Алексин Фоллмут – Двенадцатый рыцарь (страница 30)

Ц354Р10: это было

Но прежде чем он успевает что-либо объяснить, на экране появляется длинный, замысловатый свиток:

ХРАБРЫЙ РЫЦАРЬ, ТВОЯ ДОБЛЕСТЬ ОПЕРЕЖАЕТ ТЕБЯ!

ХОТИТЕ ЛИ ВЫ НАЧАТЬ КВЕСТ «КАМЕЛОТ»?

Может, это и странно, но я чувствую легкое волнение. Я нажимаю «Да», и мой рыцарский аватар преклоняет одно колено. Цезарио делает то же самое.

ОЧЕНЬ ХОРОШО — гласит новый свиток, сворачиваясь и оставляя над нашими аватарами два светящихся значка — замок и меч. Похоже, их могут видеть и другие игроки.

ТАМ ТЫ СМОЖЕШЬ НАЙТИ СОКРОВИЩЕ, КОТОРОЕ ИЩЕШЬ.

8

Не опускай свое оружие

Джек

За последние несколько ночей я чуть не погиб около пятидесяти раз, причем многие из этих случаев произошли в лесах Оркни, прежде чем мы добрались до Думнонии⁷³— морского королевства, опустошенного чумой, которую создал колдун-союзник Черного Рыцаря. («В последний раз повторяю: колдуна зовут Мордред», — говорит мне Цезарио. — «Ты когда-нибудь начнешь запоминать имена?») Там мне удается не умереть еще несколько раз, хотя на нас постоянно нападают другие игроки — они появляются буквально из ниоткуда, иногда один за другим. В иных обстоятельствах я бы назвал это тревожным, но Цезарио, кажется, редко о чем-либо переживает.

Ц354Р10: ты же понимаешь, что реликвии, которые у нас есть, — активные, да?

Ц354Р10: мы владеем вещами, которые хотят заполучить другие, и они будут преследовать нас из-за этого

О, да, конечно. Будто у меня никогда не было того, что хотят другие: популярность, школьные рекорды, горячая подружка…

ГЕРЦОГОРСИНО12: эм, я вроде как большая шишка? я привык к этому

Я шучу, но Цезарио язвит в ответ:

Ц354Р10: БЫВШАЯ большая шишка

Ц354Р10: не все крутится вокруг футбола, бро

Я морщусь.

ГЕРЦОГОРСИНО12: не называй меня «бро»

ГЕРЦОГОРСИНО12: и скоро я вернусь в игру. все это временно

Цезарио молчит несколько секунд.

Ц354Р10: может, тебе стоит подумать о том, что в жизни есть что-то большее, чем футбол

ГЕРЦОГОРСИНО12: ага

ГЕРЦОГОРСИНО12: еще есть рыцари

Ц354Р10: я серьезно

Ц354Р10: такие, как у тебя, травмы долго заживают

ГЕРЦОГОРСИНО12: теперь ты эксперт по разрывам крестообразных связок?

Ц354Р10: подобное иногда случается в муай-тай

ГЕРЦОГОРСИНО12: муай-тай??

Это сильно. Неудивительно, что он любит боевые игры.

Ц354Р10: дело в том, что тебе, наверное, стоит начать думать о том, что ты будешь делать, если не сможешь играть в этом году. или в следующем.

Ух ты. Это больно слышать.

ГЕРЦОГОРСИНО12: я думал, мы оставляем реальную жизнь в стороне????

Ц354Р10: точно

Но он не извиняется.

Ц354Р10: просто мысль

Я никогда не считал Кайлу из школьного комитета по организации мероприятий спокойным человеком, но, черт возьми, я не думал, что кто-то может так волноваться из-за билета на встречу выпускников.

— Не уверен, что нанимать дизайнера — это, э-э… разумная трата средств, — говорю я, и тут же понимаю, что это было ошибкой. Улыбка Кайлы мгновенно исчезает.

Честно говоря, это должно быть очевидно каждому: большинство вещей, связанных с организацией танцев, — пустая трата денег. Но я не могу сказать это вслух. Секрет того, как не вызывать всеобщую ненависть: никогда не говорить людям, что они не могут получить то, что хотят. Вот почему я всегда считал, что такие задачи лучше поручить кому-то другому. Например, Ви Рейес, сидящей за своим лабораторным столом и печатающей какой-то отчет для администрации.

— Билет — это первое впечатление, — говорит Кайла с резкостью в голосе, которую я слышу от нее все чаще в последнее время. — Разве это не имеет для тебя значения?

— Конечно, имеет. — (Хотя на самом деле — нет.)

— Ладно, тогда я не понимаю, почему бы нам не…

— Сомневаюсь, что кто-то будет сохранять эти билеты и оклеивать ими стены в своей спальне, — беспомощно говорю я, и Кайла реагирует так, будто я только что оскорбил ее мать.

— Прости, что? — она смотрит на меня, готовая выдать тираду, но тут ее прерывает другой голос.

— Мы вообще-то не используем бумажные билеты, — говорит Ви, судя повсему, обращаясь ко мне. При этом она не отрывается от своих дел, поэтому ситуация выглядит даже тупее, чем весь этот разговор. — Это пустая трата бумаги. Студенческая инициатива по снижению углеродного следа, — добавляет она, словно это должно меня волновать.

О, так это даже не настоящий билет? Это просто пост в Instagram? Разве среди нас нет найдется двадцати начинающих инфлюенсеров, которые могли бы легко что-то придумать? И даже начинайте про «инициативу». Это еще один случай, когда ученики в нашей школе больше беспокоятся о веганстве, нежели о стрельбе полиции.⁷⁴ Я никогда не чувствовал так остро, какого цвета у меня кожа, чем в те моменты, когда меня внезапно спрашивают, как можно стать хорошим «союзником». Э-э, может, начать с того, чтобы не называть меня «орео»⁷⁵ или не комментировать, что я говорю «как белый»? Все хотят, чтобы расизм был чем-то вроде бомбы, которую можно обезвредить, а не тем, чем он на деле является — чем-то… изменчивым. Обычно он настолько мал, что даже не стоит объяснять. И даже если бы я мог объяснить, то не стал бы, потому что никто не хочет слушать о том, как он облажался, и точка. Не говоря уже о том, как он облажался в отношении меня.

Все дело в улыбках и компромиссах, детка.

— Уверен, кто-то сможет это сделать. Маккензи, — говорю я, отвлекая ее от работы над постерами к пятничной игре. — Ты ведь сможешь что-то набросать, верно?

Ее глаза расширяются, и я думаю, что это, вероятно, означает «да». Судя по тому, что Маккензи — лейтенант Кайлы, скорее всего, она уже предлагала что-то подобное, но Кайла отвергла ее идею.

— О, — отвечает она, слегка покраснев. — Конечно. Имею в виду, я могу попробовать…

— Фу. Фу, — презрительно фыркает Кайла и уходит, оставляя меня наедине с безынициативно сидящей Ви.

— Это, — сообщаю я ей вкрадчивым тоном, — худшая работа на свете.

Она не отвечает, продолжая равнодушно щелкать мышкой.

— Надеюсь, у тебя есть для меня какие-то новости, — напоминаю я ей о нашей сделке.

— Нет, — отвечает она, делая еще пару щелчков мышкой.

— Серьезно?

— Рим не за день строился, Орсино. — Еще два щелчка.

— Ну, это отстой, — ворчу я. У нее было две недели, чтобы выяснить что-то у Оливии. Разве девушки не обсуждают такие вещи, когда ходят в туалет группами? — Я не уверен, что это равный обмен.

— Ладно. — Она безразлично смотрит на меня. — Тогда отменяй сделку.

Ви — настоящая заноза в заднице, клянусь. Я смотрю в упор, но она только самодовольно усмехается.

— У тебя сегодня хорошее настроение, — замечает она, продолжая печатать.

— Я всегда в хорошем настроении, — рявкаю я, что, кажется, вызывает у нее улыбку. — Просто… раздобудь для меня что-нибудь, ладно? Пожалуйста, я…

О, нет, ни за что. Это точно не время и не место говорить о том, как я схожу с ума, не зная, что творится в голове у Оливии. И Ви Рейес точно не та, кого волнует, как себя чувствует мое колено (а оно раздражает, как колючий ярлык на одежде).

— Забудь, — вздыхаю я и, поворачиваясь на костылях, случайно натыкаюсь на стул, ударившись больным коленом о край стола.