Алексис Л. Менард – Дом отравы и крови (страница 4)
От одного упоминания о нем у меня по телу пробежал холодок.
– Зачем тебе это?
– Хочу знать, кого проклинать сегодня вечером в своих молитвах.
– Ах, ну если так, – произнесла я, нарочито растягивая слова, – его зовут Феликс Фиренце.
Он замедлился, почти остановился – всего на секунду, – но затем снова ускорил шаг.
– Алхимик, да?
– Вы знакомы?
– Встречались пару раз.
Судя по горечи в его интонации – не самые приятные это были встречи.
– Это больше, чем я могла бы сказать.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как тяжесть невидимых кандалов и цепей – звено за звеном – возвращается на мои плечи, пригибая их земле. Моя рука бессильно соскользнула с его шеи, разгладив рубашку и жилет – черное на черном, а галстук серебристый. Для владельца бара он был одет очень даже неплохо. Музыканты, не прерывая игры, перешли к следующей мелодии, сохранив, впрочем, медленный чувственный ритм.
– Ладно, не будем об этом гаденыше, – сказал он с воодушевлением в голосе. – Эта ночь для тебя, Милла. Расскажи больше о себе.
Рука на моей спине спустилась немного ниже, подталкивая меня к нему, пока наши бедра не начали двигаться синхронно.
– А что тебе хотелось бы знать?
Он снова усмехнулся, и эта усмешка так и манила выдать все грязные тайны до единой.
– Всё.
По вполне очевидным причинам я не рассказала всего. Я не до такой степени напилась, чтобы выболтать, что я – единственная наследница железнодорожной компании, которой моя семья владела на протяжении многих поколений, и мои братья слишком явно ненавидят меня за это. Я не могла рассказать ему о том, что по моей вине семейное достояние оказалось под угрозой, или о том, что мы должны Ордену Внутренних Судов больше ста тысяч реолей и что семья Фиренце породнится с нами через брак в обмен на долю в компании.
Я также не могла сказать, что меня зовут Камилла Маркезе, потому что в этой части города репутация этого имени была такой, что меня могли убить или, что еще хуже, начать шантажировать.
Вместо этого мы беседовали о моем детстве, о месте, где я выросла, и о том, как бы я распорядилась своей жизнью, если бы меня не отдавали замуж за алхимика. Каким-то образом я вывела разговор на свои многочисленные аллергические реакции.
– Как можно иметь аллергию на столько вещей? Чем ты питаешься?
На его лице появилась гримаса, словно устройство моего организма было каким-то нелепым.
Я пожала плечами.
– У меня сбалансированный рацион из хлеба, дичи и виски. Оказывается, эль тоже ничего. Уже трижды его пила – и все еще обходится без отека.
Он раздраженно покачал головой:
– Звучит невероятно утомительно.
– Примерно так же утомительно, как и твои отношения с тем, кто делает тебе стрижку.
– А что не так с моей стрижкой?
Я улыбнулась.
– Ничего. Я просто никогда не встречала мужчину с такими руками, который бы выглядел настолько статусным. Ты, наверное, подравниваешь стрижку не реже раза в неделю, чтобы линия среза оставалась такой четкой.
– Статусным, – фыркнул он. – Да ты расхаживаешь в шелковом платье от Ливетен и туфлях от Романи – и у тебя хватает наглости называть меня статусным.
Когда я наконец перестала хихикать, он спросил:
– А что ты имела в виду, говоря про мои руки?
Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.
– Ничего.
– Милла, – проговорил он полушепотом, – ты скоро исчезнешь из моей жизни навсегда. Можешь рассказать мне что угодно, и все это не будет иметь никакого значения уже через несколько часов, когда взойдет солнце.
Через несколько часов? О Святые Покровители! Я уже давно должна быть дома. Однако он был прав. Я больше никогда его не увижу, а если чудо и случится, то уже не стану его Миллой. Наутро мы оба превратимся друг для друга в воспоминание. Я взяла обеими руками его ладонь в кожаной перчатке – и наши пальцы снова сплелись.
– Не буду притворяться, что у меня большой опыт мужских прикосновений, – призналась я, – однако в твоих руках есть сила, и даже самое мягкое твое касание выдает стремление обладать. Как будто ты не боишься взять. Никогда не чувствовала такого ни в чьих прикосновениях.
– Напор? – спросил он.
Я покачала головой:
– Вожделение.
Он бросил взгляд на мои губы, и глаза его загорелись.
– Дом?
– Да, сэр?
– Оставь нас.
Дом вышел, даже не поставив на место стакан, который вытирал.
Нико поднес наши переплетенные руки к груди и приложил к сердцу.
– Думаешь, я тебя вожделею, принцесса?
Я была неопытна, но не наивна. Выпитый эль придал мне уверенности в себе, которой так не хватало несколько часов назад. Подавшись немного вперед, я бессовестно притянула его взгляд к своему декольте, открывавшему верх груди.
– А разве нет, Нико?
Он медлил с ответом, но затем произнес: «Да». Святые Покровители!
Он поднес к губам мою руку и почти неощутимо поцеловал тыльную сторону ладони, однако я почувствовала это касание всем телом.
– Хочешь подняться наверх, чтобы уединиться? Мне хочется забыть столько всякой дряни – но я не могу. Может быть, у нас выйдет помочь друг другу этой ночью.
– Я никогда раньше… – Я опустила глаза и смотрела на пустую кружку. В чем я пыталась ему признаться? – Я не завожу случайных связей.
Он пожал плечами.
– Мы можем заниматься всем, чем только пожелаешь. Разговаривать. Целоваться. Спать. Не спать. Я просто пока не хочу, чтобы ты уходила. А если дашь мне слишком много свободного времени – я найду твоего жениха и прикончу его.
О Создатель! Я была уверена: он говорит абсолютно серьезно.
Он был так убедителен, да и в самом деле, что я теряла? Завтра я собираюсь принести в жертву собственную свободную жизнь ради спасения моей семьи. Разумеется, я могла позволить себе несколько часов удовольствия. По крайней мере, я считала, что такая возможность перепадает мне единственный раз в жизни.
Мне нужно было совершить опрометчивый поступок, пока меня не связывают узы брака с тем, кого интересует лишь химия. Ради себя самой. Из-за любопытства, которое обернется сожалением, если я не дам ему волю. И кроме того: я не хотела, чтобы кровь Феликса оказалась на моих руках.
Мне нужны были его деньги.
Я наконец кивнула и потянулась за кошельком в кармане плаща.
– Дай мне расплатиться. Я к тебе поднимусь.
Он снова усмехнулся, на этот раз мстительно.
– За счет заведения, принцесса.
Нико схватил меня за руку и стащил с табуретки.