Алексин Фоллмут – Двенадцатый рыцарь (страница 54)

Хм. Как рассказать матери о разговоре, который состоялся утром с твоей девушкой? Или, если на то пошло, как сохранить тайны, которые она тебе раскрыла?

— Мы расстались, — признаюсь я.

Лицо мамы мгновенно искажается.

— О, дорогой…

— Нет, мам, все в порядке. На самом деле, это даже хорошо. — Сначала я ощутил шок от осознания того, что не являлся центром ее мира, а после почувствовал облегчение, поскольку мы все еще можем быть друзьями. — Могу ли я просто сбегать наверх на секунду? Нужно кое-что сделать для школы.

— Конечно, конечно…

— Ты останешься на ужин?

Она моргает.

— Да, если ты хочешь, чтобы я…

— Останься, пожалуйста. Это будет здорово. — Я одариваю ее самой ободряющей улыбкой и затем жестом указываю наверх. — Я всего на пару минут, ладно?

— Хорошо. — Она кивает, и я поднимаюсь по лестнице, проверяя подвижность колена на каждой ступеньке. Эрик сказал, что это первый шаг к началу программы бега, и я признаюсь, что очень этого жду. Терпение, говорит он. Чем лучше я восстановлюсь сейчас, тем лучше мне будет в будущем. Время, все зависит от времени. От времени, которое я трачу, и времени, которое получаю.

Хотя с учетом того, что до начала плей-оффа осталось всего несколько недель, время не на моей стороне.

Я выдвигаю стул и сажусь за стол, открывая ноутбук.

ГЕРЦОГОРСИНО12: ты тут? мне нужно кое-что спросить

Однако впервые с того момента, как мы начали переписку, Цезарио молчит.

В понедельник после обеда я застаю Ви, как обычно, сидящей с ноутбуком за своим рабочим столом. Похоже, она работает над чем-то для школьных социальных сетей, что обычно выполняет секретарь или кто-то из ответственных лиц. По какой-то причине в комнате выключены все верхние светильники; я собираюсь их включить, но она отмахивается от меня.

— Не беспокойся, — говорит она. — Боуэн позже будет проводить здесь презентации.

— Поэтому ты будешь просто сидеть в темноте?

Она пожимает плечами:

— Все нормально. Оставь.

Я не спорю. У нее могут быть любые странные рабочие привычки — это нормально.

— Что? — спрашивает она безэмоционально. — Ты задерживаешься.

— И тебе привет, Виола. — Я подхожу к ее столу и выдвигаю табурет, садясь рядом с ней. — Тебе нужна помощь?

Она бросает на меня оценивающий взгляд.

— Как я понимаю, наша сделка завершена.

— Что?

— Наша сделка. Информация в обмен на…

— Точно. — Она, должно быть, уже слышала, что мы с Оливией расстались. — Ну, встреча выпускников подошла к концу.

— Верно.

— И, честно говоря, ты не помогла мне с Оливией.

Уголки ее рта дергаются, намекая на улыбку.

— Да, — соглашается она. — Верно.

— Но я все еще могу помочь с… чем бы это ни было, — я указываю на экран. — Если хочешь.

— У тебя есть доступ к школьному Инстаграму?

— Нет.

— Твиттеру?

— Нет.

— К сайту?

— Тоже нет.

— Так, в чем же заключается мистическая «помощь», которую ты мне предлагаешь?

— Как всегда мила, — бормочу я, и когда она бросает на меня взгляд, сомнительно хмурится.

— Я имела в виду… — Она останавливается. — Я просто имела в виду, что ты не так уж и полезен для конкретной задачи, вот и все.

— Верно. — Я опираюсь на локти, и она резко отстраняется, словно испугавшись. — Ты в порядке, Виола?

— Нормально. — Отодвигается. — Ты вторгаешься в мое личное пространство.

— Ладно, извини.

Она прочищает горло.

— Так… с Оливией все?

Я пожимаю плечами. — Она сказала мне правду.

— И?

И это заставило меня осознать, как мало правды мы говорили друг другу за время наших отношений. Это был наш первый настоящий разговор за долгое время. Я поделился своими страхами по поводу травмы и своего будущего. Она сказала, что больше не знает, кем ей быть.

— Это, — сказал я, — больше похоже на правду.

— Но я все еще твоя самая преданная поклонница, — пообещала Оливия. — Я знаю, что последнее время так не казалось, но, клянусь, Джек. Всегда и навсегда.

Сегодня она это доказала, наконец-то поделившись со мной всем по дороге на урок, вместо того чтобы избегать меня в коридорах, как делала весь семестр. За обедом мы шутили о ее преподавателе литературы, мистере Михане, которого, по-видимому, предупредили о ее зарождающемся интересе к театру.

— Кто ему сказал? — спросил я.

Оливия пожала плечами:

— Баш Рейес, наверное.

— Хм. — С тех пор я задаюсь вопросом, почему Цезарио никогда ничего мне не говорил. Хотя, теперь понимаю, что вообще не знаю, как Баш Рейес может быть в стольких местах одновременно — и в музыкальной группе, и в драмкружке, и еще успевает проходить квест в игре. Кстати, это одна из тех тем, что я хотел обсудить с Ви, которая все еще ждет моего ответа.

— Мы все уладили, — запоздало отвечаю я на вопрос об Оливии.

— И это все? — Она выгибает бровь. — Уладили?

— Ну, все уже давно закончилось. — Я прочищаю горло. — И вообще, я тут за услугой. Которую, — многозначительно добавляю я, — ты мне должна, поскольку ты еще не выполнила свою часть сделки.

Я жду, когда она начнет спорить. Ожидаю этого с нетерпением. Спарринг с Ви — самое захватывающее событие, что может случиться за день, наполненный монотонными медленными упражнениями на устойчивость. Ну, и рыцарями.

Но она не спорит:

— Думаю, это правда, — вот и все, что она говорит.

Ее нога нервно дергается под столом.

— Я заставляю тебя нервничать? — говорю я, и она бросает на меня сердитый взгляд.