Алексис Опсокополос – Семья (страница 2)

— Но… — удивлённо и немного испуганно произнесла королева, указывая рукой на то место, где лежала бумага.

— Что но⁈ — гаркнул Эджертон и ударил кулаком по горстке пепла. — Как ты вообще смеешь меня в чём-то упрекать?

Пылающий кулак обладателя Великого артефакта прошёл сквозь столешницу, как раскалённый клинок сквозь масло, оставив после себя огромную дыру с обугленными краями. Королева на это лишь заморгала. При этом испуганной она не выглядела — больше удивлённой.

— Неужели непонятно, что я делаю всё, что могу? — со злостью произнёс Эджертон. — Русские, безусловно, дикари, но это сообразительные, коварные и сильные дикари! И, как назло, у них сейчас на удивление хитрый и умный лидер. Да ещё этот выскочка — внук Белозерской собрал в одних руках два Великих артефакта. Вы думаете, победить такого противника легко?

Виктория Вторая что-то хотела на это ответить, но благоразумно передумала в последний момент. Эджертон же вновь набрал полные лёгкие воздуха, медленно выдохнул и уже совершенно другим тоном произнёс:

— На сегодня разговор окончен, Ваше Величество. Как только будут хорошие новости, я Вам сразу же доложу.

Премьер-министр резко развернулся и покинул кабинет, а королева посмотрела на дыру в столе и тяжело вздохнула.

Дорогие читатели!

Спасибо, что продолжаете следить за приключениями Романа, Милы и других героев цикла «Отверженный» и что дошли с нами до финального тома!

Да, мы на финишной прямой!))

По графику прод всё как всегда: написал — выложил. Буду по возможности торопиться, но чем ближе к финалу, тем больше боязно сделать что-то не так. )

Ну и как всегда, напоминаю: не забывайте закинуть книгу в библиотеку, так вы будете получать уведомления о выходе новых глав и о скидках. И на автора можете подписаться, кто не подписан.

И жду от вас комментариев, их значение трудно переоценить.

И про лайки не забывайте, если книга вам нравится — нажмите на сердечко. Вам не сложно, а автору и его музе приятно.

Заранее за всё спасибо!

Глава 2

— Вы утверждаете, что видели принца Карима в юрте принца Алихана в ночь убийства кагана Абылая? — спросил у меня судья.

— Да, ваша честь, я его там видел, — ответил я.

— И что он делал?

— Он вошёл в юрту, буквально пару минут о чём-то разговаривал с двумя мужчинами, которые ранее пытались поймать принца Алихана. После разговора с этими мужчинами принц Карим убил их.

— Каким образом он это сделал?

— Он воткнул каждому нож в область сердца, а после этого, когда они упали на пол, добил их летальным заклятием — каменными кольями.

Мы с Милой уже третий день давали показания в суде, и меня это уже начало напрягать. С с самого начала было ясно, что Кариму не удастся избежать наказания — я прекрасно помнил планы Даны насчёт убийцы её мужа, поэтому такой затяжной суд меня удивил. Нет, я не ожидал, что всё решится за полчаса, но что всё настолько затянется, я тоже не предполагал.

И больше всего раздражало, что я третий день отвечал на одни и те же вопросы, лишь по-разному сформулированные. Да ещё и через переводчика, что сильно затягивало процесс. В первый день я отвечал на вопросы судьи и прокурора, во второй — на вопросы адвоката Карима, на третий — опять судьи. Я уже несколько раз в подробностях рассказал всё, что произошло в ту ночь во дворце кагана и, в частности, в юрте Алихана.

А Миле досталось ещё больше моего. Мало того, что она отвечала на вопросы, связанные с переворотом, ей задавали ещё кучу вопросов как бывшей телохранительнице Абылая. Но деваться было некуда — мы обещали помочь. Одно радовало — Дана разрешила поставить портальный маяк в одной из комнат дворца кагана и оставить Тойво его охранять. Поэтому нам не пришлось торчать все три дня в Туркестане. Мы прибывали порталом каждый раз за час до начала суда, а сразу же после того, как нас отпускали, отправлялись домой.

Большим плюсом было ещё то, что свидетель не был обязать сидеть в зале суда всё заседание. Мы приезжали к положенному времени, немного ждали, затем нас по очереди вызывали в зал заседания, мы отвечали на вопросы, после чего были свободны. Ехали во дворец кагана и отправлялись домой под завистливый взгляд Тойво, которому не очень-то нравилось сутками торчать у маяка. Он сначала попытался приставить к нему Хеду или ещё кого-нибудь из службы безопасности, но бабушка сказала, что Туркестан не Новгород, и велела Тойво дежурить у маяка самому.

Сегодня Мила отстрелялась первой, и ей сообщили, что больше у суда к ней вопросов нет. Я очень надеялся, что со мной поступят так же. Ответив на последний вопрос судьи, я с нетерпением ждал, что он скажет.

— Благодарю Вас, господин Седов-Белозерский, суд больше не имеет к вам вопросов. Вы имеете право присутствовать на оглашении приговора.

— Это обязательно? — не удержавшись спросил я и тут же осознал, что это выглядело не очень-то красиво.

— Это Ваше право, а не обязанность, — совершенно спокойно ответил судья.

— Благодарю Вас, ваша честь! — произнёс я и быстро покинул зал заседаний, после чего в сопровождении работника суда я дошёл до комнаты, где меня ожидала Мила.

— Ну что? — спросила она. — Отстали от тебя?

— Ага, — ответил я. — Сказали, что, если хочу, могу прийти на оглашение приговора.

— А ты хочешь?

— Не имею ни малейшего желания.

Я не соврал, мне действительно не хотелось идти и смотреть, как вынесут приговор Кариму — я заранее знал, каким он будет. И дело даже не в Дане, которая явно ждала вынесения самого строгого приговора и не приняла бы никакой другой, а в том, что никакой судья в каганате не посмел бы оправдать Карима или назначить ему незначительное наказание, просто потому, что преступление его было чудовищно и требовало самого сурового наказания по Уголовному кодексу Тюркского каганата.

Смотреть на то, как Карим воспримет вынесение приговора? Это мне было неинтересно. Я не любил злорадствовать, мне было достаточно знать, что виновный будет наказан. К тому же я видел Карима на заседаниях суда — это был уже не тот Карим, он был тенью самого себя. Ни капли не осталось от прошлого высокомерия и напыщенности, лишь потухший взгляд и полное безразличие к происходящему. Страха я не заметил, озлобленности или ненависти тоже. Одно лишь безразличие. Видимо, перегорел и просто ждал, когда это всё закончится.

Мы покинули здание суда и отправились на автомобильную стоянку, где нас ожидала предоставленная нам Даной машина, а в ней водитель и Тойво, который сопровождал меня в Туркестане вообще везде. Разве что в здание суда эльф не входил — мне удалось его убедить, что там мне ничего не грозит. Да и в целом логичнее было оставаться в машине и следить, чтобы с ней ничего не сделали, пока нас нет.

Премьер-министр Британской империи герцог Эджертон нервно ходил по кабинету, а хозяин этого кабинета — император Священной Римской империи Вильгельм Пятый с интересом наблюдал за другом, сидя в кресле

— Гарри, у меня сейчас начнёт рябить в глазах от твоих перемещений по кабинету, — произнёс Вильгельм Пятый. — Может, присядешь?

— Да я просто не могу сидеть! — в сердцах воскликнул Эджертон. — Меня трясёт от негодования. Этот выскочка Романов позволил себе разговаривать с Британией ультиматумами!

— Почему выскочка? — поинтересовался Вильгельм. — Он представитель бывшей правящей династии.

— Потому что никто не имеет права разговаривать с Британией с позиции ультиматума! — ответил Эджертон.

— Не совсем понимаю связи, но ладно, не будем заострять на этом внимание. Меня намного больше интересует другое: а чего ты ожидал?

— Что значит, чего ожидал? — удивился премьер-министр.

— Ну ты пакостил русским, всякие гадости им делал и думал, что ответа не последует?

— Ты тоже им пакостил! Фон Лангерман рассказал мне, как вы детей у русских воровали!

— Нет, друг мой, — возразил Вильгельм. — Мы воровали детей не у русских, мы воровали детей у всех! Непосредственно к России у меня никаких претензий нет. И этот вопрос с детьми мы закрыли. Даже Кэтхен меня простила, хотя среди похищенных детей был её внук. А вот ты именно к России питаешь особую неприязнь.

— Тебе кажется.

— А не ты ли мне рассказывал про Большую игру?

— Я поступал и поступаю правильно — как того требует мой долг и сложившаяся ситуация!

— Так и Романов поступает, с его точки зрения, правильно.

— Он угрожает Британии войной! А я России войны не объявлял.

— Ты воевал с ней без объявления войны, только и всего.

— Нет, Вилли! Тебе кажется. Я бы никогда не допустил большой войны, мы лишь хотели ограничить влияние России. Не больше! Ты ведь помнишь, что мы обещали учителю?

— Ты вспомнил про учителя?

— Я всегда про него помню. И помню, что мы обещали ему не допустить мировой войны.

— Ты уверен, что помнил об этом, когда пытался развязать войну в каганате?

— Это другое, Вилли! — возмутился Эджертон. — Ты не понимаешь!

— Ну да, другое, — усмехнулся Вильгельм Пятый. — Но пусть будет другое, не хочу с тобой спорить. Но что тебе от меня-то надо? Зачем ты прибыл? Просто пожаловаться на Романова?

— Я хочу попросить тебя организовать мне с ним переговоры, — с заметным усилием выдавил из себя англичанин.

— Нет, Гарри, извини, этим я заниматься не буду, — отрезал немецкий император.

— Но мы не можем допустить войны! Мы обещали учителю!