Алексис Опсокополос – Повелитель огня (страница 8)

Ящер двигался неторопливо, но в каждом его шаге чувствовалась неизбежность скорой атаки. В какой-то момент он остановился. Гигантский монстр однозначно был под чьим-то контролем, он стоял напротив наших ворот и словно ждал команды. Но вот только от кого? Рядом с ним не было ни одного человека.

— Откуда у них камнерог? — наконец-то произнёс князь, и было видно, что увиденное его сильно озадачило.

— Могли привести с собой ветличи, — предположил Лесьяр. — У них в южной части княжества, в степях, камнероги не редкость.

— Ты на его размер посмотри! — сказал князь. — Это лютый зверь, его не может привести кто попало. Тут нужен сильный зверослов, у ветличей таких нет.

— Не просто сильный нужен, — поддержал князя Миронег. — Я даже и не представляю, кто с таким зверем смог справится.

— Огневики! — заявила княгиня. — Кроме них, некому.

— Но они держат нейтралитет! — возразил дядя.

— Значит, не держат, — сказал князь. — Никто, кроме чаровника, не может заставить слушаться такого зверя.

— Я не утверждаю, что это не чаровники, — начал оправдываться дядя. — Но я сомневаюсь, что Братство приняло сторону златичей. Возможно, это кто-то из отлучённых служит Станимиру.

— Сомневаюсь, — вздохнув, произнёс князь. — Посмотри, как ведёт себя камнерог. Дикий зверь, да ещё и такой здоровый, так себя вести не станет, каким бы сильным ни был зверослов. Зверя сначала надо поймать, а затем сломать его волю и обучить. И всё это время его надо где-то держать. Отлучённому такое не под силу. Это работа Братства. И это плохой знак.

— Не делай поспешных выводов, брат! Я уверен, что огневики держат нейтралитет.

— А должны помогать нам, потому что, правда за Бориславом! — вступила в разговор княгиня. — Но они не помогают. Братство Истинного огня за Станимира. И доказательство этому стоит сейчас напротив наших ворот!

— Если чаровники решили открыто помогать Станимиру, я имею право обратиться за помощью к Владыке Севера, — мрачно процедил сквозь зубы князь.

— Не стоит упоминать его имя, брат, — произнёс дядя. — Даже в такой ситуации.

Я слушал это всё и ничего не понимал. Почему отец так бьётся за какой-то там престол? Что ещё за Братство, дрессирующее ящеров, нарисовалось и почему оно должно держать нейтралитет? Кто такой этот Станимир? И что ещё за Владыка Севера такой страшный и ужасный, что его имя даже упоминать нельзя?

Кто все эти люди? Куда я попал?

Голова шла кругом от полученной информации, но проанализировать её времени не было — я отвлёкся. Трицератопс отвлёк. Зверь довольно резво для такой туши сорвался с места и побежал в сторону наших ворот. А его чудовищный вой усилился и стал совсем уж жутким.

Ящер бежал, наклонив голову, выставив вперёд рога, и мне казалось, я прям ощущаю, с какой силой его мощные лапы впечатываются в землю, как они её сотрясают. Я, отец, дядя, все, кто стоял с нами на башне — мы все молчали и словно зачарованные наблюдали, как гигантский монстр набирает скорость, как он подбегает к нашей крепостной стене и как всей своей массой влетает в ворота.

Камнерог выглядит примерно так:

Глава 3

Удар был настолько сильным, что стена содрогнулась. Мне показалось, она вообще сейчас развалится вместе с башней, на которой мы стояли. Но нет, стена выдержала, а вот ворота разлетелись на мелкие кусочки. И это хорошо. Будь они непробиваемыми, чудовище вынесло бы их вместе с частью стены. О том, что гигантского ящера что-то могло остановить, даже и мысли не возникало.

Сам он тем временем, оказавшись внутри крепостных стен, принялся носиться как угорелый. Похоже, сильный удар его дезориентировал, и огромный зверь метался из стороны в сторону, сметая и разрушая всё на своём пути. А может, так было задумано.

Дикая сила, совершенно необузданная, которую, казалось, вообще никак невозможно остановить. Но наши воины всё равно пытались. При этом было понятно, что любое холодное оружие или стрелы тут бесполезны. Лучники и арбалетчики всё равно обильно накрывали ящера стрелами и болтами, но скорее от безысходности, чем с расчётом его убить.

Намного больше шансов было у тех парней, что забрасывали монстра какими-то штуками, очень похожими на нечто среднее между гранатами и коктейлем Молотова. Тёмные, по всей видимости, металлические шары размером с большой апельсин взрывались с громким хлопком, либо ударившись о ящера, либо на подлёте к нему. И из этого «апельсина» вылетала горящая сетка. Другого слова тут было не подобрать — именно сетка. Она накрывала часть тела зверя и горела. Таким же ровным магическим пламенем, как светильники и очаг. Ну и за пределы краёв этой сетки пламя, разумеется, не выходило.

Это было первое увиденное мной использование огня в бою. Буквально за пару минут почти весь ящер покрылся огнём, но, похоже, это его вообще не волновало. Он продолжал носиться по нашей территории и крушить всё подряд. Попадавшие под его лапы, уже не вставали. Да и под удар хвоста тоже. Глядя на этих несчастных, я лишний раз подумал, как же я удачно переселился — в тело княжича, а не в одного из этих парней внизу.

Ещё защитники города стреляли в ящера из приспособлений, похожих на старинные ружья или пищали. Только стреляли странно — бесшумно. А вот на подлёте к зверю, пуля или что там они выпускали, взрывалась. Но и от этого толку было не больше, чем от стрел. Зверь казался непобедимым.

Он носился за крепостной стеной минут пять, и за это время успел разрушить вообще всё, что находилось в близости от ворот. А потом монстр вдруг остановился. Встал как вкопанный. Постоял так секунд десять и как ни в чём не бывало развернулся да, не спеша, направился к выходу. Как мавр, сделавший своё дело, нисколько не обращая внимания на то, что он горит. Выглядело это крайне эффектно и довольно страшно. И не менее страшно было смотреть на территорию, по которой носился ящер — там было разрушено вообще всё, словно мощную бомбу взорвали.

Как только зверь вышел в оставшийся от разрушенных ворот проём, он побежал в сторону вражеского войска — какой-то невероятно лёгкой для такой туши рысью. А защитники города тут же принялись устанавливать баррикады на месте выбитых ворот.

Когда зверь почти скрылся из виду, отец сказал:

— Плохо дело.

А до этого все молчали. Ни у кого просто не было слов, чтобы выразить свои эмоции. Да и теперь особо нечего было говорить. Князь коротко и ёмко обрисовал ситуацию. И дело даже было не в том, что мы лишились ворот — само по себе такое оружие, как гигантский ящер, давало врагу огромное преимущество. Я, конечно, надеялся, что против него есть какие-то магические приёмы, но слова отца эти надежды почти разрушили.

— Мне кажется, не настолько всё плохо, — всё же рискнул вставить свои дежурные пять копеек дядя. — Камнерог убежал.

— Он не убежал, — возразил отец. — Его увели. И в любой момент могут вернуть. И, возможно, не одного.

— Не думаю, что у них есть другие, господин, — произнёс воевода. — Но нам и одного достаточно. Ты же видел, ни га́рки, ни гро́мницы его не берут. Он зачарован от огня. А ничем другим такого быстро не взять — у него шкура как железо. Мы, конечно, в любом случае смогли бы с ним справиться, но не быстро. Ну а если бы ещё златичи начали штурм в это время, то совсем бы тяжело было.

— Поэтому его и увели, — сказал тысяцкий. — Задача камнерога — пробивать стены и сметать первую линию обороны. Сейчас его приведут в порядок, и он вернётся. Чтобы снова быть использованным по мере необходимости.

— Нужно подготовиться к его встрече, — заявил дядя. — Придумать что-то.

— Тут мало что придумаешь, — вздохнув, произнёс воевода. — Против камнерога и подобных им тварей хорошо работают га́рки. Дикий зверь сразу же пугается и убегает. Но этот обучен, зачарован от огня и находится под влиянием зверослова. Тут вообще непонятно, что делать.

— Но что-то же делать надо.

— Принять предложение Станимира! — жёстко вступила в разговор мать. — Вот что надо делать!

— Радмила, мы не можем сдаваться! — возмутился дядя.

— А Мстислав не говорил о сдаче. Он предлагал перемирие, — парировала княгиня.

— Это одно и то же!

— Нет, Видогост, это не одно и то же, — возразил отец. — Но в любом случае перемирие означает отказ от Великого престола. А это неприемлемо.

— Откажись от него, Борислав! — сказала мать. — Зачем тебе этот престол?

— Женщина — плохой советчик в ратных делах, — продолжил накалять обстановку дядя. — Мы сможем отстоять Велиград, а потом, когда придут союзники, и Княжий Посад возьмём.

— Нет, брат, Княжий Посад мы взять не сможем, — возразил отец. — Тем более, если на стороне Станимира огневики.

— Да даже если бы и могли, — стояла на своём мать. — Зачем тебе этот престол, Борислав?

— Он его по праву! — не менее яростно упирался дядя.

— И что теперь? Погибнуть? Погубить наше княжество? Разрушить всё, что нам досталось от предков? Ради какого-то Великого престола?

— Не ради какого-то, Радмила! Великий престол принадлежит Бориславу по праву! Мы должны его забрать. Это дело чести! Ради Великого престола и ради чести мы ведём эту войну!

— Ради Светозара мы её ведём! Это он втянул нас в неё! Ему война нужна больше, чем нам. Ему и тебе, Видогост!

— Радмила, ты позволяешь себе слишком много! — возмутился дядя.

— Я позволяю себе говорить правду! — жёстко ответила ему мать. — И я не могу понять, почему ты так упорно настаиваешь на продолжении войны.