Алексис Опсокополос – Хозяин облачного трона II (страница 8)

Но ни обман советника, ни воздушное ложе, которое красавицам теперь предстояло разделить с Императором помимо их воли, не произвели на девушек такого впечатления, как то, что они увидели чуть позже.

В дальней части комнаты, между кроватью и облачной стеной, возвышалась огромная глыба горного хрусталя, прозрачного как слеза. И внутри этой глыбы стояла женщина.

Императрица Виалора.

Она была словно живая — не просто застывшая, а остановленная во времени. Волосы мягко ниспадали на плечи, платье светилось под толщей кристалла, а на лице играла лёгкая и немного грустная улыбка. Широко открытые глаза казались живыми. Сияние хрусталя мягко отражалось на её чертах, придавая лицу ту самую неземную красоту, которую все жители Империи помнили по старым портретам, о которой ходили легенды.

Девушки пребывали в шоке и, кажется, даже забыли, для чего их привели в эту комнату. Имя Виалоры они знали с детства. Императрица, казнённая двадцать лет назад за государственную измену, за заговор против Императора — мятежница, о которой слагали страшные сказания. Её казнь была символом возмездия, её имя — запретным.

Но она стояла здесь. Целая. Невредимая. Не тень, не призрак, не статуя, а вполне себе реальная Виалора. Скорее всего, даже живая, просто заключённая при помощи магии в прозрачный камень.

Красавицы не знали, как на это всё реагировать. Они стояли неподвижно, глядя по очереди то на хрустальную пленницу, то на Императора. А тот тем временем подошёл к кровати, присел на край и негромко произнёс:

— Раздевайтесь.

Его голос прозвучал спокойно, ровно, вообще без каких-либо эмоций. Девушки на автомате кивнули, но ни одна из них даже не пошевелились. Они не были готовы к такому развитию событий в принципе, а тут ещё и Виалора «смотрит».

— Я велел вам раздеваться, — с ноткой раздражения в голосе произнёс Император и недовольно нахмурился.

— Всем сразу? — растерянно уточнила Тилая, стоявшая ближе всех к хозяину Облачного трона.

— Да, — коротко ответил тот.

— Ваше Величество, Первый Советник сказал, что вы будете проверять силу нашего дара, — проговорила Зарта. — Я не могу… я не переживу такого позора. Как я после этого вернусь домой?

— Я тоже, Ваше Величество не переживу! Лучше убейте! — добавила Эмерлин, голос её дрожал и срывался, но она всё же решилась произнести эти слова.

Император встал с кровати и подошёл к ней. Его взгляд был холоден, но особой злости в нём не чувствовалось — лишь что-мрачное, почти нечеловеческое. Он протянул руку и провёл ладонью по щеке Эмерлин — медленно, словно изучая черты её лица. Девушка побледнела, вздрогнула, но не отпрянула. Лишь затаила дыхание.

Император не спеша кивнул, словно соглашаясь с её предложением, и щёлкнул пальцами. В тот же миг его правая ладонь изменилась: кожа потемнела и стала грубой, пальцы вытянулись, на них появились чёрные и блестящие, словно обсидиан, когти.

Тилая и Зарта вскрикнули, но Эмерлин не могла издать ни звука от страха. Девушка застыла, ожидая худшего. Император же ещё раз кивнул и провёл когтем по её шее, чуть касаясь кожи — не раня, но оставляя тонкий след, будто нарисованный дымом. Потом по ключице, по верхней границе груди, вновь по шее. Затем остановился и посмотрел Эмерлин прямо в глаза.

— Я могу убить, — произнёс он спокойно. — Но ты уверена, что это будет лучше?

Девушка не смогла ответить. Её губы шевелились, но слова застряли в горле. Император сделал лёгкое движение рукой, и когти исчезли, а жуткая лапа превратилась вновь в человеческую ладонь. Он вновь провёл ладонью по щеке девушки, на этот раз мягко, почти нежно, потом вернулся к кровати, сел на край и сказал, обращаясь ко всем троим девушкам:

— Не стоит меня злить. Раздевайтесь.

Тилая и Зарта переглянулись и быстро, без лишних слов, начали снимать с себя одежду. Их пальцы дрожали от волнения, но действовали они довольно быстро, и уже через несколько секунд ткань тихо скользнула по плечам, и платья упали на пол.

Но Эмелин стояла неподвижно — бледная, с испуганными глазами и прижатыми к груди руками. Император вздохнул, снова встал и подошёл к несговорчивой девушке, поднимая руку. Та зажмурилась, ожидая удара.

Однако правитель Облачной империи всего лишь взялся за край платья у плеча Эмелин и потянул ткань вниз и чуть в сторону. Материя послушно подалась, и вырез платья медленно разошёлся, полностью оголив одно плечо. Девушка вздрогнула, но не проронила ни слова, а Император потянул дальше. Платье снова послушно поддалось, и материя осела ещё ниже, обнажив линию ключиц.

— Продолжай сама, — тихо произнёс Император, отступив на несколько шагов.

Эмерлин колебалась ещё какое-то время, но потом смогла взять себя в руки и осторожно, сдерживая смущение, сняла с себя платье. Хозяин Облачного трона наблюдал за этим с совершенно непроницаемым лицом. Он дождался, когда все три девушки разденутся полностью, внимательно рассмотрел их и сказал:

— В этом нет ничего позорного. Разделить ложе с вашим Императором — великая честь. Вы должны это понимать. К тому же никто не узнает, что здесь происходило. Когда вы выйдете из этих покоев, вы никому ничего не расскажете — ни словом, ни взглядом.

— Нас убьют? — испуганно спросила Зарта.

Император на мгновение растерялся. Такого вопроса он не ожидал. В его глазах даже мелькнуло что-то похожее на недоумение — будто сама мысль об убийстве этих девушек показалась ему нелепой.

— Никто не собирается вас убивать, — ответил он. — Вы просто ничего не вспомните, после того как выйдете из этих покоев. Ни слов, ни прикосновений, ни того, что видели здесь. Вы будете уверены, что всего лишь проводили меня до покоев.

Девушки переглянулись, и напряжение немного рассеялось. На их лицах даже появилась тень неловких улыбок — слова Императора их успокоили. И он не лгал: никто из них действительно не вспомнит того, что произойдёт в этих покоях. Они забудут позор, которого так опасаются, забудут всё, что произойдёт между ними и Императором, забудут, что видели императрицу Виалору — вообще всё, что здесь с ним случится. Как забывают это все остальные, кто заходит сюда — от других девушек до прислуги.

Так было всегда и со всеми. Разумеется, кроме Императора, который наложил на свои покои сильнейшее ментальное заклятие, стирающее из памяти всё — каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд. После выхода за порог воспоминания растворялись без следа, будто и не существовали вовсе.

Поэтому никто в Империи не знал, что уже двадцать лет в покоях хозяина Облачного трона стоит его зачарованная супруга — императрица Виалора, застывшая в прозрачном кристалле, будто в вечном сне. Та, что когда-то была любовью всей его жизни. В отблеске света хрусталя она казалась особенно прекрасной — безупречной красоты женщина с лёгкой улыбкой, которая теперь казалась Императору насмешкой судьбы.

Он часто и подолгу смотрел на неё. Когда-то эта удивительная красавица заставляла трепетать его сердце, лишь она могла ослабить его волю, пробудить в нём чувства, о которых Император теперь вспоминал с холодной яростью. У Виалоры был дар, равный его собственному, сильнейшая кровь — вместе они могли полностью изменить этот мир. Но она предала его, и сердце Императора стало холодным навсегда.

Сначала он хотел убить Виалору. Но не смог. Он слишком сильно её любил. Но и простить супругу оказалось выше его сил. И тогда Император заморозил её, заключив в безупречный хрусталь, отставив эту женщину навсегда прекрасной и холодной. И поместил в своих покоях, чтобы каждый день, проходя мимо, помнить, что любовь лишь слабость, и ни одна женщина больше не заставит его дрогнуть.

Хозяин Облачного трона поднял руку и жестом велел девушкам идти к его ложу, а сам направился к хрустальной глыбе. Он подошёл к застывшей императрице, посмотрел ей в глаза и провёл ладонью по гладкой поверхности кристалла.

— Когда-нибудь, — тихо произнёс он, — я найду тебе замену, Виалора. И тогда ты сможешь обрести покой. Тебя здесь больше не будет.

Он чуть склонил голову и выдержал небольшую паузу, словно давая замороженной супруге осознать смысл сказанных им слов, а затем продолжил:

— Но пока я ищу её, ты будешь на это смотреть. И может, ты испытаешь хотя бы сотую часть той боли, что причинила мне.

Император замолчал, а в прозрачном кристалле мелькнули всполохи света — будто Виалора действительно слышала его. И улыбалась.

Глава 5

На утреннем построении нам объявили, что перед обедом все четыре курса должны собраться во дворе академии, на плацу. Всем предписывалось быть в парадной форме, так как господин директор собирался обратиться к курсантам с торжественной речью.

И вот теперь мы собрались и стояли при полном параде под жарким майским солнцем. На моей груди поблёскивал орден. Родители заставили нацепить его на форму в тот же день, когда мне его вручили. Отец тогда сказал: «Этот орден — гордость всей нашей семьи, носи его с честью, сын! Не снимай!»

Ну я и не снял. А зачем? Реально же заслужил, не украл. Пусть висит. Многие сокурсники косились на награду, но вопросов не задавали. Только Стилан, мой сосед по комнате, когда мы собирались на построение, и я застёгивал мундир, спросил:

— Слушай, Ари, а откуда у тебя орден?

— Вручили, — коротко ответил я.