— Выпадет палиндром… — прошептал мне Караколь. — Подготовь парочку бустрофедонов… анациклов…
— Хорошо…
Я даже не стал пытаться понять, откуда он знает, какое будет испытание, я просто послушался и стал строчить на табличке приходившие на ум слова, которые читались в обоих направлениях: тут, ага, оно, доход, ротор… Если и правда выпадет палиндром, то мне скорее повезло, потому что я неплохо знал принцип и даже получил кое-какие представления о стратегии, пока изучал предыдущие состязания.
π Лопасть коснулась пола. На последнем метре оси не было нарезки, и винт сам принял вращательную траекторию в падении. Он проскрипел по металлу диска и остановился на делении почти напротив стилита.
— Диалог в палиндромах! — огласил арбитр громовым голосом.
) Караколь улыбнулся и подмигнул. Он прочитал слова на моей табличке, кивнул и потрепал меня по плечу. Теплота его жеста меня глубоко обрадовала. Я понимал, что
он это сделал в первую очередь, чтобы меня успокоить, по даже самого намерения было достаточно, оно тронуло меня в самое сердце, придало веру в нашу победу:
— Мы выиграем, Сов, можешь не сомневаться. И выиграем благодаря тебе!
Арбитр обратился к публике:
— Палиндром — это фраза, которую можно прочесть, если не принимать во внимание пробелы и знаки препинания, справа налево и слева направо, получив один и тот же результат! Например, «но ротор он» — палиндром, поскольку эту фразу можно прочесть как в одном, так и в другом направлении, и она сохранит тот же набор букв в том же порядке. Испытание будет проходить в форме диалога, каждый из противников будет говорить по очереди. Знаковый судья будет проверять правильность палиндромов. Оценка палиндромов судьями будет основываться на длительности высказываний, на их смысловой ясности, а также на их уместности в диалоге.
На этом церемониймейстер закончил вступительное слово:
— Августейшие чемпионы, пришло время показать наш талант! Согласно традиции, право первого хода принадлежит чемпиону, находящемуся ближе к винту. Стилит Селем, вам предоставляется честь начать поединок…
π С купола на нас обрушилась золотая тишина. Волнение публики превратилось в крайнее внимание. Стилит закрыл глаза. Шли долгие секунды. Ни один звук не скрежетал по кристаллу ожидания. Он сидел, сконцентрировавшись, спокойный и напряженный, но все же натянутый, как арбалет. Наконец выпустил свою первую стрелу. Аплодисменты разразились в тот же миг.
] Селем: А дебют с огнем умен. Гостю беда!
) Ох! Судья по знакам почти тут же поднял синий флажок, подтверждая палиндром. Сзади, в первом ряду, какая-то образованная графиня спокойно заявила своим соседям, что это совершенно классический прием для открытия состязания, можно сказать почти банальный, такие можно наблюдать на шахматных турнирах, но я остался в состоянии шока от соразмерности и уместности фразы. Я стал по одной перебирать буквы справа налево: а д е б, потом ю т с о г, затем н е м у, потом м е н… — и бросил, убедившись в его точности. Теперь была очередь Караколя. Начало схватки вышло очень непростое. Я понятия не имел, как он будет из этого выкручиваться.
¿' Караколь: Неловко соло, голосок волен.
Одобрительные браво разнеслись по залу, приветствуя его ответный ход. Крики доносились главным образом с верхних рядов, где столпились приглашенные раклеры и некоторые молодые Верхнежители, из горлопанов, которые, похоже, выбрали свой лагерь. Вот и хорошо! Но стилит с ответом не задерживался.
] Селем: Неловко соло грача, а чар голосок волен.
Ай! Я читал об этой технике: он открыл палиндром из середины, расширил и надбавил ему цены. Элегантно и действенно. Публика знатоков встретила реплику залпом аплодисментов. Но Караколь не дал замуровать себя таким образом и уже перескочил на другую тематику, более поэтическую…
π Ритм нарастал очень быстро. Стилит словно торопился испытать сопротивляемость нашего трубадура. Кара-голь отвечал ударом на удар, практически без заминок. И зале царила полнейшая тишина. Все старались следить за происходящим. На лицах читалась острейшая внимательность, и по реакции было понятно, что дуэль проходила на высшем уровне. Многие вели записи. Судья по знакам подтверждал палиндромы. Похоже, ему самому удавалось следовать за поединком с трудом. Глаза у судей загорелись от того, какой оборот приняло состязание. На такой скорости я был не в состоянии оценить сложность игры. Я только понимал, что Караколь был на высоте и отталкивал Селема в окопы.
] Селем: Махаон колок, но а хам! К Ороси сорок! Арвалю лавра! Ларко бос, обокрал!
¿' Караколь: А пелена дорог города нелепа!
] Селем: Оговорок как коров! Ого!
¿' Караколь: Карма — мрак. Гол слог.
] Селем: Жарим мираж?
¿' Караколь: Доклад дал код.
] Селем: Цел до пят, речь чертя. Подлец!
¿' Караколь: Ох… Хо!
) Вслед за фразой Караколя по залу пробежало легкое волнение. Но судья принял палиндром, тот был хоть и краток, но столь неожидан, что публика пришла в восторг и выказала полную симпатию, снизив тем самым напряжение в зале. Все ожидали реакции стилита. Но, к несчастью для нас, его ответ лишь доказал, что он умеет адаптироваться.
] Селем: Будет он как ноте дуб.
¿' Караколь: Удача! А чаду?
] Селем: И пиши, и шипи… Трёп спёрт!
¿' Караколь: А муза рада мужу. Ищи уж ума да разума.
) Дрожь восхищения пронеслась по публике. Я даже на секунду успел подумать, что перевес теперь будет в сторону Караколя. Голгот поднял вверх кулак и заорал: «Получи, снежная морда!», и сел. Зал был ошеломлен.
] Селем: Лакал повар пиалу мула и, право, плакал.
π Просто превосходно. Караколь сделал внушительную паузу. Ему потребовалось время принять удар, но он все же вышел из положения:
¿' Караколь: Азарт озарил ли раз от раза?
] Селем: Театр тает. Мадам. Ворон умен, к нему норов. А ругала балагура.
¿' Караколь: Мастер врет сам.
] Селем: Рок ударит, как тирад укор!
¿' Караколь: Мил. Изредка так дерзил им!
] Селем: Нам боли туман до сна мил, лиман со дна мутил обман.
¿' Караколь: «Ворох хоров».
] Селем: Караколя велено в резерв! Он еле вяло. Карак?
¿' Караколь: Ворох хоров… Ворох хоров…
] Селем: Лавр основ он сорвал. Конец оценок!
) Первый тур прогремел как настоящее состязание по фехтованию, бесконечно технично и в то же время живо, чертовски живо, настолько быстро, что судья по знакам не раз был в замешательстве, не справляясь с перехватами и отражением атак. Было очевидно, что стилит еще ни разу не встречал противника уровня Караколя, на каждый выпад
трубадура он делал заметную паузу. Искусство палиндромов хоть и было неблагодарным само по себе, все же требовало от ораторов не только упражнения в красноречии, но и умения выбирать из тайного списка фраз и анациклов, свойственных каждому из них, те, что наилучшим образом вплетались и ткань диалога. Я читал в протоколе состязаний, что бой палиндромов выигрывается по тяге, то есть, на жаргоне риторов, тот, кому удается вести диалог, навязывая противнику тему, брал верх, вынуждая его импровизировать некоторые реплики, тогда как сам мог зачитывать свои ходы на память, что делало положение соперника весьма незавидным.
∫ Прозвенел гонг. Я предпочитал (в сущности говоря) свое жалкое, невзрачное место, сидеть здесь, вжавшись в кресло, рядом с Кориолис, чем оказаться там, не знать, куда приткнуться на этом диске, возиться там с этим желторотиком. Ну и схватка, Ларко, это да! У них мозги вентилируются поболее твоих (всего чуток), надо признать! Теперь все затараторили о судьях, пока те сидят, что-то записывают, выверяют, сверяют строфы, взвешивают на глаз. Караколь был в ярости сам от себя. Он ёкнулся ровно за две секунды до гонга, не нашелся, что ответить на длинную тираду стилита, застрял на дурацком наброске палиндрома, потерялся в двух репликах в самый неподходящий момент. Этот финал судьи точно не пропустят, плохое впечатление. А стилит в своем углу снова напустил на себя вид, будто он сама элегантность (Кориолис от этого себе места не находит), расселся, ноги скрестив, уверенный в себе, чертяка, весь выкрутился, как белье на веревке, сидит, вымаливает не знаю какого там своего башенного божка со скромностью плакучей ивы.
) Не возьмусь сказать, была это полная импровизация, или Караколю все же пригодились мои несчастные сло-
вечки, начертанные на табличке, или же он все извлек из недр слов, составленных по ту сторону него самого, точно было лишь одно — он ни разу не произнес ни одного палиндрома перед Ордой, и я был совершенно уверен, что ему противны столь по-глупому зрелищные лингвистические приемы, и что он предпочитал им свободную прозу. Так или иначе, его выступление привело публику в восторг, и это не могло меня не радовать, так как с точки зрения знатоков тот факт, что стилит не раздавил Караколя с первого хода в упражнении, явно подогнанном под Селема, значило, что состязание будет нелегким, погорячее обычного, во всяком случае.
— Ну головастик! — загорланил Голгот так, что было слышно всем вокруг, подходя к нам поближе. — Выблевал нам стряпню свою, тыщу раз пережеванную, провизация называется, тоже мне! Эта куча тряпья сидит себе на своем столбе всю свою жизнь, звякалом своим по рту теребит, а теперь выплевывает по три капли свои фразочки задом наперед, ни конца, ни начала, выдает по шесть-четыре-два, тянет, как спагеттины, и мне тут еще будут рассказывать, что этот дятел главный по рифме? Я тебя контрветром прошу, Карак, смели ты мне эту задницу вместо рожи! Не заглатывай ты его выбрыки, поперхнешься еще. Ты десятерых таких стоишь!
