Алексия Каст – Когда сбываются мечты (страница 32)

Все-таки не пытаться выяснять, что у женщины в голове, намного проще. Приходил, спускал скопившееся напряжение и шел дальше. Сейчас же мне нужно ломать голову и выискивать тараканов в ее голове. Яна другая, с ней нужно разговаривать, ее нужно слушать. Не зря же я ее выбрал. Только вот все понимать – это одно, а правильно поступать – совсем другое.

Вернувшись в спальню к Назимову, я тихонько присел на стул рядом с кроватью. Но сделай я то же самое, громко топая и хлопая, на меня бы все равно никто не обратил внимания. У Назимова горели глаза, и он с упоением слушал Викины истории, которые та рассказывала взахлеб, эмоционально, в красках. Я смотрел на девчонку и начинал понимать, почему Яна с таким рвением старалась увезти Вику из стаи отца. Там девчонке никто не давал быть настоящей. Видел ее единственный раз, на ужине в баре после наших разборок. И если бы не условие моей малышки о побеге, я бы и не обратил внимания на белую волчицу: тихая, спокойная, неприметная, даже местами глупая. Сейчас я видел перед собой совершенно другую девушку.

Раздался стук, и следом появилась Оля с едой. Перехватив из ее рук каталку, подвез ее максимально близко к кровати Николая для удобства. И не дав времени Назимову, моментально усадил его, подтолкнув под спину еще больше подушек. Тот лишь недовольно посмотрел на меня и потребовал свою порцию.

Я уже собирался положить поднос ему на ноги, когда Вика подскочила и взяла со стола тарелку бульона и ложку.

– Я вас покормлю, Николай Александрович, – радостно произнесла девушка, на что Назимов скривился, будто у него одновременно заболели все зубы и в придачу к ним уши.

Альфа с трудом протянул руку.

– А ну-ка давай мне ложку, – устало попросил он, – поесть-то я пока в состоянии, даже несмотря на адскую боль.

Виктория лишь округлила и без того большие глаза и выронила тарелку с бульоном.

– Твою ж…. – вовремя осекся я, вспомнив, как Николай не любит мата в присутствии женщин. – Что, Вика? – Головная боль возвращалась, и мне все сильней хотелось увидеть Яну, до которой было рукой подать.

– Но как же? Но вы же? – запричитала волчица. – Вы же… простите, – приложила ладони ко рту, – я думала, вы от старости, а у вас что-то другое. – Заметив, как мы с Назимовым напряглись, волчица чуть не скатилась в истерику. – Простите, это не мое…

– Стоп, Вика! Стоп! Успокойся, присядь и давай по порядку.

Налил в стакан воды и протянул девушке.

– Что по порядку? – произнесла она, стуча зубами об стакан. Да что ж все такие нервные кругом?

– То же, что ты сейчас несла, запинаясь, только теперь спокойно, тихо и по порядку.

Надеюсь, что не перегнул со строгостью. Назимов все это время молчал, такое ощущение, что и не дышал, а девчонка, выпив залпом полный стакан воды, принялась рассказывать.

– Ну я думала, что к вам старость подкралась, та, которая предсмертная.

– Вика, ты вообще о чем? – уже сам начинал злиться.

– Оля сказала, что альфа долго болел и слег, а врач твердит, что это старость. Ну я и подумала, что у него все так же, как и у моего папы.

– А что было с твоим папой, деточка? – вмешался в разговор Николай.

– Он умер от старости.

– Вот как? – Назимов кинул взгляд в мою сторону и весь словно подобрался, как кошка перед прыжком, затаился в ожидании важной информации. – Милая, тебе, возможно, тяжело, но не могла бы ты рассказать поподробнее?

– Вы правы, мне до сих пор тяжело, но уже не так, как прежде. Мой отец умер четыре года назад в триста четырнадцать лет от старости. – Девушка всхлипнула и продолжила: – Он просто уснул.

Мы с Назимовым непонимающе переглянулись. Девушка, заметив наше непонимание, удивилась.

– Ну как же? Когда оборотни доживают до столь преклонного возраста, их организм постепенно засыпает. Отец почти год лежал не двигаясь. Процессы в его организме замедлялись, пока однажды он не уснул на совсем.

– Хочешь сказать, он не мучился? – Я с трудом выпустил воздух.

– Ну если не считать полную обездвиженность и неспособность разговаривать в последний месяц, – грустно хмыкнула и сморгнула скопившуюся влагу в уголках глаз, – то да, он не мучился.

– Я имею в виду боль, – повысил голос от напряжения, – он не двигался потому, что не мог, а не из-за того, что каждое движение приносило ему боль? – заглянул с надеждой в девичьи глаза.

Она перевела взгляд на Назимова.

– А вам что, больно? – Из ее глаз покатились слезы. – Извините. О луна, извините! Я не хотела вас унизить жалостью. Ну вот, – по-детски хлюпнула носом, – опять я что-то не то говорю.

– Вика, – схватил ее за руки, – да нас тебе сама луна послала.

Хлопнул в ладоши и поспешил набрать номер телефона своего беты.

Девушка не понимала моей веселости, а Назимов так и сидел не шевелясь и хмуро смотрел в одну точку.

– Саш, приведи к нам Ксюшку, только по-тихому и Авенира Павловича, тоже по-тихому и аккуратно, – отдал я указания, стоило только бете взять трубку.

– Игнат, что еще ты хочешь узнать, – выплыл из раздумий Николай, – мы уже столько раз проверяли возможность отравления.

Я ничего не ответил, всего лишь скептически на него посмотрел.

– Да не могли они! – вызверился. альфа. – Я еще могу допустить, что Ксюша, хотя это бред. Но Веня не мог ошибиться! Двести лет его знаю, щенком на руках держал! – С каждым словом голос альфы становился громче, и начинали проскальзывать альфа-волны. – Не сметь его трогать! Игнат! Не зли меня!

Я лишь усмехнулся и крутанулся на пятках.

– Вот! Вашу Оксаночку не пускают к вам всего-ничего, а вы уже похожи на себя прежнего, – едко усмехнулся, – вот встанете на ноги и будете своим кланом управлять, а пока здесь главный я. Причем вы же так и захотели.

В руках зазвонил телефон и, возможно, уберег нас с альфой от непоправимых фраз, брошенных в сторону друг друга.

– Игнат тут такое дело… – Голос моего беты в телефонной трубке звучал расстроенно.

– Говори, Саш, не ходи вокруг да около, – включил телефон на громкую связь, и присутствующие в комнате затаились. Назимов обратился в слух, а Вика предпочла слиться со стеной.

– Авенира Павловича еще со вчерашнего дня на территории нет. Только ты уехал, он проскочил КПП следом. Сказал, что альфе нужны лекарства, и его пропустили. Наши волки к тому моменты еще не обозначились, и на дежурстве стояли прежние.

– Вот же. Еврей старый. Что с Ксюшей?

– А Оксана дома, судя по запаху, но не открывает, ты же сказал по-тихому, я и не стал долбиться. Ребят оставил присмотреть и тебе докладывать пошел.

Оглянулся на твердолобого Назимова, до сих пор уверенного в своей правоте, на испуганную, жавшуюся к стене Вику, пожевал верхнюю губу и продолжил разговор.

– Саш, жди меня, я сейчас подойду, она там же, где и прежде, живет?

Дождавшись ответа, положил трубку, потер виски. Нужно уходить отсюда быстрее, когда Назимов настаивает на чем-то, его не переубедишь и против него не попрешь. И может, когда он в таком состоянии, а вся власть в моих руках, самое время решать проблемы именно так, как я считаю нужным.

Картинно приложил ладонь к груди и поклонился.

– Счастливо оставаться, Николай Александрович, как на ноги подниметесь, так и продолжите командовать, а сейчас извините, меня дела клана ждут! – повернулся к девушке. – Вика, если хочешь, оставайся здесь, как устанешь – скажи Оле, она организует тебе провожатого до комнаты. Николай Александрович, вы тоже, если что, обращайтесь к Ольге.

И, резко крутанувшись, вышел вон из комнаты. Идя по коридору второго этажа, испытал сумасшедшее желание все бросить и зарулить в свою комнату, в которой сейчас была Яна. Моя сладкая и очень злая кошка.

Но, трезво поразмыслив, решил, что сначала надо закончить все первоочередные дела и только потом поговорить с ней. Обстоятельно обо всем поговорить. Отключить ненадолго телефоны, чтобы не отвлекали. И уже после того как мы придем к взаимопониманию, представить ее клану. И дату свадьбы назначить не мешало бы.

Александр ждал меня у дома Ксюшки. Симпатичная молодая волчица, моя ровесница, была врачом, но при Назимове скорее выполняла функции сиделки и медсестры. Она была школьной подругой Лексы и давно вхожа в дом альфы, поэтому он и испытывал к ней безграничное доверие. Кроме того, она рано потеряла родных, и именно Николай с Татьяной всячески ее опекали. Мы с ней даже встречались где-то с полгода, когда нам было по восемнадцать. Пожалуй, это были мои самые долгие отношения, о которых я временами забывал.

– Так и не открывает? – поинтересовался и, набрав ее номер, попытался дозвониться.

Мелодию было прекрасно слышно даже нам, стоящим рядом с домом. Она продолжала играть, а рядом с ухом противно пищали гудки, к телефону так никто и не подошел. Да уж! По-тихому и правда не получится.

– Вскрывайте или ломайте к чертям собачьим эту дверь, все равно спугнули уже всех, кого могли, а что происходит, выяснить все-таки нужно.

В доме Ксении было тихо и темно. Переступая порог, я подсознательно ожидал чего-то плохого, но не успел подготовиться. Она лежала в своей кровати полубоком, прижав одно колено к животу, и руками обнимала подушку. Длинные пепельные волосы были заплетены в косу, достававшую до попы и лежавшую поверх сбившегося покрывала. Ксюша всегда заплетала волосы перед сном, каждый день своей жизни. Можно было подумать, что она спит, настолько безмятежной была представшая передо мной картина. Но девушка не дышала, ее спина не поднималась при вдохе и выдохе. Я приложил пальцы к венке на ее шее на всякий случай, чтобы убедиться в своей догадке. Та не пульсировала.