Алексис Опсокополос – Повелитель огня III (страница 47)

А потом Сдрог сделал едва заметный жест посохом, и из воздуха вырвался тонкий, яркий жгут, он дотянулся до меня, обвился вокруг моего меча и потащил его к чаровнику. И довольно сильно — будто клинок захватил не воздух, а сильная, уверенная рука.

Пока я сопротивлялся и тянул меч назад, Сдрог сделал ещё одно едва заметное движение, и воздушная масса вокруг меня начала уплотняться, превращаясь в тугой, липкий, полупрозрачный кокон. Он облепил меня со всех сторон: грудь, руки, ноги — всё оказалось сжато. Я попытался разрубить эти чары мечом, но пальцы не слушались; попробовал сделать шаг — ноги застыли, как в бетоне.

Меня это дико бесило. Я чувствовал силу в мышцах, чувствовал меч в руке, но ничего не мог сделать — магия воздуха держала меня так, будто я сам стал частью этой вязкой, невидимой массы. Ко мне подошёл Николай. Он спокойно, почти мягко, как строгий учитель, взял мой меч из полностью неподвижной руки, а я даже не мог повернуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

После этого почти сразу Сдрог сделал широкое движение посохом, и чары рухнули. Они исчезли мгновенно, будто их и не было. В лёгких будто что-то разжалось, тело обмякло, а затем накрыло ощущение свободы, такое резкое, что я чуть не качнулся вперёд и не упал. Воздух стал снова воздухом, а не невидимой хваткой. Осталось лишь неприятное ощущение, будто я теперь весь липкий, хотя на деле, конечно, этого не было.

— Ну что, — спросил Николай, возвращая мне меч, — как ощущения?

— Бывало и получше, — сказал я.

— Не хотите теперь с Гариком вдвоём против меня одного выйти?

— Нет, благодарю, — ответил я. — На сегодня позора достаточно.

— Однозначно, — сердито буркнул Гарик.

Владыка Севера усмехнулся, поблагодарил чёрных братьев и чаровников за помощь, и те, поклонившись, начали расходиться.

Когда мы остались на площадке втроём — я, Гарик, Николай, последний спросил:

— Вы поняли, для чего это всё было?

Я тяжело вздохнул и ответил:

— Надеюсь, не для того, чтобы над нами поглумиться.

— Не для этого, — сказал Владыка Севера и, посмотрев мне в глаза, добавил: — А для того, чтобы показать, насколько ты пока ещё слаб. Чтобы тебе стало понятно: сейчас даже и думать не стоит о том, чтобы забрать у Видогоста княжество. Потому что, если за ним стоит Станимир, ты, может, и продержишься какое-то время при помощи чёрных братьев, хоть тебе и придётся всегда и везде ходить с охраной. Но если Видогоста продвинули на княжение чаровники, ты и месяца не продержишься на престоле в Велиграде.

— То есть, про престол можно забыть? — уточнил я.

— Нет, — ответил Николай. — Забывать о нём нельзя ни в коем случае. Но прежде чем на что-то претендовать, тебе надо стать сильным. По-настоящему сильным. И добыть хорошее оружие и доспехи. Ты же не собирался со своим нынешним мечом идти против огневиков?

— До сегодняшнего дня меч справлялся.

— До сегодняшнего дня у тебя не было серьёзных противников. И достопочтенный Сдрог, между прочим, чаровник среднего уровня. У огневиков есть бойцы намного сильнее.

— Понимаю, — сказал я. — Но другого меча у меня нет.

Николай усмехнулся и заметил:

— Но зато у тебя есть друг — горан. Да ещё и королевич.

Гарик после этих слов фыркнул и, не удержавшись, влез в разговор:

— У нас нет оружия сильнее моего топора. А мой топор, как оказалось, не справляется даже с обычными доспехами чёрных братьев.

— Не с обычными, — поправил Николай, — а с очень редкими. Но в целом ты прав: топор у тебя годится лишь для боя с противниками среднего уровня. Против серьёзных воинов с ним лучше не выходить.

— А к чему тогда ты про друга — горана сказал? — спросил я.

— К тому, — ответил Владыка Севера, — что гораны могут сделать совершенное оружие и доспехи, равных которым нет. Я слышал о великом мастере-кузнеце, который живёт где-то в Синих горах. Гораны называют его главным кузнецом. Говорят, он давно уже ничего сам не делает — лишь учит других. Но ему по силам выковать меч, которым можно рушить любую защиту, любые чары. Даже самые сильные.

— Я в детстве слышал истории про главного кузнеца, — сказал Гарик. — Но я всегда думал, что это полумифический персонаж, и что его уже давно нет в живых.

— Он жив, — уверенно заявил Николай. — Просто он живёт высоко в горах и почти ни с кем не общается. Я пытался на него выйти и не раз. Но даже разговаривать со мной на эту тему гораны не захотели.

— Но почему ты думаешь, что у меня получится? — спросил я.

— Я так не думаю, — ответил Владыка Севера. — Но я думаю, что ты можешь попытаться. С таким другом — точно можешь. Потому что рано или поздно тебе придётся столкнуться с огневиками. И не просто с рядовыми, а с элитой. А в итоге и со старшими братьями.

Николай посмотрел на меня пристально, словно проверяя, усвоил ли я сказанное, и добавил:

— Ты забрал у них огневеста. Не стоит думать, что они смирились с такой потерей. Битва за твоего мальчишку ещё впереди. И не факт, что чёрные братья справятся, если огневики придут сюда за огневестом все сразу — включая старших братьев и самого Верховного брата.

— Думаешь, придут? — спросил я.

— Думаю, тебе нужно настоящее оружие, — ответил Николай. — Лучшее из всех возможных.

— Тут я и не спорю.

— Это хорошо, что не споришь. А когда ты получишь такое оружие и станешь сильным, мы отобьём тебе княжество. И Ясне её вернём. И Богдана посадим на престол в Славине.

— Ты хочешь во главе всех княжеств поставить своих князей?

— Вопрос не в том, чего я хочу, а в том, что мы должны сделать, чтобы к приходу чёрных альвов Девятикняжье было хоть как-то сплочено. Потому что иначе всем конец. А они придут, это лишь вопрос времени.

— Чёрные альвы? — удивился Гарик. — А можно об этом поподробнее?

— Можно, но позже, — ответил я ему и тут же обратился к Николаю:

— А почему ты не допускаешь союза с огневиками против чёрных альвов? Огневикам ведь тоже конец придёт в случае такого нашествия, — спросил я.

— Я всё допускаю, и даже такой союз, — ответил Владыка Севера. — Но это крайний вариант и очень нежелательный. Он несёт в себе огромные риски.

— Какие именно?

— Этот разговор ждёт нас после твоего возвращения из Златояра.

После этих слов Николай развернулся и ушёл, оставив нас с Гариком вдвоём на пустой тренировочной площадке переваривать его слова и пережитый чуть ранее позор.

— А что там с чёрными альвами? — тут же спросил королевич.

— Это долгий разговор, — ответил я. — И начинать его лучше в горнице, за столом. Да под хмельную медовуху.

Гарик рассмеялся и сказал:

— Мне нравится твой подход, брат мой! И я тебе признаюсь: мне без всяких альвов после пережитого нами позора очень хочется медовухи.

Глава 22

Эпилог

Накануне моего отъезда в Златояр Владыка Севера, как он сам выразился, в знак особого расположения, любезно предоставил мне и моим друзьям свою малую трапезную и велел накрыть для нас ужин. И это было очень любезно с его стороны: перед дальней и, возможно, опасной дорогой пообщаться с друзьями и расслабиться — самое то.

Слуги расстарались на славу. Длинный дубовый стол, застеленный белоснежной скатертью, ломился от яств. В центре возвышалось главное блюдо — запечённый целиком молодой кабан, с хрустящей корочкой, обложенный мочёными яблоками и квашеной капустой.

Ещё на столе красовались блюда с запечённой олениной под клюквенным соусом, копчёной форелью, солониной и грибами; в серебряных мисках лежали мягкие пшеничные караваи и расстегаи с осетриной, сыр, тонко нарезанная буженина; стояли горшочки с маслом и липовым мёдом. И, конечно же, хмельная медовуха, которую подали в высоких серебряных кувшинах, и квас.

Мы сидели вчетвером — я, Гарик, Ясна и Добран. Я только что закончил рассказ о посещении чаровников. Разумеется, кое-что пришлось утаить. О том, что Добран может стать опасным, что его сила способна однажды выйти из-под контроля, не стоило знать пока ни ему самому, ни остальным. К чему тревожить мальчишку раньше времени и пугать друзей?

Я лишь поведал, что Добран оказался уникальным огневестом-зверословом и что чаровники предрекают ему великую силу в будущем. Гарик слушал мой рассказ, подперев щёку кулаком, а когда я замолчал, лицо его расплылось в широкой улыбке.

— Замечательная новость! — воскликнул королевич, хлопнув ладонью по столу так, что подпрыгнули кубки. — Поздравляю, Добран! Какие перспективы перед тобой открываются — дух захватывает!

Мальчишка на это лишь скромно потупил взор, а Гарик обвёл нас всех взглядом и торжественно объявил:

— За это надо выпить!

Королевич потянулся к серебряному кувшину, и ароматный напиток полился в кубки тягучей янтарной струёй. Себе Гарик налил щедро, почти до краёв, мне — столько же, Ясне — чуть поменьше. Затем его рука потянулась к кубку Добрана.

— Ему ещё рано, — сказал я, останавливая горана.

Гарик вскинул брови в притворном изумлении.

— Да брось ты, Владимир! — рассмеялся он. — Раз уж Добран — огневест, то ему положено огненный напиток пить. Огонь к огню же, разве нет?

Но всё же не налил. Поставил кувшин с мёдом и плеснул мальчишке квасу. После чего подмигнул и сказал:

— Ничего, подрастёшь — наверстаешь.