Алексин Фоллмут – Двенадцатый рыцарь (страница 14)
Звенит звонок, и опустевшая школа начинает напоминать декорации к плохому научно-фантастическому фильму.
Как и следовало ожидать, мой день не становится лучше.
— Ой, да ладно. Снова ты? — возмущенно восклицает Ви два урока спустя, когда мы одновременно поворачиваем за угол возле здания, где проходят уроки английского. И
— Да, Виола, я слежу за тобой, — бормочу я, сканируя коридор за ней в поисках взгляда Оливии. — Ведь ты такая милая и дружелюбная.
— Ты можешь просто утвердить бюджет? — огрызается она, снимая рюкзак и порывисто вытаскивая из него папку. — Это займет всего пять секунд, а ты все равно просто
В этот момент я замечаю Оливию в противоположном конце коридора.
— Я не могу, Ви, я же говорил, что занят…
— Чем? — требовательно спрашивает она, и, к моему полному разочарованию, начинает идти за мной, пока я следую за Оливией. — Ты ведь можешь поговорить со своей девушкой когда угодно, Джек. Буквально в любое время.
— Просто… — выругиваюсь себе под нос, когда Оливия проскальзывает в класс, то ли не замечая меня, то ли делая вид, что не замечает. — Отлично, — рычу я, выхватывая папку из рук Ви, и показываю ей жестом повернуться, чтобы я мог расписаться на ее плече. — Ручка?
Она так выразительно закатывает глаза, что я всерьез опасаюсь, как бы это не навредило ее здоровью.
— У тебя что, нет
Если я выйду из себя, то не смогу решить эту проблему.
— Ты права, давай подпишем это позже, когда я буду более подготовлен…
— Вау. — Она протягивает ручку через плечо и пристально на меня смотрит.
— Отлично! — Я жонглирую костылями и быстро ставлю подпись, а затем пихаю ей папку, как только она поворачивается. К сожалению, наши руки случайно соприкасаются, создавая неловкий момент, но Ви тут же разряжает его очередным раздраженным взглядом.
— Ты хоть прочитал? — спрашивает она с нажимом.
— Виола, — вздыхаю я, — у тебя есть подпись, а у меня — полное отсутствие жизненной энергии. Чего тебе еще надо?
Она прищуривается:
— Эм, может быть,
— Отлично, измеримые цели, я поработаю над этим в следующий раз, — отмахиваюсь я и пытаюсь уйти, но она идет к той же двери, за которой только что скрылась Оливия.
Хм. Интересно.
— Постой, — окликаю я Ви. Она резко оборачивается, бросив такой злой взгляд, что он ощущается так, будто в меня плеснули холодной водой — Ты что, в одном классе с Оливией по английскому?
— Только не говори, что хочешь, чтобы я передала ей записку. — Ви складывает руки на груди, намекая, что если я даже потружусь спросить, она воспримет это так же, как и все остальное сегодня: крайне плохо.
— Нет, я просто… — начинаю я, не зная, как найти объяснение, которое не включало бы в себя то, что
— Эм, так и есть. — Она снова сверкает глазами. — И Оливия тоже.
— А. — Точно.
— Мы вместе ходим на физику, литературу и высшую математику, — продолжает она, нахмурившись. — Ты что, даже не знал, что твоя девушка умная?
Ну, конечно, я знал. Оливия всегда была умной, но Ви — это, по сути, мутант. Все, что я знал о ней до школьных выборов, — это то, что она очень сильно, до одержимости, увлечена учебой, в то время как у Оливии есть социальная жизнь. Так что совпадение их расписаний казалось мне маловероятным.
— Нет, я знаю, конечно, — с трудом выдавливаю я. — Просто…
— Слушай, у меня действительно нет на это времени. Приведи в порядок свою личную жизнь и не впутывай в это меня, Орсино, — раздраженно бросает Ви, резко распахивая дверь и заходя в класс.
На краткий миг я замечаю Оливию, сидящую за столом у самой двери. Она поднимает глаза, встречается со мной взглядом и сразу же отворачивается.
Ну точно, она меня избегает. Но почему? Она злится из-за чего-то, что я сделал? Или, наоборот, не сделал? Я определенно
Но тихий внутренний голос добавляет:
5
Нейтралитет не приносит очков
Ви
Когда звонит звонок на шестой урок, ко мне подходит Кайла из школьного комитета. Я как раз успела сесть за один из лабораторных столов мистера Боуна, учителя по лидерству и биологии, но Кайле это неважно. Мне удается проглотить только три кусочка своего бутерброда с арахисовым маслом и джемом, как она оказывается рядом, окутанная привычным облаком сигаретного дыма.
— У тебя уже есть бюджет на танцы «Алоха»? — требовательно спрашивает она.
Арахисовое масло прилипает к небу, что дает мне время сдержаться и не предложить ей место, куда можно засунуть этот бюджет. (Кайла отлично выполняет свою работу, но ее энергия просто зашкаливает. И, скажем так, у нас совершенно разные приоритеты. Например, я великодушно решила не поднимать тему культурной апроприации на этих «гавайских» танцах с факелами «тики» и пустыми отсылками к культуре Гавайев, потому что выбирать, за что бороться в этой школе, порой утомительно для моего душевного равновесия.)
— Ты в курсе, что могла бы приставать с этим к кому-нибудь другому? — сообщаю я Кайле, отпив воды из бутылки.
— Да, но серьезно, разве это так сложно? — парирует она, и это очень хороший вопрос, который, насколько я помню, совсем недавно я задавала его кое-кому другому.
Та же песня была на прошлой неделе, когда мы готовились к барбекю, куда я так и не пошла.
— К счастью для тебя, Кайла, я живу, чтобы служить, — сухо говорю я, вынимая документы из сумки. — Бюджет утвержден. Чек на возмещение готов, как только принесешь все квитанции.
— Э-эм, разве я не говорила, что мне нужно восемьсот долларов? — требовательно переспрашивает Кайла. Теперь, к сожалению, к нашему разговору присоединяется Маккензи, которая обычно разумна, если дело не касается ярких декораций.
— Еще раз, — я с трудом сдерживаюсь, — администрация требует квитанции. Ты тратишь деньги, я фиксирую счета и возмещаю вам расходы. Вот так все работает.
— Я могу попросить Райана сделать это, — резко говорит Кайла, а Маккензи энергично кивает. — Это ведь он отвечает за бюджет.
Ах да, Райан. Потрясающий капитан баскетбольной команды, не получивший инвестиций, который баллотировался по какой-то непонятной причине — то ли проиграл спор, то ли ударился головой. Загадка.
— Знаешь, Кайла, ты не единственная, кто хотел бы жить в мире, где казначеи выполняют свою работу, а люди позволяют тебе доесть свой бутерброд, — отвечаю я, выбрасывая остатки ланча в мусорный бак. Я почти ничего не съела, потому что, помимо того, что нужно было убрать все после мероприятия, посвященного неделе духа школы, я еще пообещала помочь брату с репетицией его монолога для осенней пьесы. Вдобавок к этому я согласилась дать интервью для школьной газеты по поводу предложенных изменений в студенческом путеводителе, на которое Джек Орсино (какой сюрприз!) так и не явился, судя по отсутствию какого-либо ответа. Впрочем, его распорядок дня, включающий доведение меня до безумия, по-прежнему работает как часы.
— Без обид, Ви, но ты ведешь себя как стерва, — вставляет Маккензи, нахмурившись.
— Я не обижаюсь, — уверяю я ее. — Просто принесите квитанции, и я возмещу вам деньги. В тот же день, обещаю.
Кайла ворчит, но, похоже, доверяет мне в этом вопросе. В конце концов, пусть я и «стерва», но очень надежная.
— Ну что, мы закончили? — спрашиваю я. — Потому что у меня есть работа.
Часть меня снова хочет напомнить, что они могли бы докучать кому-то другому. Например, Джеку Орсино, который как раз вернулся с обеда. Но он, конечно же, сидит на другом конце кампуса, в верхней части двора, среди старшеклассников-спортсменов и чирлидерш. Правда, проходя мимо его стола, я заметила, что Оливия Хадид как-то подозрительно отсутствовала.
Меня никогда не интересовало, что происходит у Оливии Хадид, и уж тем более у Джека Орсино, но учитывая, что я весь день оказываюсь в эпицентре его попыток ее отыскать, у меня возникает ощущение, что кое-кто наконец утратил вкус к тем галлюциногенам, которые Джек, похоже, добавляет в свой лосьон после бритья. Я всегда считала их странной парой. Не из-за Оливии — она умная, да и, что важно, не засранка. Чего я не понимаю, так это что она нашла в нем.
— Кажется, Оливия Хадид бросила Джека Орсино, — сообщаю я брату позже, когда мы едем домой. (Уточнение: за рулем
— Что? Не может быть, — Баш сразу оживляется, радостно выпрямляясь. — Перед встречей выпускников?
— И что?
— По сути, они же были практически королем и королевой школы!
— И что с того?
— Ты не понимаешь? — он кричит на меня в ответ.
— А тебе-то что?
— Виола, я — художник, — фыркает он. — Человеческое бытие — мой источник вдохновения.
— Я не думаю, что Джек и Оливия являются яркими примерами человеческого бытия, Себастьян.
—