Алексис Опсокополос – Хозяин облачного трона II (страница 2)

За год до рождения Ари выдалось особенно засушливое лето. Дожди не шли вовсе, скот погиб почти весь, поля стояли выжженными. Отец пытался от безысходности даже вызывать дожди при помощи приглашённых сильных магов, но на долгом временном отрезке это не вариант. И тогда отец решился — он поехал в столицу и подал жалобу на барона в императорский суд.

На удивление, суд встал на сторону отца и постановил, что воды в реке достаточно для всех, и Бильдорн обязан сделать отвод и вернуть Оливарам достаточный объём для орошения их земель. Все тогда решили, что справедливость восторжествовала. Решение императорского суда казалось победой. Отец вернулся из столицы счастливый, уверенный, что теперь всё снова будет хорошо.

Только вот радость продлилась недолго, как потом оказалось, барон плевать хотел на решение суда. Формально он его выполнил — велел выкопать отвод от канала, как было предписано. Только пустил он по нему тонкий ручеёк, который терялся в пыли ещё до того, как достигал границы пахотных земель Оливаров. Это была издёвка. Хладнокровная и мерзкая — в духе Бильдорнов.

Но предписание императорского суда было «исполнено», вода «возвращена», чтобы доказать обратное, нужно было опять ехать в столицу. А отец не поехал. Никто тогда не понял, почему он прекратил бороться за воду. Все решили, что он просто больше не верил в справедливость.

А жизнь семьи с тех пор окончательно пошла под откос: пришлось ещё сильнее сокращать поля, продавать остатки скота. Из всех прежних угодий пригодными к обработке остались десять, ну максимум пятнадцать процентов. Крестьяне уходили: кто к барону, кто на вольные хлеба.

Урожая было мало, почва постепенно вымирала. Несколько лет семья ещё держалась, но потом выдались три засушливых лета подряд, и они окончательно добили остатки хозяйства. Это Ари уже помнил — ему тогда было уже около шести лет.

Так как доходов почти не было, имение постепенно приходило в упадок, слуги почти все уволились, денег на ремонт не было. А налоги всё росли и росли. Император, как назло, поднял земельный сбор, и платить его приходилось независимо от того, используешь ты землю или нет. Большая часть того, что с трудом удавалось заработать, уходила на налоги.

Но отец не сдавался, хотя барон не раз присылал людей с предложением продать пришедшие в негодность земли Оливаров — говорил, мол, всё равно ничего не вырастет, а так хоть что-то получите. Однако отец каждый раз гнал посланцев прочь. Говорил, что земля — это наследие рода, и он скорее сам усохнет, как трава на его полях, чем отдаст хоть пядь Бильдорнам.

Я не знал, чего в этом было больше — гордости или упрямства. Но факт оставался фактом: именно из-за Бильдорнов Оливары жили, по сути, впроголодь. И возможно, в том и был изначальный расчёт барона: извести Оливаров, чтобы потом вынудить их продать за бесценок земли.

Но если раньше вся эта информация просто лежала фрагментами в закромах памяти Ари, то теперь, после разговора с отцом в кабинете пазл сложился. Теперь стало понятно, почему отец, добившись довольно лёгкой победы в суде, вдруг просто опустил руки и позволил себя грабить. Раньше это казалось странным, но после рассказа о том ночном налёте, всё встало на свои места.

Перед самым рождением второго ребёнка у Оливаров они выигрывают суд, и Бильдорн должен вернуть им воду. Но не возвращает. А спустя некоторое время на имение нападают неизвестные, избивают беременную хозяйку и всю прислугу, громят дом, не выдвигая никаких требований и ничего не объясняя. На первый взгляд — безумие. Бессмысленное, тупое насилие.

Только вот идиоты такими вещами не занимаются, а значит, были и объяснения, и требования были. Просто отец не стал мне о них рассказывать. Но и я не идиот — смог сложить два и два и понять, что то нападение — дело рук Бильдорна. Барон ясно дал понять отцу: попробуешь бороться дальше — в следующий раз твою семью не изобьют, а убьют. И отец отступил. Смирился. Он не стал больше никуда жаловаться, и Бильдорны наконец оставили Оливаров в покое.

Покой, купленный страхом и болью. Но с другой стороны, а что тогда мог сделать отец? Оливары всегда были мирными людьми и не имели врагов. У них никогда не было дружины, они не держали на службе рыцарей, от войны были далеки. Обычные мирные землевладельцы, каких в Империи тысячи. Отец даже не был сильным магом — простая магия земли, не больше. У матери — магия воды, тоже слабая.

Против Бильдорнов, у которых, как теперь стало ясно, руки по локоть в крови, Оливары не выстояли бы ни при каком раскладе. Я не раз об этом думал и постоянно возвращался в мыслях к тому разговору с отцом. Вот и сейчас напрочь забыл о том, что читаю интересную книгу, и о вкусном чае забыл.

Я невольно сжал кулаки. Сколько лет прошло, а этот старый мерзавец всё ещё живёт себе спокойно, владеет чужой водой и, возможно, даже гордится, что всех тогда переиграл. Старый Бильдорн оказался намного хуже своего сынка. Тот хотя бы тупой и действует открыто, а отец, судя по всему, был умным, расчётливым и куда более опасным.

— Господин Ари! — голос садовника вывел меня из раздумий.

Я невольно вздрогнул и посмотрел на Скурта.

— Господин Ари, — повторил тот. — Там приехали люди от барона Бильдорна. Ваш отец пытается их прогнать, но они требуют вас. И мне кажется, они настроены очень решительно.

Дорогие читатели!

Поздравляю вас и себя со стартом 2-го тома!

Надеюсь, он будет для вас не менее интересным, чем первый.

Не забудьте закинуть книгу себе в библиотеку, тогда вы будете получать уведомления о выходе новых глав.

Глава 2

— Вам бы поспешить, господин Ари, пока ничего плохого не случилось, — тихо сказал Скурт, глядя куда-то мимо меня, будто боялся встретиться со мной взглядом.

А я и так был на взводе — как раз в этот момент думал о Бильдорне и о тех бедах, что он принёс Оливарам, и тут вдруг от этого упыря кто-то приехал, да ещё и меня требуют. И настроены они, видите ли, решительно.

«Сейчас убавим решительности, кто бы там ни припёрся», — подумал я со злостью, и во мне будто что-то щёлкнуло.

Меня словно обдало обжигающей волной ярости. В груди закипело, и на миг я потерял контроль — будто что-то внутри меня сорвалось с цепи. Воздух вокруг сразу же дрогнул, а потом рванул во все стороны — моя стихия бурно отреагировала на внезапный неконтролируемый выплеск эмоций.

Сильный порыв ветра прокатился по саду, закружил пыль и лепестки с яблонь, сдул со стола книгу и чашку с чаем — та грохнулась на каменные плиты и разлетелась вдребезги. Даже Скурт еле удержался на ногах. Он крепко вцепился руками в стойку беседки и смотрел на меня с испугом, не понимая, что произошло.

Я резко вдохнул и задержал дыхание, заставляя себя успокоиться. Ветер сразу же стих, но сердце всё равно колотилось, как после боя. Вот она — сила, о которой предупреждала Виалора. Великая сила. И теперь стало понятно, что принцесса Арденаира имела в виду, когда писала: «Снимай амулет лишь тогда, когда будешь уверен, что готов».

И вот теперь, после этой вспышки, я как-то не был уже железно уверен, что готов. Но амулет я снял две недели назад, так что теперь оставалось лишь как можно быстрее научиться эту силу контролировать. Я выдохнул, поднял с земли книгу, отряхнул её, положил на стол и, кивнув Скурту, сказал:

— Всё в порядке. Сейчас разберусь.

И быстрым шагом направился к воротам, пока там действительно чего-нибудь не случилось. На ходу прикидывал: что могло опять понадобиться Бильдорнам? С момента визита Фиркана прошли уже две недели, и я уже даже начал думать, что Граст, проглотил избиение своего посыльного. Но, похоже, нет. Не забыл, зараза.

Опять засвербело у барончика в одном месте — не сидится придурку на нём ровно. Но ничего, не проблема второй раз навалять, кто бы там ни приехал. Главное с этой новой силой — не убить ненароком. И не снести ворота — лишних денег на ремонт-то нет.

Когда я подошёл к воротам, отец уже вовсю общался с приехавшими. И, похоже, сдерживается из последних сил.

— Я хозяин этого дома! — жёстко и даже немного грубо заявил он людям барона в тот момент, когда я подошёл. — И если вы что-то хотите сказать, говорите со мной!

Перед отцом стоял мужчина лет пятидесяти — холёный, гладковыбритый, с аккуратной короткой стрижкой. На нём был дорогой тёмно-синий камзол с тонкой золотой вышивкой по бортам и перчатки из мягкой белой кожи. По виду — из тех, кто привык отдавать распоряжения, а не ждать у ворот чужого дома.

— Господин Оливар, прошу вас не воспринимать наш визит так остро, — произнёс незнакомец мягким, масленым голосом. — Мы прибыли не с дурными намерениями. Нам нужен ваш сын. Просто объясните, почему мы не можем видеть его лично?

— Потому что с людьми барона Бильдорна никто из Оливаров разговаривать не собирается! — вспыхнул отец. — Ни сегодня, ни завтра, ни через год!

— Но я не… — начал мужчина, но дальше я ему договорить не дал.

— Что вам от нас надо⁈ — произнёс я громко, отчётливо, практически по слогам, подходя и становясь рядом с отцом.

Холёный тип оценивающе посмотрел на меня, улыбнулся и произнёс:

— Позвольте уточнить: я имею честь видеть Аристарна Оливара?

Я хотел ответить ему довольно грубо, так как злость на Бильдорнов не прошла, и автоматом перекинулась на этого холёного мужика, приехавшего в экипаже барона, да ещё и ухмыляющегося постоянно. Но всё же я сдержался: нельзя давать волю эмоциям, нужно быть холодным и рассудительным. А как только взял себя в руки, заметил, что в стороне, у экипажа, стоит капитан гвардейцев. Тот самый, что руководил дежурными у разлома во время моей смены. Он стоял спокойно, даже немного отстранённо, и слегка кивнул мне, когда наши взгляды встретились.