Алексей Зубков – Сабля, птица и девица (страница 32)
— А в Вене что? Опять стойло?
— Не понравится, беги на восток. Чем восточнее, тем люди лучше лошадей понимают. Дальше там Польша, потом Русь, потом татары с башкирами.
— Слышал я про восток. Холодно там и овес не тот.
— Ты сам выбирай, что больше любишь, свободу или овес. Где посчитаешь, что того и другого по справедливости, там и останешься. Только в Вене, будь добр, сразу не убегай. Дай шанс императору, он мудрый человек, попусту не будет доброго коня тиранить.
— Так говоришь, будто в этом мире кони что-то выбирают. Посадят под крышу и конец.
— Так ведь кто знает, какая крыша, какие бревна, какая цепь тебя удержат? От Парижа отойти, и с первой попытки никто не угадает, а вторую ты уже сам не дашь.
Конь задумался.
— Верно говоришь, чужестранец. Но, я смотрю, пришел ты сюда навозником. Значит, не отдает тебе меня Его Величество подобру-поздорову. Достаточно ли ты ловок, чтобы краденого коня до Вены довести?
— Достаточно.
— Покажи свою удаль. Приведи мне сюда течную кобылу.
— Как буду готов, приведу, — сказал Ласка, — Только чур не шуметь.
16 Глава
Полное взаимопонимание
После работы Ласка и Вольф пошли в баню и отмывались там, пока не надоело. Когда от мужчины пахнет конем, это нормально, это по-рыцарски. А когда пахнет навозом от сотни коней, это перебор. Погоня по запаху найдет.
Помывшись, не спеша направились на постоялый двор.
— Тепловата у них баня, — сказал Ласка, — Парилки не хватает. Мылом да теплой водичкой не особо отмоешься.
— Смотря, какое мыло, — сказал Вольф, — Хорошим мылом, да с мочалкой и не такое оттирается. Ты скажи лучше, чего задумал.
— Я вчера смотрел, ночью сторожа внутри стены не ходят, а выпускают собак.
— С пару десятков будет, — подтвердил Вольф.
— Если бы убрать собак…
— Собак я, допустим, уберу.
— Как?
— Я вор. У воров свои тайны.
— Ладно. Верю.
Ласка подумал, что не будь у Вольфа надежного средства от собак, он бы не стал такого говорить. Что до тайны, то у любой профессии свои тайны, хоть у печника, хоть у мельника.
— Еще подумай, что тебе кобылу надо провести почти от стены до стены, пусть и без собак. Течную кобылу мимо конюшен с жеребцами. Над вами кони в сто глоток ржать будут, — продолжил Вольф.
— Да и пусть. Пробежим побыстрее. В худшем случае будет что? Придет в шумную конюшню обходчик, пересчитает коней. Все на месте, все живы-здоровы. Зато обходчик не пойдет в ту конюшню, откуда я уведу Толстушку, и тем более, в гости к Элефанту.
— Допустим, ты привел кобылу. Что ты сделаешь, чтобы Элефант не сломал ей спину? Или плевать? Но если кобыла сломается, жеребец тебе спасибо не скажет.
— Стойло Элефанта закрыто спереди на три толстых бруса. Их надо вынуть, чтобы завести кобылу. Это я, наверное, и сам осилю. Но потом один из них надо поднять и положить на верхние перекладины стойла. Тут нужно два сильных человека. Ты сильный?
— Обижаешь.
— Меня поднимешь?
Вольф присел, обхватил Ласку за ноги и поднял его, посадив себе на плечо.
— Как, не тяжело?
Вольф присел три раза, поставил Ласку и встал.
— Нисколько.
— В два раза больше, значит, поднимешь?
— Подниму, а зачем?
— Чтобы Элефант оперся на этот брус и не сломал спину Толстушке.
— Ты как будто тут самый умный. Думаешь, французы бы сами не догадались просто опору коню поставить?
— Опору бы они поставили, а как бы они объяснили коню, что на нее опереться надо, а не сбросить?
— Он вроде умный.
— До тех пор, пока кобылу не унюхает. Я молюсь, чтобы он прямой совет послушал, потому что сам не сообразит и намеков не поймет. А силой его в позицию устанавливать — только злить.
— Допустим, мы дошли по плану до этого места. Им еще сколько-то времени надо будет, чтобы начать и кончить. Что, если обходчик заметит, что одной кобылы нет?
— Поднимет тревогу. Стража побежит проверять у ворот, у стен, в других конюшнях. Последнее место, куда они придут с поисками, это конюшня Элефанта. Там ворота закрыты не на замок, но на засов снаружи, лошадь засов не отодвинет.
— Если все-таки придут?
— Да и пускай. Элефант с Толстушкой успеют начать, а не дать им кончить никто не полезет. Заодно стражники набегаются, устанут и только рады будут, что кобылу нашли. Сами ее обратно отведут, а я подожду. Потом ускачем, как отойдут.
— Так они же не совсем тупые. Догадаются, что тут без человеческого участия не обошлось. Как мы потом Элефанта вытащим?
— Сразу. Ворота и стойла будут открыты. Как он начнет, я могу уходить. Как кончит, я ему свистну, он пробежит и прыгнет через стену. Надо только найти место, где ее перепрыгнуть легче всего, я ему помашу оттуда.
— Боевые кони не прыгучие.
— Этот прыгучий, — улыбнулся Ласка, — Нутром чую, он такой прыгучий, что свет не видывал. Колетт же говорила, что его отец заборы и речки перепрыгивал.
— Хорошо. Но не надейся, что никто не заметит. Тут уже точно увидят, что конь сбежал.
— Оно мне и надо. Пусть увидят, что он сбежал сам по себе, без всадника. Просто через ограду и в лес. Если коня увели воры, тогда начальник конюшни пошлет гонцов во все края. Но, если конь просто убежал, то на следующее утро вся королевская рать просто пойдет в лес его ловить. Со следопытами, с ищейками, с открытыми мешками овса и с течными кобылами.
— До границы все-таки далеко. Могут и догнать.
— Надо поговорить с Колетт. Она местная, вдруг что-то подскажет.
— Я правильно поняла, что вы беретесь без всякой ведьмовской ворожбы увести коня из королевских конюшен? — удивилась Колетт, — И часовня святого Стефана вам нисколько не помешает?
— Ага, — кивнул Вольф.
— Тогда что вам надо от меня?
— Надо как-то провести коня до границы владений короля и немного дальше.
— Насколько дальше?
— А хоть ко двору императора Карла, — развеселился Вольф.
— В Гент?
— В какой еще Гент?
— Двор императора Карла в Генте, во Фландрии. От Парижа примерно неделя пути.
— Точно? Какой еще Гент?
— Император родился в Генте и прожил там половину жизни. Раньше там правила Маргарита Австрийская, родная тетка императора, а сейчас Мария Австрийская, его сестра. Нидерланды всегда приносили в казну много денег, а еще оттуда рукой подать до Парижа, близко до Лондона и почта из Испании доходит быстрее, чем до Вены. Император очень много времени проводит в Генте.
— Откуда ты столько знаешь?