Алексис Опсокополос – Повелитель огня (страница 44)

Камера, куда меня распределили, удивила. По сравнению с темницей Крепинского князя, я словно в приличный отель попал: высокий потолок, чистые стены из какого-то светлого камня — ровные и сухие, нормальное освещение — лампа на столике, чтобы иметь возможность её выключить на ночь, нужник за ширмой.

Но главное — по центру стояла кровать. Не какая-то лавка с соломой, а самая настоящая кровать: деревянная, с тонким матрасом, застеленная белым покрывалом. Рядом — ещё один столик, на нём кувшин с питьевой водой. Окна, правда, не было, но вентиляционное отверстие имелось.

Я прошёлся по камере и, не раздеваясь, прилёг на кровать. Призадумался, прокрутил в голове события дня. И поймал себя на мысли, что больше всего меня волнует, что теперь будет с Ясной, сможет ли она добраться сама до дяди. За себя я не переживал — почему-то был уверен, что выкручусь.

Зал суда оказался небольшим — примерно тридцать — сорок квадратных метров и очень уж мрачным. Свода не было, потолок давил плоской каменной плитой, стены из гладкого, почти чёрного обсидиана, чёрные лавки для подсудимых и слушателей, три чёрных кресла на небольшом подиуме для судей — всё было холодным, пугающим, будто не братья Истинного огня нас собирались судить, а братья Истинного льда. Ещё и стражники в форме как у тех ребят, что прибыли на пожар, добавляли напряга.

Когда нас привели в зал, там уже находились судьи и родители мальчишки. Мать его всхлипывала, сжимая платок в руках так, что костяшки пальцев побелели. Отец сжимал её плечи — но в этом было больше отчаяния, чем утешения. А ещё в зале находилось аж целых пять стражников. И нас привели четверо и тоже остались. Итого девять — как-то многовато на двоих подсудимых, одному из которых около десяти лет.

Никаких защитников или обвинителей, разумеется, не было — только три судьи. В центре пожилой, явно старший, по краям совсем молодые. Когда нас с пацаном усадили на лавку для обвиняемых, судья, сидевший по центру, сложил перед собой ладони лодочкой и быстро начитал какое-то заклинание на непонятном мне языке. Тут же в ладонях возникло пламя — довольно большое. Судья с силой дунул на него, и пламя, увеличившись в размере, превратилось в множество ярких искр. Эти икры, кружась, разлетелись по всему помещению, потихоньку угасая. Когда погасли последние, судья сказал:

— Добро и свет всем! Осветит нас пламя Истинного огня и поможет изгнать скверну!

Слова про изгнание скверны мне понравились, возможно, ещё не всё было потеряно. Судья выдержал небольшую паузу, дав всем осознать важность момента, а потом заявил:

— Добран из Гардова, сын Яровида, ты обвиняешься в поджоге родительского дома при помощи дикого огня!

Лихо. Без долгих вступлений и объяснений. Я аж растерялся. Мать мальчишки заплакала почти навзрыд. Не обращая на это внимания, судья продолжил:

— Мы должны знать, Добран, сам ты всё сделал или тебе кто-то помогал?

— Я не поджигал дом, — ответил мальчишка, который на удивление держался довольно уверенно.

— Никого, кроме тебя, в доме не было, значит, поджёг его ты, в этом у нас нет сомнений, — заявил судья. — Нас интересует, помогал ли тебе кто-нибудь?

Логика, конечно, была убойная. А учитывая, что пацана закрыли на третьем этаже, и он ничего не мог поджечь физически, и я это знал, разыгрываемый цирк меня бесил особенно сильно.

— Я не поджигал дом, — повторил мальчишка.

— А кто тогда его поджёг?

— Я не знаю, я не видел. Меня закрыли перед этим на третьем этаже.

— Кто закрыл?

— Я не знаю.

— Ты лжёшь, Добран. Скверна толкает тебя на этот путь.

— Я не поджигал дом! — чуть ли не крикнул мальчишка.

— Скверна делает тебя агрессивным и непредсказуемым. Она полностью поработила тебя, ты больше не сможешь контролировать себя, ты слишком опасен для города и для всего Девятикняжья. Мне жаль, но я не вижу другого выхода… — судья выдержал долгую паузу и добил мальчишку и его родителей: — Я приговариваю тебя к очищению от скверны в Истинном огне!

— Не-е-ет! — закричала мать мальчишки, вскакивая с лавки.

К ней тут же бросились два стражника и усадили её на место. А судья сказал, обращаясь к ошарашенным родителям пацана:

— Мне жаль, но только это спасёт наш город и его жителей от Добрана. Его самого спасти уже невозможно. Скверна его поглотила. Но Истинный огонь уничтожит её. А вам следует как можно быстрее пройти очищение, так как вы находились рядом с сыном слишком долго. Но я уверен, что вас скверна почти не коснулась, просто не тяните с очищением — пройди те его сегодня же.

— Нет! — закричала мать мальчишки. — Вы не можете сжечь моего мальчика! Вы должны его очистить. Его можно спасти!

— Я вынес решение, — отрезал судья и обратился к страже: — Уведите!

Двое стражников тут же принялись уводить родителей мальчишки, а двое — его самого. Жена посадника билась в истерике, сам он поник и лишь бормотал какие-то неразборчивые слова, пытаясь утешить жену. А вот Добран, как ни странно, держался — видимо, в состоянии стресса не до конца осознал, что произошло.

Что касается меня, я тоже был в шоке. Увиденное и услышанное просто не укладывалось в голове. Это ж какую власть имели огневики, что они могли вот так запросто приговорить к сожжению сына главы города, а его самого с женой просто выгнать из зала суда? Становилось жутко от осознания уровня могущества и вседозволенности этого братства.

Но долго размышлять на эту тему не пришлось, так как судья объявил:

— Человек, назвавшийся Прозором, ты обвиняешься в нарушении строжайшего запрета приближаться к дикому огню и во лжи!

— В какой ещё лжи? — спросил я.

— Ты заявил на допросе нашему брату, что твоё имя — Прозор. Но мы знаем, что это не так. Ты Владимир из Велиграда, сын князя Борислава.

— Да с чего вы это взяли?

— Тебя ищут по всему княжеству, твоё описание доставили к нам ещё позавчера, а Браноборский князь назначил хорошую награду за твою голову.

— Да у меня обычная внешность.

— Ты бесстрашен, как человек, пришибивший камнерога, и дерзок, как сын князя. Не стоит скрывать своё имя, это тебя не красит.

— Хорошо, допустим, я Владимир, и что теперь? Выдадите меня Станиславу? — спросил я в лоб. — Или, может, лучше отцу? Он в три раза перекроет сумму, обещанную Станиславом.

— Нет, — ответил судья. — Нас это всё не касается. Мы не передадим тебя Браноборскому князю, как и не отдадим отцу. Для нас ты не княжич Владимир, для нас ты носитель скверны. Просто будет удобнее называть тебя настоящим именем.

— Хорошо, называйте, если это для вас так важно, и если это ни на что не влияет, — сказал я и развёл руками.

— Владимир, ты нарушил строжайший запрет и пошёл в дикий огонь. Это тяжёлый проступок сам по себе, но это мелочь по сравнению с тем, что теперь тебя поглотила скверна.

— Вам не кажется, что поглотила — слишком громкое слово? Я быстро нашёл мальчишку и выбежал с ним на улицу.

— Ты пробыл в огне слишком долго, — заявил судья. — И главное — ты вышел оттуда живым и невредимым! На тебе слишком много скверны, и снять её, к сожалению, не получится.

Последняя фраза мне категорически не понравилась, очень уж она напоминала ту, что сказали мальчишке, прежде чем выносить приговор. И, как оказалось, не понравилась она мне не зря — судья тут же объявил:

— Владимир из Велиграда, сын князя Борислава, мне жаль, но скверна уже слишком глубоко проникла в тебя, вывести её уже не получится. Ты теперь несёшь опасность для Девятикняжья, и у меня не остаётся иного выхода, как пойти на крайние меры. Я приговариваю тебя к очищению от скверны в Истинном огне!

Не то чтобы неожиданно после приговора мальчишке, но не неприятно. Причём в силу определённых причин сам по себе приговор меня не пугал — я знал, что сжечь меня в магическом огне не получится. Но вот что станут делать огневики, когда это поймут? Тут вариантов было множество. От банального повешения до объявления меня несгораемым и поклонения мне. Но что-то мне подсказывало, что на последний вариант особо рассчитывать не стоило — братья Истинного огня уже не раз показали себя хитрыми, умными и расчётливыми. Вряд ли с ними мог прокатить такой дешёвый трюк.

— Приговор должен быть приведён в исполнение завтра в полдень на рыночной площади Гардова! — эта фраза судьи вывела меня из раздумий.

Что ж, завтра в полдень на рыночной площади Гардова местные жители увидят шоу, какого ещё никогда не видели. Лишь бы начали с меня, а там, глядишь, до мальца дело и не дойдёт.

Дорогие читатели!

После этой главы я открываю подписку. Я ждал максимально долго, чтобы вы могли прочитать большой объём и решить, хотите ли читать этот цикл дальше. Думаю, уже можно определиться.

Буду очень благодарен всем, кто купит книгу именно на этом портале, на АТ.

Так как написание книг — моя работа, ваша поддержка покупкой подписки и наградами позволяет мне продолжать заниматься любимым делом и радовать вас интересными историями.

Заранее всем спасибо!

PS

По уже сложившейся традиции в благодарность за награды вам в гостевую сказать спасибо придут чибики, очень похожие на героев книги. Но не сразу, а в течение 2–3 дней. )

Глава 20

Спасибо за подписку!

Приятного чтения!

После суда меня вернули в ту же камеру, где я провёл ночь. На столике возле кровати стояла корзина с едой — похоже, мне принесли обед. Трогательно, конечно, но есть после такого приговора вообще не хотелось. А вот в горле пересохло, и кувшин с водой я практически осушил.