Алексей Зубков – За кулисами в Турине (страница 32)

Здесь Фредерик сделал большую ошибку. Он не удивился. Тодт не обратил внимание, а тихо сидевший рядом Мятый обратил.

Фредерик попрощался и уехал, пока совсем не стемнело. Устин отправился спать. Тодт и Мятый потащили холст под крышу. Вдруг ночью будет дождь.

3. Глава. 25 декабря. Мятый и отец Жерар

Симон и так бы не проигнорировал Тодта и Мятого и нашел бы время поговорить. Но Тодт весь день был занят. Зато первым решил поговорить Мятый. Он подошел сразу после обеда, пока Симон и Пьетро еще не вернулись к работе.

— Почему ты в Турине? — спросил Мятый, — И почему ты Иеремия? Ты же на самом деле Симон.

— Мы с Магистром сбежали из Генуи, пока не поздно, — ответил Симон, — В Тортоне Магистра убили по ложному обвинению в колдовстве.

— Он что, не колдовал?

— Тебе ли не знать. Он, конечно, колдовал, но официально его ни в чем не обвиняли. Магистр дружил с епископом, проверял монеты для менял и много чего делал полезного для уважаемых людей. Поэтому его не трогали.

Симон не хотел рассказывать Мятому слишком много, но Мятый мог обвинить его в присвоении личности Магистра со всеми вытекающими последствиями до тюрьмы включительно с последующим запросом в Тортону. Если бы Симона бросили за решетку, Фредерик явился бы за своим свинцовым золотом и, вполне возможно, устроил бы в аббатстве такую же резню, как обычно бывает, когда человек меча поссорился с мирным населением. Как было в Генуе в начале декабря, когда покойный Феникс зарезал семерых простолюдинов во дворе у церкви Сан-Донато.

Пришлось сочинять на ходу правдоподобную версию, выкидывая из реальных событий лишние подробности.

— Магистр взял все свои сбережения и много ценных вещей. На выезде нас обыскала стража. А в Тортоне нас догнал Фабио Моралья с фальшивым указом епископа Генуи.

— Указом? Разве епископ не буллы издает?

— Не знаю. Никогда не сталкивался. Главное, что пергамент такой солидный, печать на веревочке и сам Фабио Моралья со своей репутацией блюстителя закона.

— Перешел на ту сторону силы? — хмыкнул Мятый.

— Я не спрашивал. Они встали впятером и выстрелили в Магистра разными штуками, которые должны помогать против колдунов. Фабио успел похвастаться, что там была освященная пуля, серебро, пуговица от сутаны и еще что-то.

— Убили?

— Убили. Как-то угадали нужное средство. А потом они все умерли.

— Как?

— Предсмертное проклятие.

— Врешь.

— Не вру.

— Если бы колдуны могли мстить после смерти, их бы не жгли на кострах.

— Во-первых, колдунов жгут, а не вешают и не рубят головы, как раз, чтобы избежать предсмертного проклятия.

— Да? Я думал, для красоты. Символично так, очищающее пламя…

— Во-вторых, колдунов надлежит жечь с Божьей помощью. С благословения священника.

— Бог и так все видит.

— И видит, когда колдуна убивают по беспределу ради ограбления, еще и бросив тень на господнего слугу. Господь не помогает беспредельщикам.

— Вот тут поспорю. Я-то жив-здоров.

— Потому что Тодт забрал тебя из каменоломни по папскому предписанию.

— Хм. Но я же до этого как-то дожил.

— Потому что всевидящий Господь знал, что Тодту понадобятся матросы.

Симон когда-то учился в университете, да и жизнь с Магистром несколько подготовила его в плане риторики и оправдания своих интересов Божьим промыслом.

— Ну вот Тодт свою миссию исполнил, но я-то жив.

— Ты теперь веди себя прилично, греши поменьше, так еще и до старости доживешь.

— Да ну ее к черту эту старость. Как по мне, так жизнь в старости переоценена. Когда ты станешь слаб, что уд перестанет стоять, а руки не смогут отбиться от пары придурков из подворотни, так и жить уже незачем. Брошу Тодта к свиньям морским, тьфу! Что он за священник такой? Я от него ругательство подцепил, а не какую-нибудь присказку про святых.

— Можешь говорить «к свиньям господним», если хочешь присказку и не повторять за Тодтом.

— Идея!

— А насчет старости сильные мира сего с тобой не согласятся.

— Богачи, наверное, вообще возраст не чувствуют. Но я-то здесь при чем?

Вечером Мятый присутствовал при разговоре Фредерика с Тодтом. Слушал внимательно и задал себе несколько вопросов.

Первый. Почему, собственно, Фредерик оказался в аббатстве? Если он был в Пьяченце и оттуда приехал на турнир, чтобы встретить дядю Максимилиана и сэра Маккинли, кого из них он рассчитывал здесь найти на ночь глядя?

Второй. Фредерик оставил Маккинли в Пьяченце, хотя и первому, и второму надо было на Рождество в Турин. Почему они не поехали вместе?

Третий. Фредерик проехал в обратную сторону мимо Парпанезе и не узнал ничего про судьбу дяди Максимилиана. В Монце он тоже не появлялся, а то бы знал, что дядя туда не приехал. Какой крюк он сделал и почему?

Четвертый. Почему в компании с Симоном путешествует домосед Пьетро Ладри? На кого он оставил заведение? Мятый не знал, что в тот же день, когда «худший экипаж Средиземноморья» покинул Геную, таверну «У мавра» сожгли злые французы.

Пятый. Фредерик привел Кармину в дом алхимика. Алхимик и Симон уехали в Тортону. Пьетро с ними. На кого оставили Кармину? Или ее взяли с собой?

Шестой. Пьетро отличный повар, а вокруг полный город людей, которые любят покушать. Пьетро с первой попытки нашел бы работу за хорошие деньги. Почему он ведет себя как ученик алхимика? Может быть, какие-то поварские навыки подходят для алхимических задач? Или все сложнее?

Тодт и Мятый обитали в одной келье. Вообще, монахам полагается личная келья каждому, но из-за поспешной подготовки к мистерии население аббатства сильно выросло, и все свободные жилые помещения поделили по справедливости на всех вновь прибывших. Только Устин, как дворянин, получил персональную комнату.

Мятый пошел как бы в сортир, но свернул и побежал к кузне. Тихо-тихо подошел к двери. В щелочку видно, что разожжен горн. Симон что-то варит в тигле, а Пьетро держит вроде бы кузнечные клещи.

— Пятьдесят девять, — сказал Симон.

— Осталось четырнадцать, — ответил Пьетро, — Сегодня?

— Сегодня еще пару и дюжину оставим на завтра. Завтра с утра переходим на фейерверки. К вечеру надо уже готовых пару показать аббату.

Эге. Они вкалывают весь день, а за фейерверки еще не брались? Интересненько. Надо бы заглянуть. Постучаться? Нет. Заподозрят.

Мятый прикинул, насколько плохо, если Симон и Пьетро делают что-то тайное и важное, а Пьетро Ладри его заподозрит. Отбиться от Пьетро можно. И от обоих можно, а не отбиться, так убежать. Но какой интерес в том, чтобы тупо лезть на рожон? Надо будет найти время и повод, чтобы наведаться в кузню и полюбопытствовать, что такое они там варят. Может быть, мессир Фредерик соврал насчет Пьяченцы? Может быть, он перегрузил золото с парома на корабль и поднялся по реке до самого Турина? Может быть, он привел Кармину к алхимику для того, чтобы алхимик помог вывезти ее из Генуи в безопасное место? Если спросить Пьетро, здесь ли Кармина… нет. Фредерик пойдет на турнир. И, если Кармина здесь, то она выйдет в свет вместе с мужем. Завтра.

Мятый тихо-тихо отошел от кузни и наткнулся на отца Жерара.

— Тссс! — Жерар приложил палец к губам.

Мятый кивнул и остановился.

— Тебе тоже интересно, что они там варят? — спросил отец Жерар.

— Ага.

— Отойдем в сторонку, а то вдруг выйдут.

Жерар отошел, и Мятый двинулся за ним. Вместе они прошли мимо нескольких строений. Жерар заговорил первым.

— Ты недавно из каменоломен.

Мятый удивленно уставился на него.

— Подволакиваешь ногу, как будто на ней камень привязан. Бежал, или отсидел и выпустили?

— Как сказать. Вроде и сами выпустили, а вроде и бежал.

Слово за слово, Мятый рассказал про то, кем он был в Генуе, за что попал на каменоломню и как освободился по папскому предписанию. Но по золото болтать не стал.