Женщины принимали участие в войнах с IV века до нашей эры. Во время Первой Мировой войны в армиях Европы уже находились сотни тысяч женщин. Однако во Второй мировой войне произошел «женский феномен» — на фронт ушли миллионы женщин. Они служили во всех родах войск, даже в самых «мужских».
Как задумывалась книга
Первоначальное название главы — «Человек больше войны (из дневника книги)»
Светлана Алексиевич выросла на рассказах и воспоминаниях о войне. Все книги, которые она читала, были написаны мужчинами и о мужчинах, поэтому она решила собрать военные воспоминания женщин, без героизации и подвигов, о людях, «которые занимаются нечеловеческим человеческим делом», о повседневных мелочах.
Воспоминания — это не страстный или бесстрастный пересказ исчезнувшей реальности, а новое рождение прошлого, когда время поворачивает вспять.
Сбор материалов Алексиевич занял семь лет. Многие не желали вспоминать, боялись рассказать лишнее, но автор всё больше убеждалась — «всё-таки был он, советский человек». Да, «у них был Сталин и ГУЛаг, но была и Победа», которую они завоевали и заслужили.
После выхода первой версии книги, уже во время Перестройки, люди, наконец, начали говорить. Алексиевич стала получать тысячи писем, и книгу пришлось дописывать. В исправленный вариант вошло многое из того, что было вычеркнуто советской цензурой.
Начало
Первоначальное название главы — «Не хочу вспоминать…».
Поиск Алексиевич начался с трёхэтажного дома на окраине Минска, где жила недавно вышедшая на пенсию бухгалтер Мария Морозова. Эта невысокая женщина с мирной профессией была снайпером, имеет одиннадцать наград и на её счету 75 убитых немцев.
«Не хочу вспоминать…», — отказывалась Мария, но вскоре разговорилась и даже познакомила автора с фронтовой подругой, снайпером Клавдией Крохиной.
Зачем девчонки шли на войну
Первоначальное название главы — «Подрастите, девочки… вы ещё зелёные…».
Десятки рассказов открыли автору правду о войне, которая «уже не укладывалась в короткую и знакомую с детства формулу — мы победили», ведь она собирала не истории о подвигах и сражениях, а рассказы о простых людях, выброшенных «из обычной жизни в эпическую глубину громадного события».
Автору было интересно понять, откуда появились эти девушки 1941 года, что побудило их пойти на войну и убивать наравне с мужчинами. Шестнадцатилетние и восемнадцатилетние девушки стремились на фронт, охотно шли на курсы медсестёр и связисток. Им говорили: «Подрастите, девочки, вы ещё зелёные», но они настаивали и шли на фронт в качестве регулировщиц. Многие убегали из дома, ничего не сказав родителям. Они забывали о любви, обрезали косы и надевали мужскую одежду, понимая, что «Родина — это всё, Родину надо защищать», и если не они, то кто…
В первые дни войны, бесконечное отступление, горящие города… Когда увидели первых захватчиков, проснулось чувство ненависти — «как они могут ходить по нашей земле!». И на фронт или в партизаны шли, не задумываясь, с радостью.
Старый человек боится смерти, а молодой смеётся. Он — бессмертный!
Шли не ради Сталина, а ради своих будущих детей, не желая покориться врагу и жить на коленях. Шли налегке, веря, что война закончится к осени, и думая о нарядах и духах.
В первые дни военной жизни девочек учили воевать. Дисциплина, устав, ранние подъёмы и изматывающие марши сразу давались нелегко. Нагрузка на женский организм была огромной — у лётчиц от высоты и перегрузок «живот прямо в позвоночник прижимало», а на кухне котлы приходилось мыть золой и отстирывать солдатское бельё — вшивое, тяжёлое от крови.
Девушки носили ватные штаны, а юбки им выдали только в конце войны. Медсёстры вытаскивали с поля боя раненых, вдвое тяжелее себя. Мария Смирнова за время войны вытащила из-под огня 481 раненого, «целый стрелковый батальон».
Санинструктор танковой бригады
Первоначальное название главы — «Одна я вернулась к маме…».
Скоро Алексиевич перестаёт записывать всех подряд, выбирает женщин с разными военными профессиями. Нина Вишневская, в роли санинструктора танковой бригады, принимала участие в одном из сражений Курской Дуги. Девушка-санинструктор в танковых войсках — редкость, обычно там служили мужчины.
Каждый из нас видит жизнь через своё дело, через своё место в жизни или в событии, в котором участвует.
По дороге в Москву, где жила Вишневская, автор разговорилась с соседями по купе. Двое из них воевали, один — сапёром, другой — партизанил. Оба считали, что женщине не место на войне. Женщину-медсестру, спасающую жизни, они ещё могли принять, но не женщину с винтовкой.
Солдаты видели в фронтовых девчонках подруг, сестёр, но не женщин. После войны «они оказались страшно незащищёнными». Женщины, оставшиеся в тылу, воспринимали их как вертихвосток, отправившихся на фронт за женихами, хотя девушки, как правило, были честными и порядочными. Многие из них так и не вышли замуж.
Нина Вишневская рассказала, как её, маленькую и хрупкую, не хотели брать в танковые войска, где требовались крупные и сильные девушки, способные вытащить мужчину из горящего танка. Нина пробралась на фронт «зайцем», спрятавшись в кузове грузовика.
Санинструкторов в танке не было, девушки цеплялись за броню, рискуя угодить под гусеницы, чтобы вовремя заметить загоревшийся танк. Из всех своих подружек Нина «одна вернулась к маме».
Переписав рассказ с магнитофонной плёнки, Алексиевич отослала его Вишневской, но та вычеркнула все забавные истории и трогательные мелочи. Она не хотела, чтобы её сын узнал об этой стороне войны, стремилась остаться для него героиней.
В дальнейшем автор «не раз сталкивалась с этими двумя правдами, живущими в одном человеке» — собственной и общей. Порой Алексиевич с трудом удавалось разговорить женщину и услышать рассказ о её личной войне.
Супруги-фронтовики
Первоначальное название главы — «В нашем доме две войны живут…».
Ольга Подвышенская и её муж Саул часто говорят: «В нашем доме две войны живут…». Ольга, старшина первой статьи, воевала в морской части на Балтике, а её муж был сержантом пехоты.
Ольгу долго не брали на фронт — она работала на тыловом заводе, где люди были на вес золота. Повестку она получила только в июне 1942 и попала в блокадный Ленинград, в отряд дымомаскировки — дымом заслоняли военные корабли, которые немцы регулярно обстреливали. Своим пайком девочки подкармливали умирающих от голода детей.
Ольга стала командиром отделения, целые дни проводила на катере, где не было туалета, с экипажем из одних парней. Для женщины это было очень трудно. Она до сих пор не может забыть, как после большого боя по Морскому каналу плыли бескозырки погибших моряков.
Ольга не носила медалей, боялась насмешек. Многие фронтовички скрывали своё участие в боях и ранения, из страха, что их не возьмут замуж. Только через десятки лет после войны на них обратили внимание.
Месть за погибшего отца
Первоначальное название главы — «Телефонная трубка не стреляет…».
На контакт с Алексиевич фронтовички идут по-разному. Одни начинают рассказывать сразу, прямо по телефону, другие долго откладывают. Встречи с Валентиной Чудаевой автор ждала несколько месяцев.
Война началась после того, как Валентина закончила школу. Девушка стала связисткой в зенитной части. Узнав о гибели отца, Валентина захотела отомстить, но «телефонная трубка не стреляет», и она прорвалась на передовую, окончила трёхмесячные курсы и стала командиром орудия.
Затем Валентину ранило осколком в спину и отбросило в сугроб, где она пролежала несколько часов и отморозила ноги. В госпитале врачи хотели ампутировать ноги, но молодой врач попробовал новый способ лечения — вводил под обмороженную кожу кислород — и ноги удалось сохранить.
От положенного после госпиталя отпуска Валентина отказалась, вернулась в свою часть и встретила День Победы в Восточной Пруссии. Вернулась домой, к мачехе, которая её ждала, хотя и думала, что падчерица вернётся калекой.
Дом — это что-то такое, что больше людей, которые в нём живут, и больше самого дома.
Валентина скрыла, что воевала и была контужена, вышла замуж за своего, фронтового, переехала в Минск и родила дочь. «Кроме любви, ничего в доме не было», даже мебель подбирали на свалках, но Валентина была счастлива.
Теперь, через сорок лет после войны, женщин-фронтовичек стали отмечать. Валентину приглашают на встречи с иностранцами… И всё, что у неё осталось — это Победа.
Будни военного госпиталя
Первоначальное название главы — «Нас награждали маленькими медалями…».
Почтовый ящик Алексиевич переполнен письмами. Все хотят рассказать, потому что слишком долго молчали. Многие пишут о послевоенных репрессиях, когда герои войны прямо с фронта попадали в сталинские лагеря.
Охватить всё невозможно, и вдруг неожиданная помощь — приглашение от ветеранов 65 армии генерала Батова, которые собираются раз в год в гостинице «Москва». Алексиевич записывает воспоминания сотрудников военного госпиталя.
«Зелёные» девчонки, окончившие три курса мединститута, спасали людей. Многие из них были «мамиными дочками» и впервые покинули дом. Уставали так, что спали на ходу. Врачи работали сутками, засыпая у операционного стола. Девочки не разбирались в наградах, говорили: «Нас награждали маленькими медалями…».
В первые месяцы войны не хватало оружия, люди гибли, не успев выстрелить в врага. Раненные плакали не от боли — от бессилия. Фронтовичек немцы водили перед строем солдат, «показывали: вот, мол, не женщины, а уроды», потом расстреливали. Медсёстры всегда хранили для себя два патрона — второй на случай осечки.
Иногда госпиталь срочно эвакуировали, и раненых приходилось оставлять. Они просили не отдавать их живыми в руки фашистам, которые издевались над русскими ранеными. А во время наступления в госпиталь попадали раненые немцы, и их приходилось лечить, перевязывать…
Отомстила за «кровного брата»
Первоначальное название главы — «Это была не я…».
Военные годы люди вспоминают с удивлением — прошлое пронеслось, а человек остался в обыкновенной жизни, словно разделился на два «я»: «Это была не я…». Рассказывая, они снова встречаются сами с собой, и Алексиевич кажется, что она слышит одновременно два голоса.
Ольга Омельченко, санинструктор стрелковой роты, в шестнадцать лет стала донором крови. На одну из бутылочек с её кровью врач приклеил бумажку с адресом, и вскоре к девушке приехал кровный «брат».
Через месяц Ольга получила на него похоронку, захотела отомстить и настояла на отправке на фронт. Девушка пережила Курскую дугу. В одном из боёв двое солдат струсили, побежали, и за ними — вся цепь. Трусов расстреляли перед строем. Ольга была одной из тех, кто привёл приговор в исполнение.
После войны она тяжело заболела. Старый профессор объяснил болезнь психической травмой, полученной на войне в слишком юном возрасте, советовал выйти замуж и нарожать детей, но Ольга чувствовала себя усталой.
У человека на войне стареет душа.
Тем не менее, замуж она всё же вышла. Родила пятерых мальчиков и стала хорошей мамой и бабушкой.
Дочери героя
Первоначальное название главы — «Я эти глаза и сейчас помню…».
Поиск свёл Алексиевич с двумя дочерями Героя Советского Союза Василия Коржа, ставшего белорусской легендой. Ольга и Зинаида Корж были санинструкторами в кавалерийском эскадроне.
Зина отстала от семьи во время эвакуации, прилепилась к женщине-врачу и осталась в её санчасти. После четырёхмесячных курсов медсестёр Зина вернулась в санчасть. Под Ростовом, во время бомбёжки, она была ранена и попала в госпиталь. В конце 1941 года получила отпуск и нашла маму с сестрой и младшим братом в колхозе под Сталинградом.
Сёстры решили примкнуть к какой-нибудь военной части, но в Сталинграде их никто не хотел слушать. Они отправились на Кубань к знакомым отца и попали в кавалерийский казачий корпус.
Зинаида вспоминает свой первый бой, когда корпус шёл атакой на немецкие танки. Фашисты не выдержали вида этой лавины, бросали оружие и бежали. После этого боя сёстры поняли, что им нельзя воевать вместе — «сердце не выдержит, если одна погибнет на глазах у другой».
В восемнадцать лет Зину комиссовали по состоянию здоровья — «три ранения, тяжёлая контузия». После войны отец помог дочерям привыкнуть к мирной жизни. Врачами сёстры не стали — слишком много крови было в их жизни.
Мирные военные профессии
Первоначальное название главы — «Мы не стреляли…».
На войне не только стреляли, но и готовили, стирали бельё, шили обувь, ремонтировали машины, ухаживали за лошадьми. Война наполовину состояла из обычной жизни, которую двигали обычные люди. «Мы не стреляли…», — вспоминают они.
Поварихи целыми днями ворочали неподъёмные котлы. Прачки стирали до крови, очищая задубевшую от крови одежду. Санитарки ухаживали за тяжелоранеными — мыли, кормили, подносили судно.
Девчонки были снабженцами и почтальонами, строителями и корреспондентами. Многие дошли до Берлина. Награждать работников «второго фронта» начали только в конце войны.
Валентина Братчикова-Борщевская, замполит прачечного отряда, в конце войны выбила награды для многих девчат. В одной немецкой деревне они наткнулись на швейную мастерскую, и Валентина каждой уезжавшей домой прачке подарила по швейной машинке.
Антонина Ленкова, убегая от немцев, осела в колхозе под Сталинградом, где научилась водить трактор. На фронт она ушла в ноябре 1942 года, когда исполнилось восемнадцать, и стала собирать моторы в автобронетанковой полевой мастерской — «заводе на колёсах», где работали по двенадцать часов, под бомбёжкой.
Красивых девочек жалели на войне, жалели больше. <…> Их жалко было хоронить… Жалко было выписывать маме похоронку…
После войны выяснилось, что у девушки разрушена вся вегетативная нервная система, но Антонина всё равно окончила университет, который стал для неё вторым Сталинградом.
Война и женские потребности
Первоначальное название главы — «Требовался солдат… а хотелось быть ещё красивой…».
Даже в условиях войны женщины пытались украшать себя, несмотря на запреты — «нужен был солдат… а хотелось оставаться красивой…». Превратить девушек в воинов было непросто — они медленнее, чем мужчины, адаптировались к строгой дисциплине. Командиры часто не понимали женские нужды.
Штурман Александра Попова, летавшая на самолётах «По-2», выполненных из дерева и ткани, только по окончании войны осознала, что её сердце усеяно рубцами — последствия ужасных ночных полётов. А у девушек-оружейниц, поднимавших тяжёлые снаряды, прекращались менструации, и после войны многие из них не смогли стать матерями.
Во время месячных девушки использовали траву, чтобы вытереть ноги, оставляя за собой кровавые следы, а брюки, пропитанные засохшей кровью, натирали кожу. Лишнее бельё они крали у солдат.
Таисия Руденко с детства мечтала служить на флоте, но в Ленинградское артиллерийское училище её приняли только по указанию самого Ворошилова. Чтобы не остаться на берегу после выпуска, Таисия выдала себя за мужчину, так как женщина на корабле считалась плохой приметой. Она стала первой женщиной-офицером ВМФ.
Женщин на фронте старались беречь. Чтобы попасть на боевое задание, нужно было проявить себя, доказать, что справишься. Но, несмотря на всё, женщины справлялись.
Сапёр ошибается один раз
Первоначальное название главы — «Барышни! А вы знаете: командир сапёрного взвода живёт только два месяца…».
Алексиевич пытается понять, «как можно выжить среди этого бесконечного опыта умирания». Командир сапёрного взвода Станислава Волкова рассказала, что девочек, окончивших сапёрную школу, не хотели пускать на передовую, запугивая: «Барышни! А вы знаете: командир сапёрного взвода живёт только два месяца…».
Апполину Лицкевич, офицера-минёра, опытные сапёры-разведчики долго не принимали за командира. Апполина прошла через всю Европу и ещё два года после войны занималась разминированием городов, деревень и полей.
Смерть после Победы — самая страшная смерть. Дважды смерть.
Любовь, военные браки и то, о чём не рассказывают
Первоначальное название главы — «Только поглядеть один раз…».
О любви на войне женщины говорят неохотно, словно защищаясь «от послевоенных обид и наветов». Решившиеся рассказать всё, просят изменить фамилию.
Некоторые женщины шли на фронт следом за любимыми мужьями, находили их на передовой, чтобы «только поглядеть один раз…», и, если повезёт, возвращались вместе домой. Но чаще им приходилось видеть, как их любимые погибают.
Большинство фронтовичек утверждает, что мужчины относились к ним как к сёстрам и оберегали. Санинструктор Софья К-вич не побоялась признаться, что была «походно-полевой женой». Она не знала оберегающего отношения и не верила рассказам других фронтовичек. Своего последнего «военного мужа» она любила, но его ждали жена и дети. В конце войны Софья родила от него дочь, а он вернулся к семье и забыл, словно ничего не произошло. Но Софья не жалеет — она была счастлива…
Многие медсёстры влюблялись в раненых и выходили за них замуж.
Наша любовь не делилась на сегодня и на завтра, а было только — сегодня.
Послевоенные браки часто распадались, так как окружающие предвзято относились к фронтовичкам. Снайпера Клавдию С-ву, вышедшую замуж после войны, муж бросил, узнав, что их дочь родилась с умственными отклонениями — она на войне была, убивала, поэтому «нормального ребёнка родить не способна». Сейчас дочь живёт в психиатрической больнице, и Клавдия навещает её каждый день…
Лесная война
Первоначальное название главы — «Про бульбу дробненькую…».
Кроме «официальной» войны, существовала и другая, не зафиксированная на картах. Там не было нейтральной зоны, «никто не мог сосчитать всех солдат», стреляли из охотничьих ружей и берданок. «Сражался не армия, а народ» — партизаны и подпольщики.
Самым ужасным на этой войне было не погибнуть, а быть готовым принести в жертву своих близких. Родственников партизан вычисляли, забирали в гестапо, пытали, использовали как живой щит во время рейдов, но ненависть была сильнее страха за близких.
Враг пришёл со злом на нашу землю… С огнём и мечом…
Партизанки-разведчицы шли на задания с маленькими детьми, пряча бомбы в детских вещах. Ненависть к врагу пересилила даже материнскую любовь…
С партизанами немцы расправлялись жестоко, «за одного убитого немецкого солдата сжигали целую деревню». Люди помогали партизанам как могли, отдавая одежду и «последнюю дробненькую бульбу».
Особенно страдали белорусские деревни. В одной из них Алексиевич записывает рассказы женщин о войне и голоде после неё, когда на столе была лишь картошка, по-белорусски — «бульба».
Однажды немцы привели к деревне пленных — «кто признает там своего, может забрать». Женщины сбежались, разобрали их по домам — кто своих, кто чужих. А через месяц нашёлся предатель — донёс в комендатуру, что чужие были взяты. Пленных забрали и расстреляли. Их хоронили всей деревней и год оплакивали…
Послевоенным детям 13−14 лет приходилось выполнять взрослую работу — обрабатывать землю, собирать урожай, валить лес. А жёны не верили похоронкам, ждали, и им каждую ночь снились мужья.
Из фашистских лагерей — в сталинские
Первоначальное название главы — «Мама, что такое — папа».
Алексиевич больше не может воспринимать войну как историю. Она слышит истории женщин-солдат, многие из которых были матерями. Они уходили на войну, оставляя маленьких детей дома, шли в партизаны, забирая их с собой. Дети не узнавали матерей, вернувшихся с фронта, и это было самым болезненным для фронтовичек, ведь зачастую только воспоминания о детях помогали им выжить. Мужчин возвращалось так мало, что дети спрашивали: «Мама, что такое — папа».
Большинство тех, кто боролся с фашистами в тылу, не ждали ни почёта, ни славы, а только сталинские лагеря и клеймо «врага народа». Пережившие это до сих пор боятся говорить.
Подпольщица Людмила Кашечкина побывала в гестапо, перенесла ужасные пытки, была приговорена к повешению. Из камеры смертников её переправили в французский концлагерь Кроазет, откуда она сбежала и вступила в «маки» — французские партизаны.
Вернувшись в Минск, Людмила узнала, что её муж — «враг народа», а она сама — «французская проститутка». Под подозрением были все, кто побывал в плену и оккупации.
Советский офицер в плен не сдаётся, у нас нет пленных, у нас есть предатели.
Людмила писала во все инстанции. Через полгода мужа освободили, седого, со сломанным ребром и отбитой почкой. Но он всё это считал ошибкой: «главное… мы победили».
Победа и воспоминания о сытой Германии
Первоначальное название главы — «И она прикладывает руку туда, где сердце…».
Для тех, кто дожил до Победы, жизнь разделилась на две части. Людям пришлось заново учиться любить, становиться «человеком не войны». Дошедшие до Германии были заранее готовы ненавидеть и мстить, но, увидев умирающих от голода немецких детей и женщин, кормили их супом и кашей с солдатских кухонь.
Вдоль немецких дорог стояли самодельные плакаты с надписью «Вот она — проклятая Германия!», а по дорогам шли домой люди, освобождённые из концлагерей, военнопленные, те, кого отправили сюда работать. Советская армия проходила через опустевшие посёлки — немцев убедили, что русские никого не пощадят, и они сами убивали себя и своих детей.
Телефонистка А. Раткина вспоминает историю советского офицера, который влюбился в немку. В армии было негласное правило: после захвата немецкого поселения три дня разрешалось грабить и насиловать, а потом — трибунал. А тот офицер не изнасиловал, а влюбился, о чём честно признался в особом отделе. Его разжаловали и отправили в тыл.
Связистка Аглая Нестерук была потрясена, увидев хорошие дороги и богатые крестьянские дома. Русские жили в землянках, а здесь — белые скатерти и кофе в маленьких чашечках. Аглая не понимала, «зачем им было воевать, если они так хорошо жили». А русские солдаты врывались в дома и уничтожали эту красивую жизнь.
Но всё равно мы не способны были сделать им то, что они нам сделали. Заставить их страдать так, как мы страдали.
Медсёстрам и врачам не хотелось перевязывать и лечить немецких раненых. Им приходилось учиться относиться к ним как к обычным больным. Многие медработники всю оставшуюся жизнь не могли видеть красного цвета, который так напоминал кровь.
Рассказ рядового санинструктора
Первоначальное название главы — «Вдруг страшно захотелось жить…».
Алексиевич получает всё новые письма, находит адреса и не может остановиться, «потому что каждый раз правда невыносима». Последний рассказ-воспоминание принадлежит санинструктору Тамаре Умнягиной. Она вспоминает отступление своей стрелковой дивизии из-под Минска, когда Тамара едва не попала с ранеными в окружение, но в последний момент успела вывезти их на попутке.
Затем был Сталинград, поле боя — пропитанные кровью городские «улицы, дома, подвалы», а отступать некуда. Пополнения — молодые ребята — Наталья старалась не запоминать, так быстро они погибали.
Наталья вспоминает, как праздновали Победу, это слово слышалось повсюду, «и вдруг страшно захотелось жить». В июне 1945 Наталья вышла замуж за командира роты и поехала к его родителям. Ехала героиней, а для новой семьи оказалась фронтовой шлюхой.
Вернувшись в часть, Наталья узнала, что их отправляют разминировать поля. Каждый день кто-то погибал. Наталья не может вспоминать, День Победы проводит за стиркой, чтобы отвлечься, и не любит военные игрушки…
Человеческая жизнь — это такой дар… Великий дар! Сам человек не хозяин этому дару.
У человека одно сердце, и для любви, и для ненависти. Даже под Сталинградом Наталья думала, как сохранить своё сердце, верила, что после войны для всех начнётся счастливая жизнь. А потом долго боялась неба и вспаханной земли. Только птицы быстро забыли войну…
Комментарии