Алексин Фоллмут – Двенадцатый рыцарь (страница 2)

У Падуи целый батальон крупных защитников, который усердно работает, сдерживая линию нападения. Наша защита держится против их хитроумных комбинаций, но Курио, наш старший квотербек, наконец, поднявшийся по карьерной лестнице, далеко не такой игрок, каким был Ник Валентайн в своем последнем сезоне. Поэтому именно от меня зависит, донесем ли мы мяч до зоны тачдауна. И если это произойдет, то сегодня я точно побью рекорд.

Звук радостных криков болельщиков Падуи возвращает меня в реальность: их ресивер¹³ делает невероятный прием, заставляя нашу сторону трибун негодовать. Безусловно, это будет непросто. Но ставки, пускай и высокие, не отличают эту игру от любой другой. Всегда важен лишь текущий момент, и как только он проходит, мы переходим к следующему.

Вперед и только вперед.

Я разминаю шею и выдыхаю, поднимаясь на ноги ровно в тот момент, когда игроки Падуи совершают идеальный спиральный пас и приближаются к цели. Если они сейчас забьют, следующий ход будет за нами. За мной. Мой звездный час. Все, кого я знаю, затаили дыхание на трибунах, и я их не подведу. Прежде чем я уйду с поля, они станут свидетелями моей свершившейся судьбы — победы в сезоне.

На чемпионате штата.

Я войду в анналы истории¹⁴.

Драматизирую ли я? Определенно, но трудно не романтизировать футбол. Я вовсе не преувеличиваю, утверждая, что меня всегда ждала великая судьба. И сейчас у меня есть шанс воплотить ее.

Итак, самое время бежать.

Ви

Ситуация в игре определенно накаляется. C прошлого года мы потеряли нескольких лучших игроков, так что при таком темпе концентрация становится важнейшим фактором. А для того, чтобы эта команда одержала победу, потребуется… ну, чудо. И чудеса, как известно, случаются.

— Они идут, — все, что говорит Мерф. Я мгновенно ощущаю дрожь. Это самая захватывающая часть игры, а также время, когда совершается большинство ошибок.

Я наклоняюсь вперед, ощущая скорее волнение, нежели страх. Мы справимся. (Мы обязаны справиться. Если нет, я лишусь своего шанса, а это просто неприемлемо).

Первым откликается сидящий слева от меня Роб Като:

— Сколько их?

Мерфи, или Мерф (настоящее имя которого Том, хотя никто его так не называет, да и, честно говоря, не пытайтесь запоминать эти имена, они не так уж и важны), отвечает c другой стороны стола:

— Десять.

— Некоторым придется взять по две. — Это Дэнни Ким. Он новичок не только в нашей группе, но и в самой игре, и он так же полезен, как можно ожидать, потому точно не заслуживает, чтобы его запоминали. (Я бы с радостью пронумеровала их для удобства, но мы все учимся на одних и тех же AP-курсах¹⁵ последние четыреста лет, так что ради приличия давайте сделаем вид, что мне не наплевать на их существование.)

— Я возьму, — добровольно вызывается Леон Боузман, находящийся слева от Роба. Парни называют его Босс или Босс-Мэн,¹⁶ что звучит круто, но не прибавляет ему очков привлекательности.

— И я, — быстро добавляю я.

— Что? — Это Марко Кляйн, слева от Мерфа. Он настоящая сучка, но я к нему привыкла, так что лучше тот дьявол, которого ты знаешь¹⁷.

— Проверь мой лист персонажа, Кляйн, — рычу я. — У меня черный пояс по…

Из кухонного окна Антонии раздается внезапный оглушительный рев, за которым следуют звуки марширующего оркестра.

— Ой, простите, — Антония встает и закрывает окно. — В дни игр становится шумно.

Звуки футбольного матча благополучно заглушаются, и мы возвращаемся к партии в настольной игре ConQuest. Да, это именно тот ConQuest, ролевая игра для гиков, ха-ха, мы знаем.

Дело в том, что:

1) мы гики, то есть составляем 1 % лучших выпускников нашего класса и, возможно, когда-нибудь будем править миром, даже если это стоит нам популярности (не заставляйте меня рассказывать о том идиотском мошенничестве c выборами в студсовет, иначе меня стошнит), и 2) это не только для антисоциальных чуваков из подвалов. Знаете ли вы, что настольные ролевые игры, такие как ConQuest, стали предшественниками массовых многопользовательских онлайн-игр, таких как World of Warcraft и «Двенадцатый рыцарь»? Большинство людей не знают даже об этом, и это сводит меня с ума. Ненавижу, когда люди отвергают революционные медиапространства просто потому, что они их не понимают.

Хотя, не поймите меня неправильно, я понимаю, откуда взялось это заблуждение. Вьющиеся пепельно-русые волосы Мерфа зачесаны вперед таким образом, чтобы прикрывать акне, похожее на пояс Ориона. У Дэнни Кима черные волосы в стиле аниме, которые делают его не выше моего плеча. Леон известен своим гиеноподобным смехом; Роб Като склонен к неконтролируемому потоотделению от стресса; Антониа — единственный человек здесь, которого я действительно уважаю и люблю, — носит жилет ручной вязки, похожий скорее на кучу комков, нежели на модный предмет гардероба; и я, которая даже в лучшие дни, выгляжу так, словно мне двенадцать. Так что мы сами являемся не лучшей рекламой нашей компании. Тем не менее, эта игра — революция, независимо от того, превратится ли кучка подростков-отличников в свои постпубертатные версии или нет.

— Ты что-то говорила? — подбадривает меня Антония, хотя я все еще злюсь на Марко. (Однажды он умолял меня уговорить Мерфа, чтобы тот его пригласил, как будто Мерф когда-либо был за главного).

— У меня черный пояс по Тавазуну, — раздраженно заканчиваю я. Это по-арабски «баланс», и одно из пяти основных боевых искусств в ConQuest. Говорят, что «Война Терний» — мой любимый телесериал в стиле средневекового фэнтези о враждующих королевствах — возникла из огромной домашней кампании по ConQuest, в которой автор книжной серии Джереми Ксавьер был квест-мастером¹⁸, когда учился в Йеле. (Он мой герой. Каждый год я надеюсь встретить его на MagiCon¹⁹, но пока безуспешно).

— Разве Тавазун — не что-то вроде церемониального боя с веерами? — спрашивает Дэнни Ким, который, опять же, ничего не знает. Да, в Тавазуне есть веера, но использование веера в качестве оружия — не редкость в боевых искусствах.

Важно то, что Тавазун учит использовать силу противника против него самого, и это делает его очень практичным выбором для небольшого женского персонажа, такого как Астрея. (Астрея Старскрим — это я. Я играю за нее уже два года и немного дорабатываю ее историю в каждой кампании. Вкратце: она была сиротой и тайно обучалась бою, чтобы стать наемным убийцей, но потом узнала, что ее родителей убили те же люди, которые ее обучали, и теперь она жаждет мести. История стара, как мир!).

Прежде чем я успеваю исправить очередное раздражающее заблуждение Дэнни Кима, Мэтт Дас отвечает:

— Тавазун — это по сути джиу-джитсу.

— Вообще, я уже сказала, что справлюсь, — замечаю я, — и это все, что вам нужно знать.

Больших сражений еще не было. Но мы уже попадали в небольшую стычку с бандитами, в которой получили маленький ониксовый наконечник стрелы, с которым никто из нас не знает, что делать. Тем не менее, я не должна ничего ему доказывать.

— Почему бы тебе просто не соблазнить его?

Ладно, я буквально ненавижу Дэнни Кима.

— Ты видишь в моем листе персонажа пункт «сила соблазнения»? — В этот раз я давлю на него. Дэнни переглядывается с Леоном, который его сюда привел, и внезапно мне хочется стукнуть их головы друг о друга, как два кокоса. Но я этого, конечно же, не делаю. Потому что, если я хочу, чтобы люди со мной соглашались, мне надо быть милее. (Спасибо бабушке за этот мудрый совет).

— Поверь, Дэнни, — говорю я с многозначительной улыбкой, — я имею такие же способности к воображаемым боевым искусствам, как и ты. — Тем более, что последние четыре года я занимаюсь муай-тай²⁰ со своим братом-близнецом Башем. (Баш тренируется для сценических боев, а я — для таких моментов, как этот). Дэнни Ким не улыбается в ответ, что, во всяком случае, означает, что он не полный идиот.

— Я могу кое-что попробовать, — вмешивается Антония, всегда стремящаяся к миру в нашей компании. — У меня есть любовное зелье, которое может сработать. Женские чары, или как там их, да?

Только не «женские чары». Я ее обожаю, но это уже слишком.

— Это твой официальный ход? — спрашивает Мерф, потянувшись к кубикам.

Я резко бью его по руке, останавливая, потому что, ради всего святого, фу.

— Лариса Хайброу — целительница, — напоминаю я остальным, потому что в каждой кампании кто-то из нас непременно нуждается в целительных силах Антонии, чтобы продолжать игру. По сути, она здесь самый важный персонаж, что, естественно, мальчики не могут (или не хотят) признавать. — Тебе лучше остаться и заняться ранеными.

— Она права, — говорит Мэтт Дас, который, оказывается весьма отзывчивым, несмотря на то, что он новичок в нашей группе. (Мэтт загорелый, у него копна волнистых волос, и он явно знаком с дезодорантом, так что, если бы меня волновало, как кто-то здесь выглядит, я бы сказала, что он вполне симпатичный). — Остальные могут справиться с боем сами.

— Или… — начинаю я, но меня прерывают:

— Может перестанем болтать и начнем драться? — скулит Марко.

— Или, — повторяю я громче, намеренно не обращая на него внимания, — может, сначала попробуем дипломатию?

Парни дружно стонут. За исключением Мэтта Даса.

— Э-э, они идут на нас с топорами, — говорит Роб.

— Мерф не сказал ни слова про топоры, — напоминаю я, хотя именно Мерфи выполняет роль квест-мастера. Это он ведет игру и передает нам нужную информацию и не раскрывает ту, что не должен.