал-Ханан, – но надолго ли? Тебе уже 55, ты понимаешь лучше твоих молодых сыновей, что без Дома не станешь успешным купцом, да и вообще не выживешь. Быть купцом – значит, рисковать. А когда рискуешь, порой и теряешь деньги, товары. Дом тебя в этом случае поддержит. Одиночка разорится. С этим тоже будешь спорить? – Авиел промолчал. – Твои дети больше не будут изгоями. Они снова будут принадлежать дому Орла. Кроме того, мы оплатим твой заем энгарнцу. И дадим еще одну ссуду – беспроцентную и не ограниченную по времени возвращения в качестве подарка ко дню свадьбы Алета. Если Эль-Элион благословит, и Шела вернется, то в честь его возращения, а также в качестве подарка твоему первому внуку мы…

– Давайте ближе к делу, – зло процедил Каракар. – Чего вы хотите от меня?

Крот успокаивающе похлопал его по плечу.

– Не надо так волноваться.

– Что вам от меня нужно? – Авиел по очереди взглянул на присутствующих. Лишь глаза Ифреама он не мог видеть, тот по-прежнему сидел, опустив голову.

– Убей Охотника, – ответил за всех Омри.

Авиелу показалось, что он ослышался. Он безмолвно смотрел на Орла. Не выдержал Удаган.

– Шереш! – он вскочил, чуть не уронив стул. – Вы охренели тут все, что ли?

– Сядь, Ле, – отец произнес это таким тоном, что Удаган опустился обратно и замолк, хотя в душе всё кипело. Он готовил себя к тому, что, если отец согласится на это предложение, согласится пожертвовать собой ради счастья сыновей, он возьмет его в охапку – благо он сильнее – и унесет отсюда, чтобы никогда не переступать порог ни одного замка эймана.