Алексис Опсокополос – Хозяин облачного трона II (страница 43)
Я медленно поднял правую руку и поднёс к глазам. Рука была чужой. Серая, с отчётливым стальным отливом, с выступающими венами, которые темнели под кожей, как прожилки в мраморе. Мышцы предплечья выглядели так, словно под кожу запихнули стальные тросы. Пальцы стали толще, длиннее, когти чёрные, длинные и острые как лезвия. Но рука слушалась. Я сжал кулак, и пальцы послушно согнулись. Разжал — распрямились. Пошевелил каждым пальцем по отдельности, все работали.
И тело я ощущал, всё целиком, от макушки до пальцев на ногах. И себя в этом теле ощущал. Не Хранта, не кого-то чужого, а себя. Значит, контроль над телом пока ещё оставался за мной, несмотря на то, что само тело изменилось до неузнаваемости. И признаться, меня это не особо радовало. Это было здорово в бою с разломной тварью, но вот как с таким жить дальше, в обычной жизни? Очень хотелось верить в то, что всё это временно и постепенно вернётся в норму.
А вот самочувствие могло остаться таким и подольше. Здесь я не возражал, так как чувствовал я себя просто великолепно. Никакой боли, никакой усталости, никаких последствий боя. Только сила, бурлящая внутри, и странное ощущение, что я могу всё.
Надо мной возникло лицо капитана. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то среднее между удивлением и страхом.
— Как ты? — спросил он осторожно.
— Нормально, — ответил я, и тут же меня словно током прошибло: — Лира!
Я вскочил на ноги, да так резко, что капитан отшатнулся, и бросился к тому месту, где лежала Лира. Подбежал, быстро осмотрел. Зрелище было нерадостным: неподвижная, страшно бледная Лира лежала в большой луже крови и, казалось, даже не дышала.
Опустившись рядом с ней на колени, я осторожно просунул пальцы Лире под челюсть, нащупывая сонную артерию. Серая стальная кожа на подушечках пальцев всё ещё сохраняла чувствительность, и я ощутил слабое, едва заметное биение. Пульс был. Значит, жива.
Я внимательно осмотрел рану. И при виде её у меня внутри что-то сжалось, даже несмотря на всю мою эйфорию и ощущение всемогущества. Весь левый бок Лиры был располосован. Когти каменного медведя оставили глубокие рваные борозды, обнажившие мышцы и даже рёбра. Кровь всё ещё сочилась из раны, хотя уже не так обильно, как раньше.
Но не это было самым паршивым, а то, что время от времени на краях раны вспыхивали маленькие огоньки. Крошечные, едва заметные оранжевые всполохи с красными искрами на мгновение загорались и тут же гасли. Они пробегали по рваным краям плоти, уходили вглубь раны и появлялись снова, словно под кожей Лиры тлели невидимые угли.
Магическое заражение. Такое же, как было у моего брата, после стычки с разломной тварью. Только у Эрлонта оно было на ноге, а тут охватило весь бок и, судя по расположению раны, частично брюшную полость. Крайне поганый вариант. Я осторожно погладил Лиру по лицу, кожа у неё была холодной и влажной.
— Всё будет хорошо, — сказал я не столько ей, сколько себе.
И вдруг она открыла глаза. Мутный, затуманенный болью взгляд скользнул по моему лицу. Лира попыталась улыбнуться: её губы дрогнули, но улыбка вышла больше похожей на гримасу.
— Ари… ты… ты в детстве был… хорошим мальчишкой… — прошептала Лира слабым, хриплым голосом, и было видно, что каждое слово даётся ей с большим усилием. — И стал хорошим мужчиной и бойцом. Для меня было… честью, драться с тобой в паре…
— Прекрати! — грубо оборвал я её. — Слышишь? Не смей говорить обо всём этом в прошедшем времени. У нас ещё всё впереди!
Лира снова попыталась улыбнуться. На этот раз улыбка вышла чуть живее, хотя глаза уже начинали закатываться.
— Прощай, Ари… — прошептала она и снова потеряла сознание.
Голова моей напарницы безвольно откинулась набок, рука, которой она пыталась дотянуться до меня, упала на окровавленные доски. Я застыл на мгновение, в груди стало холодно и пусто, даже несмотря на весь жар и силу, что бурлили во мне.
— Какое, на хрен, «прощай»? — процедил я сквозь зубы. — Мы ещё с тобой не одну тварь порвём.
Я подхватил Лиру на руки и поднялся. Она сейчас была для меня лёгкой как пушинка.
— Тащи её скорее к лекарям, — сказал, подошедший к нам капитан. — Дальше мы уже сами справимся.
Я кивнул и бросился к берегу на какой-то запредельной скорости. Ноги сами несли меня, почти не касаясь настила, каждый шаг-прыжок покрывал метра два-три. На бегу отметил, что бой уже почти закончился: гвардейцы добивали последних зелёных тварей.
Шатры лекарей я заметил ещё издали — три большие серые палатки, установленные на безопасном расстоянии от берега. Возле них суетились люди в характерных белых плащах. А перед шатрами, прямо под открытым небом, стояли несколько столов, что-то вроде полевых операционных. На одном из них лежал крестьянин, над которым склонились двое лекарей, остальные были свободны.
Я подбежал к ближайшему пустому столу и осторожно положил на него Лиру. Тут же к нам подскочили двое лекарей: сухой, жилистый старик лет шестидесяти с седой бородой клинышком и внимательными светлыми глазами и круглолицый парень, может, чуть старше меня, с рыжими взъерошенными волосами.
Старик одним взглядом оценил состояние Лиры и тут же положил ладони ей на грудь. Его руки засветились мягким голубоватым светом: сначала тускло, потом всё ярче. Свечение потекло от ладоней к телу девушки, обволакивая её, проникая внутрь. Я видел, как свет концентрируется вокруг раны на боку, как он пульсирует в такт слабому сердцебиению, поддерживая его, не давая угаснуть.
Молодой тем временем торопливо рылся в кожаной сумке, висящей у него на боку. Вытащил из неё небольшой пузырёк с мутноватой жидкостью, выдернул пробку зубами, приподнял голову Лиры и влил содержимое ей в рот. Потом осторожно помассировал горло, помогая проглотить.
— Держи поток! — бросил старик молодому, не отрывая рук от груди Лиры. — Я займусь раной.
Молодой лекарь кивнул и встал с другой стороны стола. Его руки тоже засветились, и он положил ладони Лире на лоб и шею. А старик переместил свои руки к ране. Голубое свечение усилилось, стало почти ослепительным. Я видел, как края рваных борозд начинают медленно сближаться, как разорванные мышцы срастаются волокно к волокну, как кожа наползает на обнажённую плоть. Кровотечение остановилось почти сразу: сначала перестала течь кровь, потом подсохли края раны.
Но огоньки магического заражения никуда не делись. Они продолжали вспыхивать, теперь даже чаще, словно раздражённые вмешательством лекарей. Оранжевые всполохи пробегали по краям полузатянувшейся раны, ныряли вглубь, появлялись снова. Старик нахмурился, но продолжал работать. Его руки двигались над раной, свечение то усиливалось, то ослабевало. Молодой лекарь что-то тихо бормотал: похоже, поддерживающие заклинания.
Прошло несколько долгих, тягучих минут, и наконец старик отнял руки от раны и выпрямился. Дыхание Лиры стало ровнее, глубже. Грудь поднималась и опускалась в спокойном ритме, лицо, хоть и бледное, уже не казалось вылепленным из воска. Рана была затянута тонкой розовой плёнкой свежей кожи, но огоньки под этой кожей всё ещё вспыхивали.
— Прямо сейчас за её жизнь можно не переживать, — произнёс старый лекарь, утирая пот со лба. — Но продержится она так недолго.
— Поясните, — попросил я. — И скажите, какой у вас уровень?
— Шестой, молодой человек, к сожалению, шестой. Выше сюда не присылают.
Лекарь вздохнул и указал на рану Лиры, на те самые всполохи, что продолжали загораться под кожей.
— Само ранение, обычные его последствия, мы, по сути, уже убрали. Рану закрыли, кровотечение остановили, повреждённые ткани срастили. Но вот это… — старик покачал головой. — Это сильнейшее магическое отравление, и с ним мы ничем помочь не можем. Снять это не в моих силах. Чтобы нейтрализовать такое заражение, нужен целитель как минимум седьмого…
— Я в курсе, что такое магическое отравление, — перебил я лекаря. — Поясните, что вы имели в виду под «недолго».
Старик помолчал, вздохнул ещё раз и ответил:
— Заражение очень сильное, и место крайне неудачное: бок, брюшная полость, близко к жизненно важным органам. Если не будет очень уж активно распространяться дальше, то сутки эта девушка продержится. Но не больше. А если зараза поползёт по телу активно, то счёт пойдёт на часы.
— Сделайте что-нибудь, чтобы не поползла, — попросил я.
— Сделаю, конечно, — ответил старик. — Всё, что от меня зависит, сделаю, но гарантий дать не могу.
Я отошёл, давая лекарям работать, и начал просчитывать варианты, которых, по сути, и не было. Точнее, был один: мчаться в академию к целителю Таливиру. Но академия далеко, за сутки можно не успеть, и не факт, что Таливир сейчас вообще там. Всё же начались каникулы, он вполне мог уехать. Так что этот вариант никак нельзя было назвать железным. Но других у нас не было.
— Мне нужно, чтобы она продержалась хотя бы полтора дня, — сказал я лекарю, ещё раз прикинув предстоящий путь.
Но старик лишь покачал головой и ответил:
— В её ситуации сутки — это потолок. И это очень оптимистичный прогноз, молодой человек.
Спорить было бесполезно, и я снова отошёл. А лекари возились с Лирой ещё какое-то время: накладывали дополнительные заклятия, чертили на её коже какие-то знаки. Наконец старик выпрямился и сообщил: