Алексис Опсокополос – Лицензия на убийство. Том 1 (страница 4)

VIP-гости клуба, перебирая щупальцами, спустились с кресел и, не обращая внимания на бармена-директора, выдвинулись в сторону сцены. Они подошли к небольшой обшарпанной двери, открывающей проход за кулисы, и, игнорируя стоявшего на их пути охранника, проскользнули в неё.

Охранник — судя по надетой на него камуфляжной куртке, бывший военный — сделал вид, что вообще не заметил кхэлийцев. Впрочем, это мог быть вовсе и не охранник, а местный электрик, который просто надел куртку, когда-то забытую в клубе одним из посетителей.

Оказавшись в коротком узком коридоре за сценой, кальмары начали проверять все комнаты, открывая поочерёдно каждую дверь.

Лёха тем временем лежал в грязной маленькой гримёрке на рваном продавленном диване и, морщась от боли, давил пальцами себе на грудь в то место, куда ему угодил стулом цванк. Рядом стоял амфибос и сердито выговаривал:

— Зря ты от доктора отказываешься. Посмотреть бы, вдруг сломал чего?

— У нас на этой планете страховка действует? — полюбопытствовал раненый комедиант.

— Нет у нас никакой страховки, — ответил амфибос.

— Ну, а платить как минимум пятьдесят юаней какому-то идиоту с дипломом ветеринара, который посоветует мне беречь грудь от ударов и пить травяной чай, я не хочу. Денег и так нет.

— Почему ветеринара?

— А какой нормальный человеческий доктор поедет работать на Ксин?

— А если перелом? — не унимался амфибос.

— Жаб! Я отслужил более десяти лет в военном спецназе! Какой перелом? Ты о чём, вообще? Рёбра не торчат наружу? Глянь сзади! — Лёха повернулся к товарищу спиной.

— Нет.

— Ты давай, лучше посмотри! — сказал бывший штурмовик, встал с дивана и обернулся вокруг своей оси. — Торчат рёбра?

— Нет, — ответил амфибос. — Думаю, если бы торчали, ты и без моего осмотра заметил бы.

— Ну вот, если не торчат, значит, нет перелома. Максимум, трещина, а это ерунда. Я в своё время с трещиной в ребре на Митонге в одиночку отряд контрабандистов обезвредил. А здесь самое сложное, что мне предстоит — завтра вечером опять на сцену выйти, клебосский упырь бы её забрал вместе со всем этим кабаком!

В тот момент, когда бывший военный в сердцах выражал своё отношение к ночному клубу «Андроид и блондинка», с небольшим скрипом открылась дверь, и в гримёрку просочились кхэлийцы. Это слово лучше всего подходило для их манеры проникновения в помещение. Оказавшись в гримёрке и оглядев Лёху и его товарища, кальмар, что был одет в куртку свободного покроя, радостно сказал:

— Добрый вечер, господа!

— Короче! — ответил раненый стендап-комик — он не был настроен на разговоры с посторонними и решил сразу это показать.

— Да, да, конечно! — кальмар начал говорить быстрее. — Нас зовут Клэхээ Шылоо, мы адвокат господина Чэшээ Чэроо…

— Вы хотите, чтобы я запомнил ваши имена? — перебил его Лёха. — Вам дорого обойдётся такое удовольствие, потому что я совершенно не представляю, как это можно сделать.

— Что вам от нас надо? — вступил в разговор амфибос. — Вы из ремонтной компании? Или из банка? Я же направил прошение об отсрочке!

Кхэлийцы выдержали паузу, потом тот, которого назвали господином Чэшээ Чэроо, сказал:

— Нет, мы не из банка. И не из ремонтной компании. У нас есть к вам дело!

Лёху всегда раздражала традиция кальмаров говорить о себе во множественном числе — вот и сейчас было непонятно, вещает кхэлиец от себя лично или от них с товарищем. Впрочем, раненому комедианту было всё равно, и он решил закончить разговор как можно быстрее.

— Дело, говоришь? — Лёха усмехнулся. — Тогда, ребята, у вас есть десять секунд и двадцать слов, чтобы сказать, что Вам от нас нужно. Если Вы не заметили, меня совсем недавно чуть пополам не сломали. Мне бы поспать немного.

— Пять тысяч юаней! — кальмар уложился в полторы секунды и три слова, а человек и амфибос посмотрели на него уже совершенно другим взглядом — внимательным и заинтересованным.

— Тропосских? — осторожно спросил Лёха.

— Обижаете, — спокойно ответил кхэлиец. — Юаней Шорка.

— Если на Шорке за время нашего выступления не провели девальвацию, — начал Лёха. — То это почти…

— Почти восемь тысяч тропосских, — закончил за товарища фразу амфибос.

— Именно так, — подтвердил кальмар. — Так что? Обсуждаем дальше?

Лёха протянул руку в сторону дивана, приглашая гостей присесть, а сам устроился на небольшом табурете, стоявшем возле гримёрного столика, и совершенно другим, размеренным и спокойным голосом сказал:

— Что-то сон прошёл. Давайте-ка начнём сначала, не торопясь, и желательно с подробностями. Кого надо убить?

— Мы смотрим, Вы даже после шоу шутите? — усмехнулся адвокат Шылоо, не воспользовавшийся любезным Лёхиным предложением присесть на грязный диван. — Убивать никого не надо. Если бы нам нужны были услуги такого плана, мы бы не нанимали клоунов, а нашли профессионалов.

— Ну, профессионалы бывают широкого профиля, и мы как раз такие, у нас и лицензия есть на убийство, — сказал Лёха.

Он имел в виду особую официальную бумагу, самими комедиантами в шутку называемую лицензией на убийство. Это было разрешение, дающее всем стендап-комикам право законно выступать в различных клубах и на частных вечеринках. И главным достоинством этой бумаги было то, что она официально разрешала артистам во время выступлений в закрытых клубах использовать практически все доступные средства в целях самообороны при нападении неадекватных и вспыльчивых зрителей.

И если в рамках этой самообороны комики кого-то убивали, то им не предъявлялось обвинений. Конечно, при условии, что инцидент происходил исключительно во время шоу и при этом не было использовано огнестрельное или холодное оружие, за исключением отобранного у нападавших. Ну, и сам клуб должен был иметь лицензию на право проводить подобные мероприятия.

— Вам, наверное, очень трудно выходить из образа? — опять вступил в разговор господин Чэроо. — Вы всегда шутите или хотя бы пытаетесь шутить, как сейчас, да?

— Ладно, ладно, я серьёзен, как никогда, — Лёха попытался поставить разговор на деловые рельсы. — Что надо сделать? Сумма-то не маленькая. Полгода работать в таком клубе на Кхэлиэ?

— Не полгода — один вечер. На частном мероприятии, — ответил адвокат.

— Почему бы и нет? Что за вечеринка и по какому поводу?

— И не на Кхэлиэ, а на Олосе, — уточнил господин Чэроо.

— На Олосе? — бывший штурмовик вмиг помрачнел. — До свидания, друзья! Мне нужно спать! Всего хорошего!

Избитый комедиант сделал вид, что разговор окончен, и стал укладываться на диван, с наигранным стоном держась за грудь и совершенно игнорируя кальмаров. Однако кхэлийцы оказались стрессоустойчивыми ребятами и отреагировали на этот демарш с отменным спокойствием — адвокат Шылоо как ни в чём не бывало сказал:

— Господин Ковалёв, мы в курсе, что Вы полгода сидели в олосской тюрьме по неоднозначному обвинению, но…

— Не по неоднозначному, а по ложному! — воскликнул раненый и аж подскочил на диване, несмотря на ушиб. — И не полгода, а восемь месяцев! Ноги моей больше не будет на этой поганой планете!

— Мы не будем акцентировать внимание на том, что Вы так нелестно отозвались о нашей родине… — адвокат с трудом поборол в себе желание сказать комедианту какую-нибудь гадость.

— Родине? — перебил его Лёха.

— Да, родине. Олос — владение Кхэлиэ, и мы, и господин Чэшээ Чэроо родились именно на нём.

— Сочувствую, ребята, но я тут не виноват. Это к родителям претензии предъявляйте. Мне бы поспать, — сказал комедиант и снова попытался поудобнее улечься на продавленном диване.

— Мы акцентируем внимание на том, что пять тысяч юаней Шорка — это очень большие деньги! — продолжил кхэлиец.

— Да хоть десять! Ноги моей больше не будет на этой… — Лёха захотел выругаться, но сдержался. — Вашей родине!

Неизвестно, сколько бы ещё продолжался этот разговор, но в него вступил амфибос, который мрачно оглядел гостей и без каких-либо особых эмоций сказал:

— Господа, я даю вам одну минуту, чтобы покинуть гримёрную.

Кальмары решили не спорить с громилой, держа в памяти удар амфибоса в голову цванка, и покинули комнатку без промедления. Но перед уходом адвокат Шылоо сообщил:

— До конца шоу мы будем ждать вас в зале. В четвёртом VIP-е. Надеюсь, вы передумаете.

И уже из коридора господин Чэроо добавил:

— В этом чулане так воняет, что мы бы в любом случае здесь долго не задержались!

Кальмары захлопнули дверь, оставив комедиантов вдвоём. Амфибос тут же посмотрел на товарища и спросил:

— Сначала поспишь, потом обсудим?

— Жаб, мы не будем ничего обсуждать, — сказал Лёха, поднялся и сел на диване. — Ноги моей там не будет. Даже за такие деньги!

Амфибос не успел отреагировать на эти слова, так как опять открылась дверь, и в гримёрку вошёл бармен и директор заведения в одном лице. Причём в очень неприятном, возбуждённом и озлобленном.

— Вы совсем оборзели, клоуны? — с порога начал возмущаться директор. — Что за провокация с этим салатом? Не нравится — не жрите! Чего смуту запускать? И так народ ничего не заказывает!

— Начать нормально готовить из свежих продуктов не пробовали? — с издёвкой отреагировал на его слова Лёха. — Не пытались повара нанять вместо того недоразумения, что на кухне в белом колпаке стоит и продукты переводит?