Алексис Опсокополос – Лицензия на убийство. Том 1 (страница 11)

— Да что тут спорить — ясно, что записей камер не будет, — согласился амфибос. — Но всё равно, если нас будут судить, суд же должен понимать: у нас нет никаких мотивов! То есть у этого преступления в том виде, как его хотят представить, вообще нет логики!

Лёха усмехнулся и с нескрываемой грустью в голосе сказал:

— Дружище Жаб! Я, как человек, некоторым образом уже знакомый с судебной системой Олоса, могу тебя уверить: местные судьи при вынесении обвинительного заключения такими мелочами, как логика, не заморачиваются. Подай-ка мне ещё бутылочку этого замечательного напитка!

Амфибос неодобрительно покачал головой, но бутылку с верхней полки всё же достал. В этот момент открылась дверь, и в проёме показался охранник.

— Вы здесь? — спросил он, оглядывая при этом комедиантов.

— Нет, мы у тебя дома, с женой твоей чай пьём, — съязвил Лёха.

Но охранник проигнорировал его слова и продолжил:

— За вами приехал патруль!

После этих слов в проёме показалась фигура в униформе. Полицейский, крупный цванк, вошёл в кладовку и сказал:

— Выходите медленно и по одному! Руки держать перед собой! Первым человек!

Патрульный распахнул дверь настежь. Однако Лёха не торопился. Он взял у друга бутылку с необычным напитком, не спеша открыл её и сделал глоток.

— Ваше здоровье! — сказал он цванку, подмигнул и лишь после этого покинул помещение, по дороге снова приложившись к бутылке.

Патрульный не обратил на это внимания и сказал:

— Амфибос, на выход!

Жаб отправился за другом. В подвальном коридоре, помимо приехавшего по вызову патруля, толпилась почти вся охрана клуба и ещё несколько посторонних, не знакомых комедиантам существ различных рас. А вот тройка патрульных полностью состояла из цванков, что было не удивительно: эти рептилоиды служили в полиции практически на всех планетах галактики № 15-М-99, где местные жители предпочитали нанимать на такую работу чужаков. Очень много цванков было и в Армии Альянса, где из них зачастую формировали даже отдельные подразделения. Народ был боевой и практически бесстрашный.

В коридоре каждого из комедиантов сразу же повернули лицом к стене и перекинули наручники в положение «за спиной», а у Лёхи при этом отобрали напиток.

— Куда хоть едем-то, ребята? — спросил бывший штурмовик с присущим ему весельем. — Где продолжим вечеринку?

— В Управление полиции, где вам предъявят обвинение, — без особых эмоций ответил старший патрульный. — А потом в окружную тюрьму для ожидающих суда. Вот там и продолжите свою вечеринку.

Лёху с Жабом вывели через служебный вход во внутренний двор ночного клуба, где их уже ожидал небольшой полицейский транспортёр, быстро в него погрузили и увезли.

В Управлении полиции их уже ожидал следователь по особо тяжким делам, который в ожидании приезда свалившихся на его голову «залётных убийц» коротал время на свежем воздухе. Следователю — невысокому, худому и с виду замученному службой или жизнью гуманоиду — очень хотелось домой. Его рабочий день уже полчаса как закончился, и если бы не дерзкое убийство одного из самых уважаемых граждан Олоса, уставший сотрудник управления уже подъезжал бы к дому, где его ждала милая сердцу бутылочка кхэлийского сбитня крепостью пятьдесят пять оборотов и коробочка с вялеными боргосскими подлещиками.

Несмотря на то, что бутылочка сбитня могла подождать встречи со следователем хоть неделю, покрываясь инеем в его холостяцком холодильнике, сам он долго ждать не хотел. Следователь нервно топтался во дворе полицейского участка, держа в руках готовые документы на этапирование в окружную тюрьму ещё не доставленных подозреваемых.

Полицейский транспортёр неторопливо въехал на территорию внутреннего двора Управления. Из кабины проворно выскочил старший патрульный, открыл дверь в салон и уже хотел было дать приказ о выводе комедиантов, но до него донёсся крик:

— Постой!

Патрульный насторожённо обернулся.

— Не выводи никого! — сказал подошедший к транспортёру следователь. — Какой смысл время терять? В тюрьме их уже ждут, а у меня всё готово. Давай я распишусь, что принял задержанных и провёл первый допрос. Я уже всё распечатал.

— Что распечатал? Протокол? — спросил немного растерявшийся цванк. — А что ты в нём написал?

— Что они всё отрицают, — ответил гуманоид. — Они же всё отрицают?

Патрульный, хоть и знал уже, что Лёха с Жабом отрицают свою вину, всё равно удивился и спросил:

— Откуда такая уверенность?

— Все всегда всё отрицают, — спокойно ответил следователь. — И особенно те, кого обвиняют в убийстве. Давай не будем время терять. Сегодня ещё игра. Домой охота.

— Точно! Полуфинал же, — спохватился патрульный. — Но, может, хоть глянешь на них?

— Не думаю, что мне это доставит удовольствие, но задержанные должны подписать мою копию протокола, — следователь заглянул в салон и обратился к комедиантам: — Хотите сэкономить время и добраться до тюрьмы к ужину? Тогда подпишите протокол!

— Да мы вообще никуда не торопимся. А уж в тюрьму тем более, — отозвался Лёха. — Можем хоть до завтрашнего вечера здесь сидеть.

— Без еды и воды? — спросил следователь.

— Умеешь уговаривать, — ответил Лёха. — Дай хоть почитать тогда уж!

Гуманоид протянул бумаги старшему патрульному, тот передал их подчинённым в салон, а уже те, в свою очередь, раздали комедиантам. Помимо этого, патрульные достали фонарики и любезно светили ими, пока задержанные читали и подписывали протоколы.

В это время следователь поставил подпись в журнале старшего патрульного и, дождавшись, когда ему передадут подписанные Лёхой с Жабом протоколы, пожелал всем удачи и приятных выходных. После чего он чуть ли не вприпрыжку убежал к заждавшимся сбитню и подлещикам.

Старший патрульный захлопнул дверь салона, запрыгнул в кабину, и через несколько секунд транспортёр всё тем же неторопливым ходом начал выруливать с территории Управления, чтобы так же неспешно отправиться в окружную тюрьму.

Доехали, несмотря на медленный ход, довольно быстро. Видимо, расстояние до тюрьмы было небольшим. Лёха даже и не понял сразу, что они уже добрались до цели, думал: просто где-то остановились по пути. Но когда двигатель транспортёра заглох, а дверь открылась, сомнения исчезли.

— По одному выходи! — скомандовал снаружи грубый голос. — Первый пошёл!

В этот раз первым вышел амфибос, и его тут же приняли в свои руки два тюремных конвоира.

— Второй пошёл!

Лёха покинул транспортёр, и его, как и Жаба, тоже сразу же подхватили с двух сторон. А ещё он увидел говорившего — не очень крупного цванка в офицерской форме. Скорее всего, это был капитан, но бывший штурмовик мог и ошибаться — он не очень хорошо разбирался в знаках отличия на форме тюремщиков Олоса.

Комедиантов повели под усиленным конвоем, словно это были два самых злобных маньяка в галактике. Такое отношение разительно отличалось от того, что было ранее, и лишний раз намекало: теперь всё будет серьёзно — шутки закончились за воротами этого заведения. Впрочем, с Лёхой и Жабом это не работало — первый шутил и в более мрачных и ужасных ситуациях, а второй не шутил даже в самых благоприятных.

Транспортёр стоял недалеко от здания, поэтому подозреваемых в убийстве уважаемого господина Чылоо завели в мрачное холодное здание окружной тюрьмы Олоса для ожидающих суда очень быстро. Внутри тюрьма оказалась ещё неприятнее, чем снаружи: чёрные крашеные полы, стены — такие же чёрные примерно до пояса и серые выше этого уровня и серый потолок с редко расположенными тусклыми лампами. Такая обстановка сразу давала понять: здесь будет плохо и тяжело.

Четыре охранника-цванка водили комедиантов по разным коридорам так долго, что Лёха подумал: им решили провести экскурсию по всем закоулкам тюрьмы, прежде чем проводить в камеру — или в камеры, если их распределили в разные. Боевому комику стало скучно просто так ходить, и он решил завязать беседу:

— А куда мы идём-то?

— Разговоры! — мрачно отреагировал на попытку общения один из охранников.

— Да ладно вам строить из себя крутых. Ну реально, чего мы по коридорам круги нарезаем?

— На прогулку, — ответил уже другой охранник, более разговорчивый.

— На прогулку? — удивился Лёха. — Смеётесь, что ли? Мы ещё не ели и не спали, какая прогулка?

— Так получилось. Шеф ещё не подписал приказ о вашем приёме, и компьютер не выделил вам камеру. Так что подождёте пока в прогулочном блоке, — объяснил разговорчивый охранник. — Или вы предпочли бы в транспортёре?

— Нет, спасибо, лучше на прогулке, — вступил в разговор Жаб.

Когда комедиантов переводили через большой холл, им навстречу попалась такая же процессия — по коридору вели заключённого, и его охранниками тоже были цванки.

«Хреновый знак, — подумал Лёха, глядя на это. — Надеюсь, совпадение».

Блок для прогулки заключённых очень походил на огромный спортзал: он был без окон и с разными спортивными снарядами. Конечно, никаких штанг и гантелей там не было, как и любых других предметов, которыми можно нанести увечья. Стояли турники, брусья, беговая дорожка и несколько тренажёров на тяги и жимы.

Лёха оглядел находившихся в прогулочном блоке заключённых, и его опасения подтвердились. Представители различных рас неспешно наматывали круги под присмотром конвоиров, а в углу помещения кружком сидели несколько цванков, играли в кости и возбуждённо ругались, используя при этом довольно грязные выражения сразу нескольких языков. Впрочем, агрессии в их поведении бывший военный не заметил, скорее рептилоиды просто выражали так переполнявшие их эмоции, потому что играли они в самую азартную для них игру — ииннские кости.