Алена Бородина – Твоя по завещанию (страница 26)

— Иди, чего мнёшься? — пнув меня под столом ногой, поторопила Лерка.

Я поднялась со стула.

— Удачи. Держи нас в курсе, — заговорщически проговорила вслед Алекс.

Глава 14

Поездка до дома в тишине и пара недовольных взглядов — это все, чем удостоил меня Руслан во время нашего пути. Его руки ловко управлялись с рулем, глаза были устремлены на дорогу. Я с интересом пялилась на его профиль. Мужественный, строгий, с легкой щетиной на подбородке.

Заговорить с ним не решилась. Да и о чем? Вообще, пребывала в непонятном состоянии. С одной стороны, Руслан тот человек, который пытается запретить мне все на свете, оттого вызывает неприязнь, с другой...

Я печально вздохнула. Лучше бы мои чувства ограничились неприязнью. Было бы намного проще.

Припарковавшись у дома, мы вышли из автомобиля, упорно продолжая играть в молчанку.

Дядя направился в кабинет, я поспешила на кухню к Жанне, чтобы узнать, как обстоят дела с обзвоном гостей.

Домработницу я застала натирающей на терке морковку. Она что-то забавно напевала себе под нос, чуть пританцовывая.

Чтобы обратить на себя внимание я тихонько кашлянула.

— О! Вернулась уже? — отряхивая руки от овощных стружек, оживилась Жанна. — Тут репетитор приходил, был крайне недоволен твоим отсутствием. Долго ворчал, говорил, что его время дорого стоит. Негодовал, почему его не предупредили, что занятия отменяются и студентки не будет.

Пётр Петрович, препод по философии, реально был строгим, дотошным и вечно недовольным. Он терпеть не мог, когда к его предмету относились неуважительно, а я сегодня просто проигнорировала его дополнительные занятия. Блин, а как можно любить философию, если ты в первые минуты лекций уже ничего не понимаешь и хочешь спать?

— Он потом ещё звонил Руслану и на тебя жаловался. Очень нервный мужичок, — добавила Жанна.

Удивительное дело. Дядя даже словом не обмолвился о возмущённым преподе... Да и вообще его спокойствие настораживало. Уж не затишье ли перед бурей?

— Ты всех гостей обзвонила? — наконец, спросила я.

— Да. Брошь Ритки. По крайней мере, она сказала, что потеряла ее.

Сердце в груди совершило кульбит.

Мачеха никогда не отличалась благоразумием, но неужели она причастна к аварии? Все-таки, папа женился на ней, любил ее... Как эта сука так могла поступить с ним? Хотя, почему я удивляюсь? Рыжая дрянь уже во всю пудрит мозги Белозерову. От обиды за родителя на глазах навернулись злые слёзы.

— Она, кстати, завтра зайдет за брошью. Ты оставь ее мне. Я передам, — невозмутимо добавила Жанна, разрезая напополам луковицу.

Ничего ей не отвечая, я двинулась к Руслану. Надо сообщить ему, что владелец дорогого бриллиантового украшения найден.

Когда я вошла в кабинет дядя сидел в ворохе бумаг, деловито расшвыривая их по аккуратным стопкам.

— Надо поговорить, — довольно недружелюбно начала я.

— Проходи. Садись, — неохотно пригласил он.

Не успев приземлиться на стул напротив, я тут же выдала ему всю информацию о мачехе.

Руслан слушал меня спокойно, не перебивая, переодически вздыхая.

— Завтра эта тварь придёт за своим украшением, тут то мы и выведем ее на чистую воду, — победно закончила я.

— Мы? — недовольно буркнул дядя.

— Ну да, я и ты. Ты же не оставишь меня с ней наедине? Черт знает, что у неё в башке творится. Хотя, на самом деле, мне слабо верится, что она могла убить отца...

— Кристин, стоп, — прервал поток моих мыслей Руслан, поднимаясь из-за стола. — Никаких мы. По крайней мере, ты точно во всем этом не участвуешь — это во-первых. Во-вторых, я позвоню Махову. Пусть сам разбирается с этой ситуацией.

— Но я хочу...

— Никаких хочу. Не вмешивайся. Не лезь, — строго, повышая тон голоса, проговорил он.

Дядя неторопливо дошёл до окна, развернулся и направился в мою сторону.

— Давай сюда брошь, — протягивая ладонь, скомандовал он.

— Нет.

— Кристин, я жду, — буравя меня взглядом, требовательно повторил он.

Я вытащила украшение из сумки, отдала ему. Едва коснулась пальцами мужской руки по коже побежали электрические разряды.

— Ведь ты мне расскажешь, чем это дело закончится? Я хочу знать, что в своё оправдание скажет Ритка.

Руслан угрюмо кивнул.

Я недоверчиво покосилась на него, а затем, понимая, что говорить, по сути, больше не о чем, поднялась со стула и зашагала в сторону двери.

Подслушивать под дверью кабинета было чрезвычайно неудобно. Спина и ноги затекли, в голову упиралась дверная ручка и, в довершение всего, я слышала лишь обрывки фраз, а не полный диалог мачехи со следователем и Русланом.

Пока я мучилась, согнувшись в три погибели, не заметила, как к двери подошёл дядя и резко открыл ее.

Прямо дежавю. Как и в прошлый раз. Он чувствует меня что ли?

Я так и застыла в скрюченном состоянии, с ужасом округлив глаза на Руслана.

— Войдёшь? — строго спросил он.

Я судорожно закивала, проследовав в кабинет.

Рыжая тут же одарила меня презренным взглядом.

— То есть, вы уверяете, что признали брошь своей чисто из-за меркантильного интереса? — скептически спросил Махов.

— Да. Она не моя! — чуть ли не прикрикнула Ритка. — У меня сейчас проблемы с деньгами и я подумала, что дорогое украшение мне будет очень кстати.

— Врешь! — завопила я, вклиниваясь в беседу.

— С чего бы? Не впаривай мне то, к чему я отношения не имею! — огрызнулась мачеха, готовая на меня наброситься.

— Тихо, Крис. Иначе, выставлю! — остудил мой пыл дядя.

— Но она же нагло лжёт! Выкручивается, потому что у неё задница загорелась! Ты причастна к гибели отца!

— А ты попробуй докажи! Пигалица! Меня даже в городе в тот день не было! — крикнула в свою защиту рыжая. — И вообще! Я согласилась побеседовать с вами без адвоката, но не собираюсь выслушивать обвинения в свой адрес! — обращаясь к следователю, заявила она.

— Кристина Германовна, я бы попросил, — нервно произнес Махов, пронзая меня своими крохотными глазками.

— Молчи уже, — шикнул Руслан, хватая мою ладонь, крепко сжимая ее в своей руке.

Я прикусила язык, утихомиривая внутренних демонов.

Повисла пауза секунд в десять, затем следователь продолжил:

— Значит, Маргарита Петровна, вы хотели присвоить чужое? — едко резюмировал он, продолжая разговор.

— Не совсем. Жанна позвонила вчера, сказала, что нашла после приема побрякушку и она полагает, что это моя вещь. А мне что, отказываться? — демонстрируя крайнюю степень негодования, Ритка развела руки в стороны. — Если бы я знала, что это за брошка и чем она может грозить, то, естественно, не претендовала бы на нее!

Следователь что-то тщательно записывал в блокнотик. Я из последних сил сдерживала эмоции, дядя продолжал сжимать мои пальцы в своих.

— То есть, вы прежде это украшение никогда не видели?

— Повторяю ещё раз — нет! И впервые от вас слышу, что смерть Германа не случайность!

— Хорошо, Маргарита Петровна. Вы можете быть свободны.

Ритка тут же вскочила на ноги, бросаясь к двери.