Алексис Опсокополос – Хозяин облачного трона II (страница 33)

Сам приезд тренировке ничем не мешал, но на четыре часа был назначен торжественный обед по случаю появления дорогих гостей, поэтому о любых других делах можно было забыть. Меня, разумеется, тоже пригласили на обед, и отказаться было невозможно. Зортемисы дружили с моей семьёй много лет, и отказ выглядел бы как оскорбление.

В результате вместо тренировки я два часа просидел за длинным столом, выслушивая подробные рассказы о родне Лиры, о хозяйственных делах, тяжбах, удачных и неудачных браках, сыновьях, племянниках и прочих бесконечных родственниках. Развлечение — так себе. Скорее пытка, чем досуг. Когда официальная часть закончилась, и Лира смогла вырваться на минуту, она ещё раз извинилась за накладку, пообещала, что завтра всё наверстаем, и я наконец смог отправиться домой.

Дорога в наше имение тянулась долго. Колёса скрипели на ухабах, и каждый раз, когда экипаж подпрыгивал на очередной выбоине, я мысленно соглашался с Эрлонтом: верхом было бы куда быстрее. Наши дороги — сплошные ямы, экипажу большую часть пути приходилось едва ли не ползти. Конь, конечно, прошёл бы всё это намного быстрее. В прошлом мире я верхом не ездил, но Ари явно имел богатый опыт в этом деле. И я должен был «вспомнить» этот навык, как многие другие. Просто первый раз надо попробовать так, чтобы никто не видел.

Пока я наблюдал через окно за дорогой, мысли сами собой вернулись к обеду у Зортемисов, точнее, к шумной родне Лиры. Люди громкие, слегка хаотичные, но по-своему забавные. И тут у меня впервые возник совершенно логичный вопрос: а где вся наша родня? Где остальные Оливары? Я вдруг понял, что ни разу за всё это время даже не задумался об этом.

И это было странно: половина знакомых кругом то и дело упоминают кого-то из своих кузенов, тёток, дедушек, дальних братьев, а у нас тишина. Вся семья Оливаров — пять человек. И всё. А где дядюшки Ари? Где бабушки и дедушки? Где хоть кто-нибудь?

Я попытался напрячь память, и потихоньку начало всплывать. Вспомнилось, что Оливары появились в этих местах всего за несколько месяцев до рождения Эрлонта. Земля и имение достались матери по наследству от очень дальнего родственника, у которого не было своих детей. Родственник тот едва был знаком матери, но почему-то оставил это всё именно ей.

А вот другая родня по материнской линии была настроена к нам не так миролюбиво. Оказалось, что мать Ари была фактически изгнана из своей семьи, когда вышла замуж по любви — род не одобрил её выбор и, по сути, вычеркнул её из своей жизни. И в памяти Ари не было ни одного воспоминания об этой родне — пустота. Не сопротивление памяти, а именно отсутствие какой-либо информации.

Ари никогда не слышал о них ни слова и ни разу не задавался вопросом, что это за люди. Родня вычеркнула мать, мать вычеркнула родню. И всё. Правда, было непонятно, почему один из них при таком раскладе оставил матери имение. Но, может, пожалел. А может, сделал это назло другим родственникам — бывает и такое.

Затем я начал вспоминать семейную линию отца, и там всё оказалось не лучше. Выяснилось, что дед по отцовской линии тоже был изгнан из семьи. За что — неизвестно. В памяти не было и намёка на причину. Он остался дворянином без двора, без земли и без копейки — с одной фамилией. Соответственно, отец Ари вырос в почти нищей семье с древней дворянской фамилией, которая ничего не давала. А потом ещё и женился на девушке, от которой её семья из-за этой женитьбы отказалась. Картина вырисовывалась, честно говоря, не самая радужная.

Выходило, что родители Ари, по сути, заложили начало новой ветви рода Оливаров, да ещё и в таком месте, где никого из родни нет. И несколько лет они жили неплохо, даже хорошо. Пока Бильдорн не пустил их жизнь под откос, забрав воду.

Но теперь мне стало понятно, почему родители так спокойно относятся к нашему нынешнему практически бедственному положению. Потому что им есть с чем сравнивать. Они знали времена, когда всё было ещё хуже. Для них потеря достатка, после выходки Бильдорна, не катастрофа, а просто очередной поворот судьбы. Но у меня на этот счёт было иное мнение, я собирался бороться.

И ещё мне казался очень странным тот момент, что память как бы намекала, что Оливары — древняя, уважаемая фамилия, но при этом она упрямо не давала ни одной детали: ни чем род был прославлен, ни кем, ни когда. Вообще никакой информации об этом. Ноль. Пустота. Удивительно, но настоящий Ари почему-то почти двадцать лет прожил, так и не заинтересовавшись собственными корнями. Поразительная нелюбознательность.

Я подумал о том, что было бы неплохо когда-нибудь докопаться до условно своих корней. Узнать, что за предки были у Ари по линии отца и матери. И чем всё-таки знаменита древняя фамилия Оливаров. Не сегодня или завтра, не в ближайшие дни, но когда-нибудь обязательно стоило к этому вернуться.

А пока что от долгих попыток вытянуть из памяти то, чего там почти не было, голова начала ныть. Я откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Боль пульсировала ровно, будто кто-то стучал по черепу изнутри. Однозначно перегруз. Я попытался выбросить из головы вообще все мысли, но вместо этого, пришла ещё одна: а если попробовать всё же залезть в память к Ферону? Не сейчас, конечно, а потом, дома, в тишине. Вдруг получится?

Деньги Ферона сильно помогли бы. И если они где-то существуют — а они должны существовать — найти их нужно. А если память не откроется… тогда придётся искать другой путь. Человек уровня Ферона не уходит в небытие без следа. Зацепки должны быть.

Я вспомнил Филимона-Чубаку. Он называл себя другом Ферона. Может, он знает хоть что-нибудь? Только вот как искать оборотня, который меняет облики как перчатки? И где его искать? Кроме того, что его зовут Дрок, у меня не было никаких зацепок. Память Ферона казалась более надёжным вариантом. Нужно было искать способ её вскрыть.

Он этих раздумий головная боль усиливалась — будто Ферон сам не хотел, чтобы я о нём думал. Глупость это, конечно. Просто перенапряжение. Когда память сама даёт информацию — всё нормально. А когда её выдавливаешь силой, организм отвечает мигренью. Я выдохнул и заставил себя не думать вообще о чём-либо. Получалось плохо. Но к счастью экипаж уже подъезжал к нашей усадьбе.

Войдя в дом, я сразу же поднялся к себе и лёг на кровать прямо в одежде. Хотелось просто полежать, а уж если получится — вздремнуть часок. Но я так и не понял, заснул я или просто отключился на мгновение, когда услышал стук в дверь. Я поднялся, подошёл к двери, открыл — на пороге стояла Нола.

— Господин, — негромко произнесла она, — к вам прибыл посыльный с письмом.

— От кого прибыл? — уточнил я. — И где письмо?

— Я не знаю, от кого, господин, — ответила служанка. — Посыльный не сказал. Но сказал, что письмо секретное, и отдаст он его только лично вам.

Я еле сдержался, чтобы грязно не выругаться, но по моему выражению лица Нола и так поняла, что я недоволен. Она смущённо улыбнулась, развела руками, словно говоря, что её вины в происходящем точно нет, и спросила:

— Что передать посыльному, господин?

— Ничего не передавай, я сейчас выйду, — ответил я и пошёл разбираться.

Я вышел из дома и направился к воротам. Подойдя к ним, заметил, что у самих ворот никого нет, но чуть в стороне, метрах в двадцати, стоял человек в длинном плаще. Он надвинул капюшон этого плаща так низко, что лица не было видно вовсе. Рядом с ним спокойно переступала с ноги на ногу осёдланная лошадь. Выглядело это подозрительно. И странно. Поэтому я на всякий случай поставил защиту.

Сначала создал вокруг тела слой уплотнённого воздуха — привычный щит от физического урона. Плотный, как невидимая вторая кожа, он должен был брать на себя удар клинка или стрелы, не давая им войти в тело глубже царапины. Помимо этого, простейшим заклятием усилил суставы и кости — если придётся принимать удар, лишняя прочность не помешает. И для полной уверенности прикрутил ещё стандартную защиту от прямого магического удара — простую, но быструю, чтобы хотя бы сгладить первую атаку, если она последует. Когда ощущения в теле подтвердили, что защита встала, я окликнул незнакомца:

— Эй! Если ты принёс мне письмо, давай его сюда.

Незнакомец в плаще медленно подошёл, не откидывая капюшона, остановился на расстоянии нескольких шагов от меня и негромко сказал:

— Давай немного отойдём, мне нужно поговорить с тобой наедине.

Голос показался мне знакомым. Очень знакомым. Но лицо оставалось в тени, и поэтому я пока не мог понять, кто передо мной.

— Слушай, — сказал я спокойно, — меня позвали за письмом, а не на беседу. Так что давай письмо — и я пошёл.

— Нет никакого письма, — ответил незнакомец. — Мне просто надо было как-то вытащить тебя на разговор.

— Ты кто, вообще, такой? — спросил я.

Человек в плаще поднял руку, чуть откинул капюшон, и я увидел знакомое лицо. Передо мной стоял капитан Вирис — командир отряда имперских гвардейцев, что несли службу при разломе у Бильдорна.

— Я здесь тайно, — пояснил капитан. — Давай всё-таки отойдём немного. И не волнуйся, я один и зла тебе не желаю.

— Да я, вообще-то, не волнуюсь, — сказал я. — Просто как-то это всё странно выглядит. Да и отходить необязательно: на воротах у нас охранника нет. Никто не услышит.