Алексис Опсокополос – Пожиратель. Книга IV (страница 43)

Конечно же, публика на арене кардинально отличалась от той, что была на боях у Пети Сибирского. И, похоже, бойцы здесь вели себя иначе. По крайней мере японец, несмотря на крайне суровое выражение лица, не проявлял никакой агрессии до боя, не подавал мне никаких знаков, ничего не выкрикивал. Он выглядел вполне прилично, я тоже старался держаться с достоинством.

Ведущий вечера вышел на середину арены, знаком попросил меня и японца подойти к нему, после чего обратился к зрителям. Говорил он по-французски, поэтому я в его речи смог разобрать лишь три слова: Гендо, Молот и Монте-Карло. Когда он замолчал, зрители зааплодировали, японец поклонился им, я тоже в знак уважения преклонил голову и придал правую руку к груди в районе сердца.

Потом ведущий бросил нам какую-то фразу — возможно, дежурное пожелание удачи, и покинул арену. Вместо него вышел рефери и тут же дал сигнал к началу поединка.

Японец сразу же насупился ещё сильнее, и я заметил, как магия, и без того полностью окутавшая его тело, стала ещё плотнее, она почти скрывала от меня тело противника. Но несмотря на это, я заметил, что с его кожей что-то произошло — видимо, Гендо использовал какое-то заклятие на её усиление.

А ещё я заметил, как большая часть магии перетекла к его ногам — от колена до ступней. Похоже, противник собирался бить меня ногами.

Так как у меня не было опыта в так называемых боях с ограниченным использованием магии, я решил строить бой от обороны. Было боязно, что не рассчитаю силы и нарушу правила. Поэтому я решил отбиваться и ловить противника на захват, чтобы, делая вид, будто исполняю болевой приём, вытянуть из него всю магию, и в итоге этот болевой и исполнить.

Но легко сказать — поймать на захват. Японец не просто так вкачал магию в ноги — он настолько быстро сорвался с места и по какой-то хитрой дуге забежал мне за спину, что я сначала почувствовал удал его пятки мне в затылок, а уже потом осознал, что произошло. А ударил Гендо сильно — так что у меня натурально искры из глаз посыпались. Однако на ногах я удержался и быстро развернулся.

Противника ожидаемо за спиной уже не было. Я вообще не сразу понял, где он находится. Похоже, японец со мной играл — как бы я ни изворачивался, он стоял у меня за спиной. Пока не бил, веселил публику. Ну оно было и понятно — если ему донесли информацию обо мне, то Гендо воспринимал меня как неопытного выскочку, чудом попавшего на турнир столь высокого уровня. Немудрено, что он решил со мной немного поиграть.

Только вот я тоже умел ускоряться. Но пока решил этого не показывать, а просто отошёл в угол, не давая противнику возможности зайти мне за спину. Там в углу я наложил на себя максимальную защиту от физического урона, из тех, что были мне доступны — покрыл всё своё тело так называемой бронёй, превратившись в антропоморфного броненосца. Упор сделал на крепость брони, а не на её размер, поэтому сильно крупнее я не стал и правила не нарушил.

Японец, как мне показалось, вообще не стал никак модифицировать своё тело. Может, боялся, что это отразится на его скорости, или и без этого обладал крепкой защитой. Так или иначе, бой обещал превратиться в сражение медлительного броненосца с быстрым человеком. Я перекинул почти всю свою магию в руки, ещё немного увеличив кулаки и превратив их фактически в два здоровых камня.

И я пошёл на противника. И тут же потерял его из виду, но почувствовал очередной удар в спину — на этот раз между лопаток. Удар был сильнее предыдущего, поэтому несмотря на броню, меня отбросило в сторону. Никакого ущерба моему телу это не могло принести — защитная броня работала, но вот сбить меня с ног Гендо вполне мог. А с лежащим расправиться было бы проще.

Понимая, что это ещё сильнее уменьшит мою скорость, я наложил на себя особое заклятие — притяжение Земли. Оно почти приклеивало меня к полу арены. Теперь сбить меня с ног становилось намного труднее, правда, мне ходить — тоже. Но ничего, для начала надо было продержаться первый раунд, а потом уже в перерыве думать о тактике на бой. Пока что было лишь знакомство с противником.

Раунд я продержался. Похоже, японец не особо стремился быстро победить, поэтому он играл на публику, кружась вокруг меня в каком-то ритуальном танце и награждая меня пинками. Несколько раз попал по голове — не больно, но всё же обидно. И как я ни пытался поймать его ногу, ничего не выходило.

В перерыве Мирон, который, будучи неодарённым, исполнял роль моего секунданта, дал мне попить, протянул полотенце, чтобы я вытер пот, и сказал:

— До шестого раунда ничего не бойся.

— С чего это вдруг? — удивился я.

— Слишком большой коэффициент дают на победу Гендо в первых пяти раундах.

Почему Мирон решил со мной поделиться этой информацией, я не понял — видимо, я выглядел очень уж растерянно во время поединка. А, может, со стороны вообще казалось, что я испугался, раз вообще не атакую, и Петя Сибирский решил через помощника немного поднять мой боевой дух. Но если всё так, то на этом можно было построить тактику.

Второй раунд прошёл, как и первый — я неповоротливо крутился по сцене, а японец лупил меня ногами со всех сторон. Было крайне неприятно, хотелось начать драться, но я выбрал иную тактику и должен был её придерживаться. А тактика была простой — к пятому раунду вызвать у противника ощущение его полного превосходства надо мной и подловить на какой-нибудь ошибке.

В целом план неплохой. Одно лишь смущало: как подловить? Японец двигался настолько быстро, что я его порой даже не замечал. Как в этой ситуации ловить — было непонятно.

К середине третьего раунда с трибун раздался первый свист — кто-то из уважаемых аристократов на трибунах не выдержал и выразил таким образом своё отношение к довольно-таки скучному зрелищу. Но мне было на это плевать — это японец заботился о красоте боя, мне надо было просто выйти в финал, чтобы отработать полученные деньги.

После пятого или шестого свиста с трибун Гендо решил сменить тактику. Я узнал об этом, когда вместо очередного тупого удара в спину, почувствовал острую боль, словно меня кто-то полоснул ножом между лопаток. Обернувшись, увидел улыбающееся лицо японца и его изменившиеся ладони — теперь они были похожи на два лезвия. Размера они почти не изменили, но были металлическими и обоюдоострыми. Гендо поднял ладони вверх, демонстрируя их зрителям и давая им понять, что сейчас начнётся «веселье». После чего бросился на меня — всё так же, словно танцуя.

И я тут же почувствовал себя барашком на вертеле, к которого повар срезает кусочки мяса. Броня и защита работали, куски от меня, конечно же, не отлетали, но всё моё тело стремительно покрывалось порезами. И мне это категорически не нравилось. К перерыву я выглядел так, словно прорвался сквозь строй разъярённых самураев, вооружённых катанами.

Хорошо, что я обладал некоторым лекарскими навыками и смог сам блокировать свои нервные окончания, реагирующие на боль. До быстро подморозил особо глубокие раны. После чего вытер предоставленными Мироном полотенцами кровь, выпил воды и отправился на четвёртый раунд.

Если Петя Сибирский прав, и Гендо получил задание уложить меня на пол арены не раньше шестого раунда, то меня ждали ещё как минимум шесть минут попыток шинкования. И мне не улыбалось это всё терпеть. Надо было что-то делать? Но что? Этот гадёныш двигался очень уж быстро. Вроде бы мелочь, вроде бы на небольшой арене в любом случае оставалась возможность его как-то зажать и поймать, но нет. Я предпринял несколько попыток, и все они обернулись неудачей. А я получил с десяток новых порезов — довольно крупных и болезненных. И обезболить или заморозить их во время боя не получалось.

Надо было кардинально менять тактику. Но на какую? Убрать все защиты и тоже ускориться? В принципе можно было попробовать — мы с Артёмом Ивановичем тренировали бои в режиме максимального ускорения. Но делать это надо было после перерыва — заморозив все новые раны. Неизвестно, насколько они были глубоки, и броня их сдерживала. Был риск с потерей брони дать ранам раскрыться и потерять много крови.

Поэтому мне пришлось дотянуть и дотерпеть до конца раунда. Нельзя сказать, что это было прям избиение: многие удары мне удалось отбить, действуя на опережение, несколько раз я смог сам нанести удары, один раз так припечатал японцу в ухо, что он пролетел через половину ринга. Но в целом по очкам он, конечно же, вёл.

В перерыве я понял, что сил у меня осталось не так уж и много. Вспомнил, что меня предупреждали о том, что Гендо любит сначала вымотать противника, а затем нанести ему решающий удар. Похоже, пока всё шло по плану японца. И мне это вот совсем не нравилось.

На пятый раунд я вышел вообще без какой-либо дополнительной защиты, лишь укрепление тела усилил до максимума. И наложил на себя самое сильное заклятие ускорения из всех, что знал. И вкачал почти всю свою магию в руки, сделав при этом правый кулак каменным, чтобы наносить им удары, а левую руку просто немного увеличил и густо покрыл ладонь небольшими шипами, чтобы было легче удержать противника в случае захвата.

И мы продолжили поединок. Первую минуту мы обменивались ударами без преимущества какой-либо из сторон, а потом это, видимо, надоело японцу, и он пошёл ва-банк: принялся размахивать руками, как пропеллерами и направился прямо на меня. Причём с обычной скоростью. Видимо, решил пойти в психическую атаку. Неожиданно. И очень удачно. Для меня.